Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я · Писатель» создан для писателей и поэтов, готовых поделиться своим творчеством с товарищами и людьми, интересующимися искусством. На сайте вы сможете не только узнать мнения читателей о своих произведениях, но и участвовать в конкурсах, обсуждении других работ, делиться опытом с коллегами, читать интересные произведения и просто общаться. :)

Долг дружбы, часть II

Добавить в избранное

ГЛАВА IX

“Друг должен быть у нас всегда в душе, а душа всегда с нами: она может хоть каждый день видеть кого захочет” ЛУЦИЙ АННЕЙ СЕНЕКА


- Мистер Хикок, черт возьми, наконец-то я вас нашел!

- Кто вы?

- Я почтальон сэр. Вам тут посылка. Написано “Доставить мистеру Уильяму Хикоку в расположение отряда генерала А.М.Хэнкока в Оклахоме”. Примерное ваше расположение я знал, но все равно нашел с большим трудом.

- А вы проезжали через индейские территории?

- Да сэр, проезжал.

- И что же?

- Что, и что же?

- Почему вы живы?

Почтальон слегка удивился.

- Они не трогают курьеров. Разве вы не знали?

- Знать-то знал, но черт возьми…

Почтальон протянул Хикоку посылку. Дело было на юге Оклахомы, где наш отряд остановился на ночь. Мы вчетвером сидели у костра. Я, Дикий Билл, Майк и мистер Моузес Милнер, более известный, как Джо Калифорния.

Прежде всего, дорогой читатель, я извиняюсь за большое количество имен на страницах моего рассказа. Однако я почти никогда не употребляю имена просто так. Помните Льюиса Шонфилда, с которым мы познакомились в Спрингфилде? Его имя еще будет мной упомянуто. Скажу, забегая вперед, что он оказался гораздо более благородным человеком, чем я только мог себе предполагать.

Теперь касаемо Моузеса Милнера. Он стал довольно известным в годы Гражданской Войны, а Джо Калифорния, потому что родился и вырос в этом штате. Мы с ним познакомились около месяца назад.

Он был высокорослым, чуть повыше Билла. Носил короткую стрижку, не имел ни усов, ни бороды, или бакенбард. Слегка оттопыренные уши, маленькие проницательные глаза, высокий лоб, большой нос с горбинкой, немного толстые губы. Еще по его лицу н всегда можно было понять, ухмыляется он, или смотрит с презрением.

Была в Милнере одна примечательная особенность. Как и Хикок он был разведчиком и никогда не носил военную форму, поэтому мне было не трудно ее заметить. Я ни разу не видел, а забегая вперед скажу, что так и не увидел, чтобы на Моузесе Милнере не было галстука. И ладно бы, если только черный, так нет же! С собой у него всегда было, по-моему, около десятка самых разных цветов и самыми разнообразными узорами. Белые, серые, красные, синие, зеленые, бордовые, в горошек, в клетку, в крапинку, в полоску. Это можно перечислять до бесконечности.

Человеком он был спокойным, уравновешенным, очень общительным, но иногда немножечко чересчур эмоциональным. С ним всегда было о чем поговорить, но в разговорах его частенько заносило не туда, куда следует. Джо никогда этого не замечал, а Хикок всегда над этим посмеивался.

Милнеру на тот момент было двадцать восемь лет.

Пока Хикок разворачивал посылку, почтальон стоял около нас. Вдруг как бы решившись он спросил очень очень быстро:

- А вы не могли бы дать мне автограф, мистер Хикок?

Хикок посмотрел на почтальона, а тот, не дав Биллу ничего сказать, протянул ему лист бумаги из записной книжки и карандаш:

- Вот здесь, если вам не трудно.

Билл неспешно расписался и вернул лист с карандашом почтальону, который ничего больше не сказав растворился в темноте со счастливой улыбкой.

- Уж больно радостный он ушел,- заметил Майк. – Не подписал ли ты часом контракт с какой-нибудь фирмой по продаже шкафов, например?

Билл ничего не ответил на едкое замечание Майка, а сказал нам всем:

- Это книга. На обложке название, так… “Рассказы о Гражданской войне 1861-1865”. Автор – Д.У.Николс.

Мы придвинулись поближе к Хикоку, а он поближе к костру. На первой странице было от руки написано: “Дорогой Дикий Билл! Благодарю Вас за помощь в написании этой книги. Надеюсь, она будет оценена вами по достоинству. Искренне ваш, Джордж У.Николс ”.

- Кто это такой? И какая помощь?- спросил Джо.

Мы вкратце ему все рассказали. Затем Билл увлекся чтением книги, а мы открыли по банке консервов и продолжили беседу, прерванную почтальоном беседу.

- Ого! Да тут обо мне целая глава, причем не самая короткая!

Билл снова уткнулся в книгу, но спустя секунду он нахмурился, а брови поползли вниз. За такое короткое время можно было успеть прочти не более двух предложений.

- Чарли, напомни-ка мне, когда и где мы познакомились с Николсом?

- В Спрингфилде в ресторане, летом 1865 года.

- Верно. Я это тоже прекрасно помню,- согласился Билл.

Мы с Майком переглянулись. Что за ерунда?

- А что такое?- спросил Джо.

- Да так, ничего особенного,- и Билл принялся читать вслух. – Глава шестая, Дикий Билл Хикок. Мы познакомились за год до конца войны в штате Миссури. Это очень обаятельный джентльмен, у которого масса друзей, поклонников и поклонниц, поэтому я почитаю за великую честь…Что еще?!

Билл вдруг обернулся назад и его рука неуловимым резким движением скользнула к револьверу.

Позади нас, шагах в пяти, стоял молодой человек в военной форме, лет двадцати, не больше. Я готов поклясться, что сумел различить на его лице выражение дикой злобы.

- Чего надо?- повторил Билл.

- Нет, ничего,- сквозь зубы процедил парень, развернулся и ушел.

- Держу пари, он просто тебя заслушался, Билл,- сказал Милнер.

Но тот уже и думать забыл про этот инцидент и продолжал:

- …почитаю за великую честь считать себя одним из лучших друзей Хикока. Помимо обаятельности в нем присутствуют железная воля, стальные нервы, отсутствие страха, умение правильно действовать в экстремальных ситуациях, понятие о долге, чести и справедливости он, наверное, впитал с молоком матери. Мы прошли с ним огонь и воду, и Дикий Билл не дрогнул не перед одной из опасностей. С уверенностью заявляю, что более храброго человека я в своей жизни не встречал. В этой главе я приведу несколько примеров его смелости, ибо страна должна знать своих героев, поскольку… Дальше продолжать?

- Ерунда какая-то,- сказал я.

- Бред полнейший,- согласился со мной Майк. – Может быть ты что-то не так понял?

- Майк, я что, идиот?

- А что тебе, собственно говоря, не нравиться?- вмешался Джо. – Тебя тут осыпали лестными словами, каких мне в жизни не доводилось слышать…

- Да не нравится то, что больше половины написанного здесь – (непечатное слово)!

Помимо правдивых историй о Хикоке в книге была следующая информация: по версии Николса именно Хикок убил вождя индейцев Победоносного Медведя, который был на стороне южан, перед этим каким-то непостижимым образом заманив его в лагерь Союза. Далее, Николс сочинил какую-то невообразимую байку о том, что в начале войны Билл попал в целую толпу конфедератов, уложил половину из них, а сам не получил ни царапинки. Внешность Билла Николс тоже описывал странно: с его слов выходило, будто Хикок был не солдатом, а герцогом.

Мы от души посмеялись, читая главу про Билла.

- Фишка в том, что люди этому поверят,- сказал в конце Милнер.

- Пока я не приставлю ствол к башке Николса и не заставлю написать книгу, про то какой он лживый болван.

- Кстати, о лжи. Вчера слышал разговор, где обсуждали твою лошадь и сошлись на мнении, что ты всех обманываешь, потому что такое нереально,- сказал Майк.

- И что?

- Я им предложил достать несколько дрессированных морских котиков, тогда Билл устроит здесь цирк и будет жонглировать револьверами, а Черная Нелл выполнять его команды.

Билл засмеялся.

- Всем нужны подтверждения необъяснимого и иногда люди стараются найти обман даже в том, что видят, потому что это не входит в их жизненное восприятие. Кстати могу привести пример, не далеко уходя от темы с твоей Черной Нелл,- сказал Милнер. – Несколько лет назад один плантатор из Флориды поместил в газете объявление, о том, что его лошадь умеет говорить, считать и писать. По объявлению никто не пришел, так как все сочли это за шутку. В действительности же никакой шутки не было. Плантатор по фамилии Гест действительно научил свою лошадь все это делать. Лошадь понимала несколько тысяч слов, причем как в письменной, так и в устной форме. Умела производить четыре математических действия, выстукивая опытами правильный ответ. Пользуясь символическим алфавитом, могла отвечать на вопросы, или даже самой говорить хозяину о своих желаниях, выстукивая копытами слова, вроде “дай сахар”, или “хочу в конюшню”. Позднее Гест научил лошадь делить с остатком и извлекать квадратные корни. Лошадь могла различать и правильно различать некоторые запахи. Вот вы улыбаетесь, а я могу поклясться на Библии, что именно так все и было. Так вот, через год Гест поместил еще одно объявление в газету, с добавлением, что любой может прийти к нему и бесплатно посмотреть на это чудо. Тогда народ и посыпался к нему, и понял, что лошади действительно умеют делать невероятные вещи. К Гесту стали приходить ученые, и начались домыслы о том, как он всех обманывает. Кто-то говорил, что он подает своей лошади знаки, чуть заметно кивая головой, кто-то придумал еще какую-нибудь версию. Короче говоря, по мнению большинства, Гест был обманщиком и шарлатаном. Никто не задумывался, что этот человек потратил годы своей жизни, чтобы добиться результатов в той области науки, к которой до Геста никто даже не решался приблизиться. И он добился в ней значительных результатов, а какой итог? Через несколько лет Гест умер, а о его опытах постепенно все забыли.

***


Стычки, а тем более битвы с индейцами были не очень частыми, но если все-таки случались, то были очень жестокими. Индейцы дрались как звери, а в меткости стрельбы из ружья не уступали нашим стрелкам.

Билл и Моузес не участвовали в сражениях, а, как и годы Гражданской войны были разведчиками. И в этой войне Хикок проявил чудеса мужества и хладнокровия. Почтальон навел Билла на одну мысль, и он почти ежедневно рисковал жизнью, разъезжая по индейской территории и выдавая себя за почтового курьера. Рано утром он получал от начальства задание и уезжал на него верхом на Черной Нелл, а поздно вечером возвращался в лагерь, безошибочно находя его, даже если за день он поменял месторасположение.

Билл рассказывал, что Нелл не раз спасала его от визита в индейское поселение, для выяснения, действительно ли Хикок является почтальоном. Билл очень любил Черную Нелл и поэтому не на шутку заволновался, когда у нее образовалась опухоль на правой передней ноге. Он, не теряя времени, собрал вещи, взял отпуск и уехал в Айову, где знал одного ветеринара, услугами которого пользовался еще его отец.

А спустя неделю, как Билл уехал, с нами произошло знаменательное событие

Рано утром в начале декабря 1867 года меня разбудили громкие крики. Я быстро вылез из палатки и невдалеке от себя услышал хорошо знакомый голос. Я пошел в его направлении и не ошибся. Это действительно был генерал Джорд3ж Армстронг Кастер. Он громко кричал, отдавая приказания. В лагере была суета, потому что рано утром к нам присоединился седьмой кавалерийский полк.

Кастер заметил меня и повернулся. Как всегда неотразимый, в мундире с иголочки, длинные светлые волосы аккуратно причесаны, глаза блестят, на лице немного надменное выражение. Он стал в меня вглядываться, очень пристально и с интересом.

- Да это же вы, Аттер!- радостно воскликнул он. – Какими судьбами, черт побери!

Мы пожали руки.

- Что, захотелось еще повоевать, а? Не можете уснуть, если накануне не было жаркой схватки со стрельбой?

“Человек, любящий войну по определению и для которого война является стимулом дальнейшей жизни, либо ненормальный, либо не человек вовсе”- подумал я.

- Нет, мне прекрасно спится,- ответил я генералу,- это Биллу не спится.

- А он тоже здесь3?

- Нет, он уехал в Айову по личным делам, но скоро должен вернуться.

Кастер немного понурился, но снова развесел через несколько секунд.

- Уильямс! А вы совсем не изменились, в отличие от Аттера! Я его еле узнал.

Майк шел к нам вместе с Милнером.

- Решил посмотреть, куда это так рванул Чарли, тут такой сюрприз! Кстати, он у нас теперь не просто Чарли, а Чарли Колорадо!

Майк пожал руку Кастеру, а я подумал, что если генерал попросит меня “продемонстрировать свои таланты”, то я, наверное, придушу Майка.

- Действительно?- Кастер сильно удивился.- Никак уж не мог подумать, что это вы Аттер! Не удивляйтесь, слухи распространяются очень быстро, и такая замечательная история, про то, как Чарли Колорадо спас колонну переселенцев от индейцев не могла до меня не дойти. Но то, что это вы, Аттер.… Не угодно3 ли мистер Колорадо Чарли доказать мне о правдивости слухов о вашей стрельбе без промаха?

Ну, Майк, держись. У меня возник план, как можно одним махом убить двух зайцев: выполнить просьбу Кастера и отомстить Майку. Я увидел в руке у Милнера яблоко, которое он собирался есть и попросил его.

- Встань вон у того дерева, Майк,- сказал я.

Он видимо хотел меня спросить зачем, но вдруг сам все понял.

- Э, нет, Чарли, давай без этого!

- Давай, Майк! Иначе, что это за жизнь без риска!- сказал я громко, а затем я тише добавил,- больше не будешь меня рекламировать. Сам сказал Кастеру про Колорадо.

Майк встал около дерева. Он сильно нервничал, и мне было очень смешно на это смотреть. Из-за волнения следующие фразы Майка вышли бредовыми и лишенными смысла.

- Ты сегодня пил, Чарли?

- Я только что просн3улся.

- Если ты промахнешься и попадешь мне в голову вместо яблока, то клянусь, Чарли, я тебе руки оторву!

Я поставил яблоко Майку на шляпу и отошел от него ярдов на сорок к Милнеру и Кастеру. Вокруг нас уже собралась целая толпа солдат.

Зарядив оружие, я прицелился. Сейчас промахнуться было нельзя, впрочем, я был уверен, что этого не произойдет. Еще раз взглядом прикинув расстояние, я спустил курок и через мгновение яблоко разлетелось вдребезги. Милнер слегка расстроился, увидев, что стало с его завтраком. Майк в ту же секунду сел на корточки и стал неистово ругаться. Толпа вокруг нас загудела.

- Прекрасный выстрел, Аттер!- сказал Кастер, хлопая в ладоши, но я уже спешил к Майку.

- Прости, старина. Но я был уверен, что попаду в цель. Я еще и не такие штуки с револьвером проделывал.

Голос у Майка оказал3ся слегка дрогнувший.

- Да иди ты к черту со своими извинениями, Чарли! Я чуть от страха не умер пока ты целился. И согласился я только потому, что не хотел предстать в глазах Кастера трусом. Вот дьявол, до сих пор колени дрожат!

Майк закурил и понемногу успокоился. В преть же ни один человек на свете не узнал, что я Чарли Колорадо из уст Майка Уильямса.

Идя обратно к генералу, я услышал обрывок разговора:

- Так значит, вы и есть генерал Джордж Кастер?

- Да.

- Весьма наслышан о вас, огромная честь познакомиться. Я Моузес Милнер, или Джо Калифорния, кому как больше нравиться.

***


По настоятельной просьбе Кастера мы были переведены в его полк. Во второй раз в жизни оказаться в седьмом кавалерийском полку, какая это честь для любого солд3ата!

Как же Билл, спросите вы? Мы были уверены, что он обо всем узнает и найдет нас, где бы мы ни были, просто потому, что он Билл Хикок. Думаю, я не ошибался, считая, что Билл может все, если хоть чуточку этого захочет.

С Кастером было повеселее, если можно так выразиться. Стычек с индейцами было намного больше, мы частенько объединялись с другими полками, заезжали в города, но дисциплина в полку была чрезвычайно строгой, недаром седьмой кавалерийский полк был известен на всю Америку.

За это время мне не раз приходила мысль о необычайном сходстве Хикока и Кастера. Оба были довольно известными людьми, причем заработали известность в достаточно раннем возрасте. Оба герои Гражданской войны. Да и внешнее сходство, несомненно, тоже было. Оба одинакового роста и телосложения, длинные светлые волосы до плеч, пышные и большие усы. Люди смелые и решительные. Еще один весьма занятный, но малоприятный факт заключается в том,3 что Кастер и Хикок умерли с разницей всего лишь в месяц.

Билл вернулся в конце января, никому не объясняя о своей длительно задержки. Может быть, ключевую роль сыграл тот факт, что в армии строго запрещалось спиртное. Хикок пребывал в скверном расположении духа. Обрушился на нас, что мы, ничего ему не говоря перевелись в полк, и ему пришлось искать нас намного дольше. Причина его плохого настроения вскоре прояснилась: врачи диагностировали у Черной Нелл рак кости, и жить ей осталось от силы полтора года.

Но вскоре Билл постепенно стал забывать об этом, ведь мы, все-таки были на войне. Он возвратился к своим повседневным обязанностям разведчика.

Хикок рассказал нам историю, приключившуюся с ним во время его обратной поездки. Я не буду приводить ее целиком, но опишу вкратце, так как в ней есть парочка интересных подробностей.

Это случилось в двадцатых числах декабря, в Небраске, куда Билла непонятным образом занесло. Он остановился у придорожного кабака, чтобы пропустить в нем стаканчик виски. В кабаке сидело пять ковбоев, которые, увидев одиноко сидящего Билла, приняли его, правда, ошибочно, за объект, над которы3м можно хорошенько поглумиться. Хикок долго терпел, пока один из молодчиков не плеснул ему в лицо виски. Примечательно то, что тогда, Билл попросил бармена считать до трех, и когда тот сказал “три”, все пятеро искателей приключений лежали в нокауте.

Война с индейцами принимала все более крупные масштабы. С каждым днем в ней задействовалось все больше полков и дивизий. С февраля по сентябрь 1868 года у нашего полка было как минимум семь крупных сражений. Но Бог продолжал хранить нас четверых, ибо помимо трех пустяковых ранений на всю компанию с нами все было в порядке. Почему я сказал по сентябрь? Потому что в сентябре я уехал к Стиву. Из-за близкого знакомства с Кастером я смог отпроситься у него не пару месяцев. И снова я провел два незабываемых месяца у своего брата. Вернулся я только в конце ноября, тогда и произошло событие, вызвавшее у меня окончательное отвращение к войне.

Вечером двадцать шестого ноября мы с Майком и Милнером с большой тревогой дожидались Билла, которого не было уже четверо суток. Утром двадцать второго он отп3равился на задание, выполнил его, прислал гонца, сообщившего, что Хикок отыскал лагерь вождя шайеннов Черного Котелка, но сам Хикок все никак не возвращался с задания. Я успокаивал себя, говоря, если Билл задерживается, значит так нужно. Однако можно ли себя успокоить, когда твой друг пошел в разведку на территорию врага и там пропал?

- Если Билл отправил гонца, а не вернулся сам, то значит, у него есть еще какие-то планы, или дела,- сказал как-то Милнер, но все мои тревоги могли рассеяться только возвращением Билла.

Итак, вечером двадцать шестого ноября, седьмой кавалерийский полк окружил индейский лагерь, найденный Биллом. Утром должен был состояться штурм. Дело было в западной Оклахоме и сражению предстояло разыграться в довольно высоких горах.

Наш полк занял позицию на склоне горы и мог смотреть на лагерь сверху вниз. Склон не был очень крутым, и лошади легко могли по нему проскакать, и при этом очень сильно разогнаться. Сам лагерь находился в занесенной снегом долине реки Уошито, примерно в миле от нашего укрытия. Ближе подходить было уже рискованно.

Когда солнце только-тол3ько начало подниматься из-за горизонта моим глазам открылась великолепная картина.

Вдали поблескивала часть Уошито, которая была мне видна. В том месте, где река скрывалась за холмом, и находился лагерь, казавшийся мне с такого расстояния грудой камней, самых причудливых форм. Передо мной находились холмы, а справа довольно высокая гора. В некоторых местах лежал снег, особенно много его было на вершинах холмов и оврагах между ними. А когда я посмотрел вдаль, то чуть не открыл рот от изумления. Впереди меня холмы и горы простирались на много миль. Из-за расстояния и света восходящего солнца на них нельзя было разобрать ни снега, ни редколесий и поэтому холмы могли показаться песчаными дюнами. Удивительное и неописуемое зрелище!

- Вперед!- вдруг раздался сзади меня громкий, четкий и очень спокойный голос Кастера.- Действовать быстро, пока краснокожие не успели понять, что к чему. Черного Котелка убить, остальных по возможности тоже.

Не зря Кастер так беспок3оился о Черном Котелке. Этого вождя пытались поймать уже четыре года, не считая годы Гражданской войны. Он множество раз выходил из любых передряг живым и здоровым, а потом жестоко мстил белым людям за украденные индейские земли, за оставшихся без крова женщин и детей, за убитых в бою товарищей.

Седьмой кавалерийский полк с огромной скоростью ринулся в атаку на индейский лагерь. Раздались звуки взводимых курков, бешено застучали по обмерзлой земле копыта. Температура была минусовая, градусов пять ниже нуля, не меньше.

Мы проскакали от нашего укрытия до лагеря не больше чем за минуту, хотя расстояние было около мили.

И тогда начался самый настоящий ад: морозный воздух прорезали со свистом сотни пуль, четверых часовых застрелили еще ярдов за сто до лагеря, поднялась пыль, крики, паника, стоны умирающих, ржание лошадей. Другого и ожидать было нельзя, когда три сотни кавалеристов ворвались в лагерь ничего не подозревающих индейцев, став крушить все подряд и убивать всех кто попадется под руку.

Я спохватился слишком поздно. Я остановился посреди сражения и стал озираться по сторонам. Инд3ейцы не успели оказать никакого сопротивления. Лишь только они выскакивали из своих жилищ, не успев даже схватить лук, или винтовку, как их пронзали с десяток пуль. Я пригляделся и увидел, как какая-то женщина упала около вигвама, закрыв своим телом маленького ребенка.

- Остановитесь!- стал кричать я.- Тут женщины и дети, остановитесь!

Как не трудно было догадаться, меня никто не услышал. Тогда я спрыгнул с лошади, рискуя быть убитым своими же, подбежал к той женщине и стал махать руками, крича при этом.

Вскоре я был замечен, да и остальные понемногу опомнились и стали осматриваться. Минут через пять шум утих, пыль и дым постепенно рассеялись.

Зрелище открылось ужасное. Вокруг множество убитых и раненых индейцев, разрушенные вигвамы, по земле разбросаны предметы индейской утвари, испуганные индейские лошади.

Около меня появился Кастер. Он 3был мертвенно бледный, однако, очень довольный.

- Черный Котелок мертв. Я сам только что в этом удостоверился,- сказал он.- Все, теперь наша задача выполнена. Сворачиваемся.

Всего в то утро в долине реки Уошито было убито около сотни индейцев племени шайенн, в том числе женщин и детей, стариков. Тогда у меня, да и у многих других, было чувство вины за произошедшее, хотя лично я не сделал ни одного выстрела. Однако н следующий день выявился истинный виновник.

В полдень двадцать восьмого числа вернулся Билл. Мы с Майком видели, как он соскочил с Черной Нелл и быстро побежал к Кастеру. Мы решили выяснить в чем дело и пошли за Биллом.

Генерал повернулся к Биллу, улыбнулся, протянул руку и видимо хотел что-то сказать, но не успел:

- Какого черта, Кастер?!- заорал Билл прямо в лицо генералу.

Мне редко доводилось видеть Билла таким взбешенным, как в это. Можно было понять, почему он получил прозвище Дикий Билл. В гневе Хикок страшен, и я это знал. Думаю, что ес3ли бы тогда перед Биллом находился не генерал Джордж Кастер, а кто-нибудь другой, то последствия могли бы быть плачевные.

Лицо Кастера изменилось, сделавшись каким-то пристыженным.

- Билл, давай тихо поговорим в моей палатке.

- Да ко всем чертям ты катись со своей палаткой! Я требую объяснения.

Я понял, что это уже слишком. Кастер видимо тоже. Глаза его недобро сверкнули.

- Требуешь? Да ты Билл совсем спятил? Я генерал, не забывай это!

- Да требую! И после такого ты не генерал вовсе, а честолюбивый подонок!

- Да я тебя за такие слова без трибунала расстрелять прикажу,- процедил генерал сквозь зубы.- Или в тюрьме у меня сгниешь, мне все равно!

Билл рассмеялся прямо ему в лицо:

-Если так и будет, то я непременно 3позабочусь о том, чтобы правда о тебе всплыла, и тогда твоей блестящей карьере конец! И не надо говорить, что в донесении не было написано, что в лагере, помимо воинов, находятся еще женщины и дети!

- В лагере находился Черный Котелок. Мы не могли его упустить и на этот раз,- сказал генерал, и в его голосе послышались нотки оправдания.

- Ну да! И вместо того, чтобы окружить лагерь и взять Котелка живым, ты устроил там резню! Браво, Кастер, отлично сработано! Поздравляю! Самое главное, что виноват во всем я, потому что сообщил тебе о местонахождении лагеря!

Кастер молчал.

- Молчишь? Правильно, что молчишь! Из-за твоего честолюбия и гордости погибло множество безобидных и мирных людей! Я бы на твоем месте вообще повесился бы!

Узнав о Кастере такое, я был поражен. Как мог он пойти на такой шаг, заранее зная, что в лагере женщины и дети. Мое мнение об этом человеке резко упало, и я больше не мог смотреть на него без отвращения. Впрочем, долго смотреть не пришлось. 3

- Если бы я сказал своим бойцам, что в лагере есть дети и женщин и дети, то они бы действовали медленнее, а это могло дать Черному Котелку возможность бежать, а шайенны могли бы дать отпор,- продолжал оправдываться Кастер, но это было уже просто смешно и глупо.

- Это прискорбно Кастер, но вы мне омерзительны. Я больше не желаю иметь никакого отношения ни к вам, ни к войне,- голос Билла стал холодным и презрительным.

- Мы теперь на “вы”?- спросил Кастер.

- Мы теперь никак,- с этими словами Билл развернулся и обратился к нам.- Вы люди нормальные. Не думаю, что после всего увиденного вы захотите видеть этого человека, а тем более служить у него в полку. Вы со мной? О, Милнер, рад вас видеть!

Я поздоровался с Джо и спросил:

- А что ты собираешься делать, 3Билл?

- Поехать в Канзас-Сити и попытаться найти там приличную работенку.

- Думаю, идея не плохая. Я с тобой, Билл,- сказал Майк.

- Куда я без вас денусь,- улыбнулся я.

- Я, к сожалению, вынужден буду вас покинуть,- невесело произнес Джо.- Мне нужно в Лос-Анжелес по личным делам. Я, видите ли, собирался после войны жениться, а сейчас наиболее подходящий момент, чтобы с войной покончить. А то если начну все откладывать, то потом выясниться, что жениться мне уже поздно.

Я понимающе переглянулся с Джо. Сам уже давно хотел обзавестись семьей, а после того, как побывал у Стива, это желание превратилось в настоящую мечту. Однако бросить друзей я ни за что бы не решился. Я понимал, что женившись, я отдалился бы от Билла с Майком, с которыми чего только не пережил. Спустя годы я понимаю, как сильно тогда заблуждался. Не для того ли нужны друзья, чтобы понимать тебя и поддерживать в любые минуты жизни?

В тот же день мы добрались до городка Перритаун. Там мы отдохнули четыре дня, а затем разделилис3ь: я, Майк и Билл сели на поезд до Канзас-Сити, а Джо Калифорния до Лос-Анжелеса. Он дал нам свой адрес, и я его даже запомнил: Ханингтон-парк, Слоусон авеню, 19.

В то время, когда мы ехали в поезде, Билл, наконец, рассказал нам, почему задержался на несколько суток. Рассказ получился интереснее, чем можно было ожидать:

- Я довольно быстро отыскал лагерь Черного Котелка и сразу же отправил к Кастеру ковбоя, который показался мне надежным парнем, а я умею распознавать людей с первого взгляда, с донесением. Ему было велено передать Кастеру несколько записей с расположением лагеря, всеми возможными путями отхода индейцев, лучшим местом для засады, самым подходящим временем для атаки и тем, что в лагере находятся дети и женщины. Однако честолюбие генерала взяло над ним верх, и он проигнорировал мое предупреждение, во имя своей блестящей карьеры. Зато теперь он доволен. Всем известно, что именно генерал Джордж Армстронг Кастер сумел расправится с неуловимым вождем шайеннов Черным Котелком. Что касаетс3я меня, то я отправился на юг, чтобы разведать, нет ли еще где-нибудь поблизости индейских стоянок. И представьте себе, наткнулся в горах вблизи Канейдиан-ривер на отряд генерала Уильяма Пенроуза. Они увязли там, в снегах вместе с лошадьми, оружием, пушками, боеприпасами и всякой другой поклажей и не могли оттуда выбраться уже третьи сутки. Зрелище я вам скажу, до крайности нелепое. Мы с Черной Нелл сразу же поехали за помощью, и вы даже не представляете, кого я там встретил!

Майк и я стали гадать, но Билл всякий раз отрицательно мотал головой.

- Даю подсказку. Он родился в том же штате, что и ты Чарли, у него такое же имя как у меня, и он известнейший охотник, хотя ему всего лишь двадцать два года.

-Значит, родился в Айове,- стал рассуждать я,- зовут Билл, охотник, молод, зовут Билл… Черт, неужели ты думаешь, что я знаю, в каком штате родился Баффало Билл?

Хикок хлопнул в ладоши.

- Он самый, Чарли. Баффало Билл Коуди.

Действительно, Баффало Билл од3на из самых примечательных и известных фигур, если даже не само олицетворение Дикого Запада. Тогда он был еще не так широко известен, но сейчас, Баффало Билл в несколько раз популярнее Хикока, как в штатах, так и в мире. Расскажу о нем, забегая немного вперед. Родился в 1846 году в Айове. Прославился благодаря охоте. Ни один человек на планете не убил столько бизонов, сколько Баффало Билл, настоящее имя которого было Уильям Фредерик Коуди. Именно Коуди способствовал появлению на американских поездах “мест охотничьего класса”. Эта штука заключалась в следующем: в любом американском пассажирском поезде, проходящим через Канзас, Оклахому, Арканзас, Миссури, Небраску, Айову, Колорадо, Техас, или Нью-Мексико, любой желающий мог приобрести за десять долларов место, дававшее возможность прямо на ходу поезда стрелять из окна по бизонам. Хотя лично я никогда не одобрял столь бессмысленного истребления животных.

К двадцати годам на счету Баффало Билла было уже более чем полтысячи убитых бизонов. Во время Гражданской войны он возил по стране важные письма, во время индейской был р3азведчиком и следопытом, а потом создал свое знаменитое шоу “Дикий Запад”, ставшее известным на весь мир, и в котором принимал участие Ваш покорный слуга. Но об этом уже потом.

Билл продолжал свой рассказ.

- Вместе с Баффало Биллом было человек двадцать. Не знаю, может, решили устроить грандиозную охоту. Мы с Коуди познакомились. Он обо мне слышал, я о нем тоже. В общем, ни разу друг друга не видели, а при встрече выяснилось, что знаем биографию друг друга чуть ли не наизусть. Баффало Билл парень нормальный, только характер у него скверный. Я ему сказал, что Уильям Пенроуз застрял в горах близ Канейдиан-ривер и ему требуется помощь. Коуди, захватив канаты и все такое, немедля отправился вместе со своими молодчиками на спасательную операцию. Я поехал в небольшой городок, не пожелав спасать Пенроуза вместе с Коуди, а там мне и сказали, что устроил Кастер в лагере Черного Котелка. Да, не удивляйтесь, слухи распространяются очень быстро, особенно такие. Не теряя времени, я быстро вас отыскал, ну, а дальше вам все известно.

В ближайшее время Дикого Била можно было очень часто встретить в игорных домах Канзас-Сити и Топики. На работу устраиваться он не пожелал, предпочтя зарабатывать деньги на жи3знь картами. Мы же с Уильямсом не могли сидеть без дела и устроились; он полисменом, я почтальоном. Работа была мне знакомая, но поездок на пять тысяч миль здесь не было, чему я был несказанно рад. Максимум куда приходилось доставлять письма, был пригород Канзас-Сити. Работа неплохая, платят тридцать долларов месяц, в общем, я был доволен, отдыхая в большом и цивилизованном городе, от активной, полной риска жизни.

Новый, 1869 год, я встретил, разнося посылки с подарками. Помню, была прекрасная ночь. Небо было затянуто облаками, и шел некрупный снег.

Но как это всегда бывало раньше, Хикоку надоела скучная жизнь, и он предложил нам съездить в Лос-Анжелес, в гости к Милнеру. Его предложение было одобрено, и двадцатого мая, мы сели на поезд. Однако доехать до Калифорнии, нам было не суждено. В поезде Билл прочитал, что освободилось место шерифа в округе Эллис, штат Канзас. Выборы пройдут в Хейс-Сити, в августе. Хикока не могло не заинтересовать заманчивое место шерифа.

ГЛАВА X


Двадцать четвертого марта Билл Хикок, Майк Уильямс и Чарльз Аттер попали в город под названием Хейс-Сити. Опишу вам его, потому что Хейс, стал одним из важнейших мест в жизни Джеймса Батлера Хикока.

Хейс-Сити был меньше Спрингфилда, в нем проживало около семи тысяч человек. Большей частью это были люди необразованные, грубые, имевшие о законах самые смутные представления. В Хейсе были широкие улицы, вдоль них стояли деревянные и иногда кирпичные постройки. Имелось в городе два банка, библиотека, театр и огромное количество салунов, среди которых наибольшей известностью пользовались салун Томми Драма, салун Дьюэра и салун Пэдли Уэлча. Хикока расстроил тот факт, что в Хейсе не было ни одного игорного дома.

Когда мы приехали и остановились в одной из лучших гостиниц, то выяснилось, что место маршала города тоже пустует. В тот же день Хикок подал заявку на выборы на место шерифа округа Эллис и на место маршала Хейс-Сити.

Мы провели в Хейсе все лето, пока ждали выборов. За это время Билл сумел сделать многое. Во-первых, заручился поддержкой многих людей, игравших не последние роли в жизни города. Во-вторых, хорошо изучил город, узнал обстановку в нем, все его слабые места, на тот случай, чтобы знать с чего начинать, если он станет маршалом.

Дикий Билл приковал к себе всеобщее внимание, несмотря на небольшое население города. Каждое воскресенье в салуне Драма устраивалась большая игра в покер, центром которой, разумеется, был Хикок.

Билл частенько объезжал округ не Черной Нелл. Узнал где, какой народ собирается, какого рода преступления чаще всего совершаются, завел знакомых в самых разных сферах общества. Приведу пример полезности такого знакомства: поздно вечером в городе совершается убийство, а сам убийца скрылся с места преступления и решил переночевать водном из салунов, милях в десяти от города. А хозяин этого салуна друг шерифа. Глаз у него наметанный, поэтому преступника отличит сразу. И хозяин отправляет к шерифу своего человечка, попросив передать, что в его салуне остановился подозрительный тип, и если шериф хочет взглянуть на него, то хозяин без проблем присмотрит за этим типом, пока шериф не приедет. Надеюсь, вы меня поняли.

Короче говоря, Билл хорошо подготовился к принятию должности шерифа и маршала, на случай своей победы, в которой, уже практически никто не сомневался.

Еще за эти три месяца Хикок очень много читал. Он брал книги в городской библиотеке, и по утрам и вечерам его можно было часто встретить сидящим за столом в гостиной, курящим трубку и читающим книгу. Среди тех книг, которые он прочел, были: сборник законов Соединенных Штатов Америки, “Охота в Скалистых горах”, автор У.Сорделл, “Война за независимость США”, автор Д.А.Курви, “Айвенго” Вальтера Скотта и множество других книг. Я так хорошо это запомнил, потому что Билл всегда обсуждал прочитанное со мной.

- Прости, мы встретимся снова, на счастливых охотничьих угодьях, чтобы не расставаться больше,- сказал как-то мне Билл.

Я не понял, что он имел в виду. Оказалось, что он процитировал отрывок из поэмы, некоего Колмара, про трех друзей, очень понравившеюся Биллу.

Также ему очень 3понравились “Три мушкетера”. Билл прочел их за три дня, практически не расставаясь с книгой. Хикок рассчитывал, что в конце концов Д’Артаньяну все же удастся прикончить Рошфора, и когда они помирились, главный герой романа несколько упал в глазах Билла.

Однако это расстройство не идет не в какое сравнение с тем, которое Билл испытывал, когда в середине августа умерла Черная Нелл. Нельзя сказать, что Билл не был готов к этому, но из-за большой привязанности к своей лошади это стало для Билла большим горем.

- Черная Нелл была моей пятой лошадью и первой, кто умерла своей смертью,- сказал Билл.- Не знаю, может Леонард тоже умер сам, но тогда он мне уже не принадлежал.

***


Двадцать третьего августа в здании полиции и вокруг него собралась большая толпа. Толпа гудела, пока не стало известно, что с большим отрывом от конкурентов место маршала Хейс-Сити и шерифа округа Эллис занял Дикий Билл Хикок.

Он всегда мечтал стать именно шерифом, и когда его мечта осуществилась, то он был на седьмом небе от счастья и полным энтузиазма. Помощником маршала стал молодой человек по имени Гарри Янг, а помощниками шерифа Чарльз Аттер и Майк Уильямс.

Теперь у Билла был собственный кабинет в здании маршала города. Его общая зарплата составляла сто пять долларов в месяц, наша с Уильямсом тридцать пять.

И уже в первый день службы Билл доказал, что не зря именно он стал маршалом и шерифом.

Вечером двадцать четвертого августа мы втроем сидели в кабинете Билла, обсуждая дальнейшие планы, как вдруг раздался стук в дверь и вошел бармен из салуна Драма.

- Добрый вечер, джентльмены, меня послал к вам мистер Драм.

Тут же в кабинет вбежал Янг со словами:

- Мистер Хикок, у нас происшествие!

Билл неспешно встал со стула и проверил, заряжены ли его револьверы.

- Что случилось?

Бармен и Янг затараторили в один голос, но Билл приказал:

- Янг, говорите вы. Только очень быстро.

- К нам в город верхом на лошади заявился довольно известный головорез из Миссури, Билл Малви. Мистер Драм сразу же его опознал. Малви налакался спиртного у нас в заведении и начал буянить. Застрелил какого-то нищего, разбил пару витрин и фонарей, теперь же стоит посреди улицы с двумя револьверами и грозится застрелить каждого, кто к нему приблизиться.

“И этот Малви, видимо, не знает, кто вчера стал маршалом Хейс-Сити”,- добавил я мысленно.

- Убил человека?- переспросил Билл.

- Да, сэр,- подтвердил бармен,- нищего.

Мы впятером выбежали на улицу, и быстро побежали за Гарри Янгом. Он привел нас к месту происшествия минуты за три.

Картина нам открылась следующая. Посреди улицы в свете нескольких фонарей стоял этот самый Малви. Его сразу можно было опознать по двум револьверам и отвратительной ругани. Помимо нас около него собралось четверо мужчин и пара констеблей, стоявших в нерешительности. Сзади Малви никого не было.

Заметив пятерых новоприбывших, он пальнул из револьвера, погасив еще один фонарь и еще чуть-чуть отступил.

- Мистер Малви начал Билл, подходя к бандиту,- я маршал этого города и посему вынужден вас арестовать за убийство и порчу городского имущества.

Малви расхохотался вместо ответа и стал кричать, размахивая револьверами. Видно было, что выпил он изрядно.

- Не подходи ко мне, черт возьми, а то и тебя пристрелю, как собаку!

Взять его живым мне не представлялось возможным. Сам Малви вряд ли понимал, что разгром, учиненный им в Хейсе, в любом случае не сойдет ему с рук.

- Послушай, и догло ты собираешся эдесь так стоять?- прдолжал Билл.

- Да тебе то что? Хоть до Рождества следующего!

- Послушай Малви, может бросим все это, пойдем с тобой к Драму, выпьем по бренди и решим, что нам с тобой делать?

- Нет, ты у меня сейчас точно договоришся, точно тебя пристрелю! Клянусь, пристрелю, скажи еще хоть слово!

Тут один из констейблей предпринял попытку достать револьвер. Как бы Малви не был пьян, он это заметил и без предисловий пальнул два раза. Констейбль упал, держась за бок.

Тогда, Хикок выкинул один очень оригинальный номер, о котором потом долго говорил весь Хейс-Сити.

Билл подошел еще чуть ближе к Малви, заглянул ему куда-то над плечо в темноту и крикнул:

- Эй, эй Том, не стреляй, он просто забавляется!

Малви резко обернулся назад посмотреть, кто это в него целиться, но увы, это стало последним, что он сделал в жизни. Билл меньше чем за секунду выхватил револьвер и два раза выстрелил в бандита. Тот рухнул мертвый.

Позади Малви, естественно никого не было, и Билл очень сильно рисковал. Случится могло, что угодно: реольвер мог дать осечку, или же Малви мог вести себя умнее. Но Билл снова вышел сухим из воды и это стало его первой удачей в Хейсе, после которой жители зауважали его всерьез.

***

Прошел месяц, за который Билл ввел множество новых правил и порядков. Они были строгие, но жители почти бесприкословно их выполняли.

Никому в Хейсе не разрешалось носить огнестрельное оружие, исключение составляли сам маршал, его помощники, полицейские, служащие банков, владельцы салунов и люди, имеющие личное разрешение от маршала. Люди, уличенные в ношении оружия, штрафовались на пятьдесят долларов (для такого города, как Хейс сумма небывалая) и отправлялись в городскую тюрьму на десять суток. Лица, которые произведут выстрел, штрафовались на сто долларов и отправлялись в тюрьму на месяц. Если кто-то ранил, или убил человека выстрелом, то он тут же отправлялся на виселицу. Если человек применил оружие в качестве защиты, то есть стрелял вторым, то он платил пятьдесят долларов и попадал в тюрьму на десять суток, ведь факт ношения оружия был на лицо.

После полуночи в Хейсе было запрещено продавать спиртные напитки, кроме субботы и воскресенья. Это нововведение вызвало большое недовольство среди владельцев питейных заведений. Если кто-либо будет пойман на продаже алкоголя после установленного времени, то владелец заведения обязан заплатить штраф в размере трехсот долларов.

Теперь с десяти часов вечера у каждой крупной конюшни города должен был дежурить полицейский. За драку с обоих драчунов взымался штраф. В будние дни было запрещено нарушать тишину с одиннадцати вечера до семи утра. Про торговлю наркотиками вообще говорить не приходится. За продажу любого наркотического вещества человека отправляли под суд, где и решалась его судьба. В зависимости от количества и тяжести наркотика ему выносился приговор, вплоть до смертной казни.

В округе Эллис Билл запретил охоту на некоторых животных. Среди них были бизон, белоголовый орлан, вересковый тетерев. За убийство бизона взымался штраф в пятьсот долларов и запрет на пребывание в округе, или месяц в тюрьме, если Эллис являлся местом жительства нарушителя.

Майк сказал как-то, что если бы сам Билл приехал в город, где были такие строгие законы и порядки, то Хикок в первый же час лишился бы всех денег, а выйдя из тюрьмы через месяц, задушил бы маршала, потому что револьвер у него бы отобрали.

Однако я почти уверен, что никто, кроме Билла не решился бы наводить порядок в веренном ему городе таким образом, а если и решился, то не смог бы довести дело до конца, то есть сделать так, чтобы его правила выполнялись.

Билл же смог. Правда не сразу. За первые две недели с тех пор, как его порядки вступили в силу, ему пришлось поработать на славу. Около дома маршала грудились толпы за разрешением носить оружие. Тюрьма была переполнена, собранных штрафов хватило бы на покупку небольшой фермы, пять салунов временно закрылись из-за того, что их владельцы были под арестом.

Но прошло две недели стало гораздо лучше. В день попадалось по два-три человека с оружием, после полуночи больше не пили, местный наркопритон был распущен, и если неделю назад Билл с Янгом ликвидировали опиум, гашиш и кокаин буквально килограммами, то сейчас наркотиков не было вовсе. Правда в конце сентября произошел один малоприятный инцендент.

Когда Хикок работал помощником маршала в Форт-Рейли, то он несколтко раз помогал арестовывать некоего Сэмюэля Строувима, нарушителя спокойствия, хулигана и дебошира. Так вот, двадцать шестого сентября этот самый Строувим заявился в город и узнав какие тут строгие законы, то сразу же стал настраивать всех против Хикока, так по крайней мере рассказывал Драм, в салуне которого это происходило. Строувим вел себя вызывающе, и когда Драм отказался налить ему виски, сославшись на приказание нового маршала, Строувим в ярости выбежал из салуна, погрозив Драму своими револьверами.

Утром Билл пришел в салун, чтобы подробнее выяснить, как было дело. Хикок стоял спиной к двери, облокотившись на барную стойку в ожидании Драма, когда вошел Строувим, разыскивавший Билла по всему Хейсу. Я тогда не присутствовал, но все очевицы рассказывали примерно одно и то же.

Хикок заметил и узнал Строувима, но сделал вид, что даже не видел, как тот вошел. Строувим, продолжая думать, что остается незамеченным для Хикока, медленно потянулся за своим револьвером, но прежде чем Строувим успел поднять его для выстрела, Билл с быстротой молнии выхватил свое оружие, развернулся и выстрелил Строувиму в руку, в которой он держал оружие.

Хулигана арестовали и отправили в крупную тюрьму в Грейт-Бенде. Перед этим Билл пообещал, что если Строувим еще хоть раз заявится в Хейс-Сити, то уже точно не отделается ранением в руку.

Слух о том, что Хикок выхватывает оружие с неуловимой скоростью, распространился в один день и популярность Дикого Билла еще возросла.

***

Наступил декабрь и можно было реально ощутить, какую пользу принесли правила, установленные Хикоком в Хейсе. За три с половиной месяца, из взбаумашного городка, жители которого проивыкли просыпаться по ночам от выстрелов и криков, превратился в весьма цивилизованный город, где никто мог не опасаться за свою жизнь, или имущество. Сами судите: за три с половиной месяца не случилось ни одного убийства, не было украдено ни одной лошади, по будням пьяных почти не было, количество драк сократилось в четыре раза. Кроме тира, в котором выдавали оружие, ни кто ни где не стрелял. Если бы то время вам вздумалось появиться в Хейс-Сити поздно ночью, то в какой бы салун вы не вошли, везде, любой бармен вам ответил бы: “Простите, сэр, но в нашем городе запрещено продавать спиртное после полуночи, кроме субботы м воскресенья”.

Теперь Хейс был тихим, мирным и дружелюбным городом. Про Хикока написали в газетах, как о примере для подражания всем маршалам и шерифам.

***


Как-то утром в середине декабря мы с Майкои пришли к Биллу, чтобы написать общее письмр Кортрайту.

- Тебе бы стать маршалом в крупном городе,- сказал Майк,- сразу навел бы там порядок.

- В крупном городе труднее справиться с пресьупностью и хулиганством,- возразил Билл.- В три месяца точно не уложиться.

- Но в крупном городе у маршала не один помощник,- вмешался я.

- Ты не понимаешь. Преступность в крупных городах совсем не та, что в мелких. С ней труднее бороться и ее практически невозможно искоренить полностью. Она как гидра – одну голову отрубишь, вырастут две новые.

В дверь постучали и вошел Гарри Янг.

- Здравствуйте, джентльмены. Мистер Хикок, сегодня утором на ваше имя пришло два письма.

Он протянул Биллу два конверта, постоялал немного в нерешительности и затем поспешил уйти.

- Одно из Гомера, от моего брата,- сказал Билл,- второе из Форт-Уэрта.

- Кортрайт! А ведь только собирались ему писать,- сказал я.

Билл немного помедлил с ответом.

- Нет, на конверте почерк Большого Джима, а больше на… Ну ладно.

Он вскрыл конверт с письмом от своего брата. Быстро пробежав письмо, он улыбнулся и обратился к нам с Майком.

- У моего брата Лоренцо родился сын!

- Здорово!- в один голос сказали мы.

- Да! Нужно будет съездить к нему на пару дней в Иллинойс. Подменишь меня, Чарли?

- Конечно Билл. Тем более, что ты заслужил хотя бы небольшой отпуск.

Хикок по прежнему улыбался, вскрывая второй конверт из Форт-Уэрта и принялся читать письмо. С каждой секундой его лицо становилось все суровее и брови нахмурились. Наконец, он бросил письмо на стол и сказал:

- Большого Джима убили.

Я не поверил в сказанное, однако не смог произнести ни слова. Я сидел, словно прикоанный к стулу, тупо глядя в одну точку. Прошла минута, в течение которой, в кабинете царила полная тишина. Потом я взял со стола письмо и стал читать Почерк я узнал не сразу.

“Уважаемый мистер Хикок!

Пишу вам из Форт-Уэрта, куда недавно прибыл. Я эзнаю, что Тимоти Кортрайт был для вас очень близким другом, поэтому, я считаю своим долгом сообщить вам, что девятого декабря он был убит мистером Люком Шортом на дуэли. Я уже выяснил многие обстоятельства его смерти и пришел к заключению, что дуэль была спровоцирована кем-то из противников Кортрайта, которые испытывают к нему неприязнь еще со времен Гражданской войны. Люк Шорт был давним другом Кортрайта и когда понял, что натворил попытался наложить на себя руки. Даю вам слово, что найду и сурово накажу тех людей, которые спровоцировали эту дуэль. Надеюсь, вы никогда не забудете, каким честным, смелым и добрым был Тимоти Кортрайт.

Всего вам хорошего,

генерал Д.А.Кастер”

Я медленно положил письмо на стол и поймал взгляд Майка. Он смотрел на меня с непонятной надеждой.

- Это правда Майк,- сказал тихо я.

- Вот черт,- крикнул Билл,- изо всех сил ударив кулаком по столу.- Ну почему так всегда!

Снова тишина. Майк уронил голову на стол и обхватил ее руками. Билл взял со стола письмо, протер им кровь с разбитых костяшек и бросил листок в камин. Затем открыл шкафчик, достал из него бутылку виски и три стакана. Налив каждому он негромко произнес:

- За Большого Джима Кортрайта.

Дверь снова открылась. Вернулся Гарри Янг. Он быстро окинул нас взглядом и понимающе улыбнулся:

- А, мистер Хикок нехорошо это на работе вып..

- Пошел к черту, Янг со своими шутками!!!- бешенно заорал Билл и помошник маршала исчез в то же мгновение.

Мы осушили стаканы и вновь замолчали. Я вспоминал Большого Джима и мне просто не верилось в его смерть. До сего дня я не видел его три года, однако забыть такого человека невозможно.

“А ведь ему было тридцать два года. Почему все так не справедливо? Почему хорошие люди уходят так рано, не успев завести семью, почему?”- подумал я.

На следующей неделе Билл специально уезжал в другой город, чтобы пить там всю ночь на пролет, а так он либо читал, обсуждая со мной прочитанное, либо сидел в своем кабинете запершись и наотрез отказываясь кого либо пускать.

Но вскоре все встало на свои места. Переживания из-за смерти Кортрайта стали притупляться и Хикок продолжил блестяще исполнять свои обязанности и получать за это свои заслуженные деньги.

Хикок был по-настоящему счастлив в Хейсе, ему нравилась его работа. Однако все на свете конечно. Пребывание Билла в Хейс-Сити кончилось в июле 1870 года следующим образом.

Как-то жарким днем мы с Биллом решили посидеть в салуне Пэдли Уэлча. Все было спокойно; мы сидели, попивая холодного пива и читая утреннюю газету. Тут в салун вошли четверо молодых солдат и уселись за соседним от нас столиком. Компания тут же запросила выпивки и стала очень громко шуметь. Биллу этот шум начал действовать на нервы, да и мне тоже, так как всю ночь мы проверяли сведения о бракконьерстве в округе Эллис. В конце концов Билл не выдержал и сказал:

- Эй, парни, я сам все понимаю, но не могли бы вы отдыхать немного потише!

Солдаты замолчали.

- А вы собственно кто?

- Я маршал этого города.

Парни переглянулись.

- Эгей, маршал, а почему же тогда нарушаете свои же порядки?

- В каком смысле?

- Так по вашему лицу видно, что вчера хорошенько повеселились!

Солдаты загоготали.

- Мистер Хикок, пожалуйста не стреляйте, я ничего плохого не сделал, я просто неудачно пошутил!

Снова взрыв смеха.

У Билла был такой день, когда его практически невозможно вывести из себя. Он улыбнулсся и ответил:

- Друзья мои, я прямо сейчас могу арестовать вас всех, за то, что вы находитесь на территории Хейс-Сити с оружием.

- Ну да, арестуете, а кто потом будет прикрывать вашу задницу от индейцев? Вы и ваш дружок?

За такое мне самому захотелось встать и хорошенько дать наглецу в нос.

Билл улыбнулся и сказал тихо:

- Вам соплякам и не снилось, то, что мы с моим дружком пережили. Пока вы учились читать и писать, мы были в таких жарких схватках, в которых не дай вам Бог побывать.

- Да эти жаркие схватки тебе, небось, с пьяну примерещились.

Снова смех. Я повернулся к солдатам.

- Друзья, давай те лучше не будем нарываться?

- А то что?- с вызовом спросил один из них.

- И о плохом давай те тоже не будем,- ответил я добродушно.

Солдаты встали и подошли ко мне.

- Ты что, сукин сын, грозить нам будешь?

Дальше все произошло очень быстро. Солдат схватил меня сзади за ворот и потащил назад. Я без труда встал и с размаху врезал ему в челюсть, так, что он отлетел. Тут же я заметил, что второй вытащил револьвер и направил его на меня. Я не успел ничего сделать. Раздались два выстрела, и два человека упали: я и солдат, стрелявший в меня. Третий солдат выхватил нож и кинулся с ним на Хикока. Я наблюдал за всем лежа на полу. Билл нажал на курок и револьвер очень не вовремя дал осечку. Начался рукопашный бой, послышался треск мебели и звон разбитого стекла. Выстрел – и все мигои прекратилось. На ногах остались только два солдата, правда один только поднялся от моего удара.

В салун вбежали двое; из-за боли я не сразу смог различить их лица. Майку Уильямсу и Гарри Янгу открылась следующая картина: перевернутый с ног на голову салун, два отошедших к стене солдата, двое лежаших на полу, Чарли Колорадо, держащийся за бок, тоже в положении лежа и Хикок, уже на ногах,, плюющийся кровью.

Майк и Янг подбежали ко мне.

- Ты как, Чарли?

- Не очень,- сказал я. Пуля попала мне куда-то в ребра.

Они подняли меня на ноги и усадили за стол. Тут ко мне подошел Билл.

- Все в порядке?- спросил он меня.

- Спасибо,- сказал я, понимая, что если б не Билл, то так легко я возможно бы не отделался.

- Я кого-нибудь убил?

- Да,- ответил Майк,- вот этого,- и он указал на солдата, который в меня стрелял.

Возможно, что в первый раз в жизни я Ууовил в голосе Хикока оправдвние и раскаяние:

- Черт,- протянул он.- Я не хотел, сами виноваты, лезть не надо было, идиоты.

В салун вбежали двое констейблей.

- Этих двоих,- Билл указал на двух солдат, стоявших у стены,-отпрвить к их командованию, и прислать кого-нибудь, чтобы забрали из салуна мистера Уэлча труп и их раненного товарища.

Все было исполнено, как сказал Хикок. Оказалось, что это были солдаты из Форт-Хейса. Хикок убил рядового Джона Келлии ранил рядового Джереми Лэнигана. Генерал Фил Шеридан, командовавших подразделением в Форт-Хейсе, потребовал доставить к нему Хикока живым, или мертвым, однако в письме Билл предотерег его, написав:“Не дай Бог, чтобы меня доставили к вам живым”.

Однако вскоре после этого происшествия по городу поползли слухи, что Хикок убил двух солдат, только потому что они громко разговаривал и имели при себе оружие.

После того, как я залечил свою рану, Билл заявил, что не хочет больше занимать пост маршала Хейса и шерифа округа Эллис. Первого июля 1870 года он покинул оба этих поста.


ГЛАВА XI


Конец 1870 и начало 1871 года мы втроем провели путешествуя. Сразу после Хейс-Сити мы отправились к Моузесу Милнеру в Лос-Анжелес. И успели мы как раз вовремя. Спустя неделю после нашего приезда Милнер сыграл свою свадьбу. Он поженился на девушке по имени Мэри Райт, с которой был очень давно знаком. На свадьбе было очень много гостей, среди которых мы с большой радостью и удивлением встретили Фрэнка Вебнера. Он познакомился с Милнером во время Гржданской войны и забросив военную службу, купил дом в Лос-Анжелесе. После свадьбы молодожены отправились на медовый месяц в Европу, однако мы все равно решили задержаться. Более яркого и интересного города, чем Лос-Анжелес я в своей жизни еще не видел. Театры, рестораны, магазины с шикарными витринами, ипподромы и великолепные виды на Тихий океан.

Мы были здесь с августа о ноябрь и провели просто неповторимый отдых, а затем, распрощавшись с Вебнером отправились в Колорадо к моему брату. Он познакомился с Майком и Биллом, а его дети были от Хикока просто в восторге. Мы провели у Стивена два месяца, а затем поехали в Иллинойс в Гомер, чтобы навестить брата Билла, Лоренцо. Он оказался не похож на своего брата. Чуть ниже, с темными волосами и более худощавого телосложения. Лоренцо и его жена приняли нас очень гостепреимно. Мальчика, который у них родился назвали Алонсо – в честь деда, Алонсо Хикока.

А потом Билл снова решил посетить Хейс, чтобы поглядеть, как идут дела у нового маршала. Но до Хейс-Сити мы не добрались. По дороге из Иллинойса мы наткнулись на городок Абилин, в котором и решили остаться.

Абилин был маленьким городком, пожалуй еще меньше чем Хейс-Сити. Именно здесь,, в Абилине заканчивалось большинство трактов по перегону скота, и здесь ковбои спускали пар, накопившийся у них, за время долгих и тяжелых месяцев работы. Думаю, вам не составит труда представить, что это был за город, и какие люди там проживали.

Однако был в Абилине и отель Аламо, названный в честь знаменитого форта. И этот отель отвечал самым лучшим требованиям и был сравним с отелями Лос-Анжелеса.

Когда мы втроем здесь поселилсь, он действительно стал напоминать форт, в котором Билл Хикок вместе со своими партнерами по карточному столу оборонялся от журналистов, корреспоентов и просто любопытных, жаждующих увидеть Дикого Билла Хикока. После того, как он провел замечательный период жизни в Хейс-Сити, его известность стала еще больше и теперь, не было, наверное, ни одного человека во всех Центральных штатах, кто не слышал бы имени Дикого Билла.

Мэр Абилина Маккой разузнал о том, что в Аламо поселился Билл, и предложил ему маршала, так как та была свободна, и мы втроем обсуждали это предложение, сидя в номере Майка.

- Ну что, Билл,- спросил я,- ты примешь это предложение?

- Ну знаешь, Чарли, мне как-то не охота. После Хейс- Сити хочется чего-нибудь новенького.

- Но как же зарплата? Сто пятьдесят долларов в месяц – большие деньги,- сказа Майк.

- Да,-согласился Билл,- деньги хорошие, но не в них дело.

- А в чем же?

- Я не горю желанием стпть маршалом Абилина, поэтому я боюсь, что буду для города и его жителей плохим маршалом.

- По крайней мере, уж точно не хуже, чем прошлый маршалл. О нем в городе ходят просто страшные слухи.

- Я бы на твоем месте попробовал, Билл,- сказал я,- хотя бы месяца два-три. К тому лишние четыреста пятьдесят долларов в любом случае не помешают.

Хикок немного подумал, устремив свой взгляд в письменный стол, заием все-таки сказал:

- Пожалуй, ты прав, Чарли. Я прямо сейчас пойду и напишу письмо мэру, в котором сообщу о своем согласии.

Он так и сделал. Итак, двенадцатого апреля 1871 года, Билл Хикок был назначен во второй и в последний раз в жизни маршалом города. В связи с этим в Абилине произошло множество событий, однако в отличие от Хейса, не могу сказать, что Абилину эту назначение пошло на пользу.

Первый день в новой должности Хикок начал с неприятного происшествия.

Мы прогуливались по Абилину и неподалеку от центра города наткнулись на вывеску салуна “Бычья голова”. Наше внимание привлекла витрина салуна, в которой красовалось отвратительное чучело быка в натуральную велечину.

- Такое чучело, должно быть делали не больше двадцати минут,- заметил Майк.

Я с ним согласился. У чучела все ноги были разной длины и толщины. Шкура была так безграмотно сшита, что на месте спины из нее вылезала солома, которой было набито чучело. На шее и голове на шкуре убитого животного виднелись застывшие кровавые пятна.

Из салуна вышли двое. Первый был повыше второго, у него было очень хитрое выражение лица. На вид емубыло лет сорок. Второй был чуть пониже и помоложе, зато по коренастее и поплотнее первого. Темные волосы, загорелая физиономия и руки выдавали в нем уроженца Техаса, или Нью-Мексико.

- Что, джентльмены, любуетесь нашей витриной?- спросил первый.

Хикок хотел ответить, но второй не дал ему этого сделать.

- Вы, я так понимаю, новый маршал Абилина. Мы владельцы этого салуна. Я Фил Коу, это Бен Томпсон.

- Да, мистер Коу, вы правы,- ответил Билл,- я новый маршал, а так как вы хозяева салуна, то попросил бы вас убрать с витрины это отвратительное безобразие,- и он указал на чучело.

Томпсон открыл рот, а Коу издевательски улыбнулся.

- Но сэр, наш салун пользуется в городе большой популярностью.

- И что же? Я ведь не прошу вас закрывать салун.

В разговор вмешался Томпсон.

- Это чучело стоит тут довольно давно и оно стало символом нашего заведения.

- Ну тогда, мистер Томпсон, вам придется избавиться от вашего символа. Лично мне, просто неприятно на него смотреть.

Лицо Коу наполнилось злобой.

- Боюсь, что это невозможно.

- Да? Зато, мистер Коу, возможно закрыть ваш салун, по причине того, что его владельцы не выполняют приказов нового маршала. Заметьте господа, я попросил вас по хорошему.

- Вы нам угрожаете?

Билл повернулся к нам с Майком и произнес с тоскливой улыбкой

- Сколько же раз я это уже слышал!- а затем обратился к Коу.- Нет, я предупреждаю и очень надеюсь, что завтра этого чучела эдесь не будет.

Затем он сделал жест, означавший, что разговор окончен, и мы втроем направились прочь от Томпсона, Коу и их салуна.

Так зародилась вражда между Хикоком и владельцами “Бычьей головы” и эта вражда длилась вплоть до того времени, пока Билл не поктнул Абилин.

Прошло два месяца в ходе которых я понял – Билл выполняет свои обязанности с большой неохотой. Он редко патрулировал улицы, а большую часть времени проводил в Аламо, за карточным столом. Однако он ввел в Абилине запрет на ношение оружия, с некоторыми исключениями, так же как в Хейс-Сити. И здесь все тоже слушались Хикока, зная его репутацию.

Пожалуй, самое интересное событие, из асех что произошло с нами в Абилине случилось в начале июля, когда в город прибыл знаменитый разбойник Джон Уэсли Хардин. Он прибыл в город вместе со стадами Кэрролла и Джонсона, у которых он работал гуртовщиком. В первый же вечер Хардин отметился: его наниматель Кэрролл вступил в прерикания с офицером полиции Карсоном. Он уже собирался арестовать Кэрролла, однако Хардин отбил своего босса и наставив револьвер на Карсона сказал тому, чтобы он привел Хикока. Когда Карсон привел Билла, Хардина и Кэрролла уже не было.

После этого один из владельцев “Бычьей головы”, а именно Томпсон, распространил по городу слух, что Хикок собирается убить Уэса Хардина выстрелом в спину при первом же удобном случае.

Хардин все же не поверил ничем и никем неподтвержденным словам Томпсона. Он не искал встречи с Хикоком, но и не избегал ее. Все таки вскоре эта встреча состоялась.

Джон Уэсли Хардин всегда и везде носил с собой револьверы. Многие владельцы салунов жаловались Биллу на Хардина. В конце концов утром, второго июля мы вместе с Биллом поймали Хардина, когда тот выходил из салуна.

Хардин вышел оттуда один. Он был не очень высокого роста, на улыбчивом широком лице были небольшие усики и маленькие глаза с очень острым взглядом. Одет Хардин был не очень заурядно, по крайней мере для Абилина. Новая коричневая шляпа, белая сорочка, на ней черный жилет и пиджак. Брюки были чистые и глаженные, на черных лакированых туфлях тоже ни пятнышка.

Хикок направил на Хардина свой револьвер и пиветливо произнес:

- Вы, мистер Хардин, вышли словно бы не из салуна, а из хорошего ресторана. Потрясающий костюм!

Хардин усмехнулся. Голос у него был довольно высокий и вызывающий.

- Спасибо, Хикок, что оценили. Поверьте, сапоги у вас просто великолепны, однако не в моем вкусе.

Далее обмен любезностями прекратился. Билл слегка посерьезнел.

- Вы не можете не знать, что в Абилине заперещено ношение оружия без разрешения от маршала. А так как вы этого разрешения не получили, то прошу вас сдать мне ваше оружие и пожалуйста, без глупостей.

На Джона Уэсли произвел впечатление тон Билла, или же он просто сделал вид.

- У меня два револьвера, маршалл.

- Отлично, давайте оба.

Хардин засунул в карманы руки и достал два новеньких револьвера “Смит и Вессон”. Взяв оба оружия за дуло он протянул их Биллу рукоятками вперед. Билл убрал свой револьвер, чтобы принять оружие Хардина. Это было большлй ошибкой. Хардин воспользовался тем, что Билл убрал оружие. Он неожиданно и ловко перевернул револьверы на пальцах, и Хикок оказался перед нацеленными на него двумя дулами.

Я и все стоявшие вокруг люди, их было человек пятнадцать, были поражены искусством Хардина. Воцарилось молчание. Затем кто-то из толпы крикнул:

- Пристрели его, Хардин!

Уэсли, прдолжая смотреть прямо в глаза Биллу, сказал громко:

- Вы так хотите убить Дикого Билла? Почему бы вам не попробовать сделать это самим?

Вновь все стихли. Затем Хардин произнес, уже обращаясь к Биллк:

- Я слышал от некоего мистера Томпсона, будто бы вы, собираетесь убить меня выстрелом в спину при перевой же возможности.

- И что же?

- Это так?

Хикок даже обиделся.

- Разумеется, это не так! Думаешь, если бы я хотел убить тебя, Хардин, то я не сделал бы этого, когда ты пару минут назад вышел безоружнвым из салуна? К тому же, ведь не мог ты подумать, что я способен кого то убить выстрелом в спину?

- Нет,- твердо ответил Хардин,- и к моему великому изумлению убрал оба револьвера обратно в карманы.

На протяжении всей этой сцены я неподвижно стоял в двух метрах от Хикок и Хардина, потому что был уверен; сделай я только попытку достать револьвер, как Хардин тут же и застрелил бы меня

- Мистер Хикок, пройде же, прошу вас, в отдельный кабинет этого салуна, чтобы обговорить некоторые обстоятельства с глазу на глаз без посторонних.

Билл пожал плечами.

- Что же, если тебе так этого хочется, то прошу.

Хардин, а за ним Билл вошли в салун. Меня поразила одна вещь: Хикок начинал разговор с Хардином, обращаясь к нему на “вы”, а закончил на “ты”. Не знаю, с чем это было связано.

Поразило меня и то, что случилось позже.

Зашел в салун и закурив, стал дожидаться Билла. Спустя десять минут одна из дверей за моей спиной открылась, и я услышал голос Хардина:

- Язык бы отрезать этому Томпсону!

Я обернулся. Хикок тоже меня заметил.

- Ты слышал о Чарли Колорадо, Хардин?- спросил он.

- Да, слышал. А что?

- А то, что он, Чарли Колорадо, собственной персоны,- сказал Бмлл, указав на меня.

Мне было очень не ловко, что меня представляют одному из известнейших бандитов в стране. Хардин очень удивился, но к счастью, не стал просить продемонстрировать способности.

- Ну что Хардин, ты сейчас куда?- спросил Билл.

- Прогуляюсь и загляну к Томпсону, пожалуй.

-Только не переусердствуй. Тебе ведь не нужны неприятности, верно?

Хардин в ответ улыбнулся. Они с Хикоком пожали друг другу руки и обнялись. Джон Уэсли был уже у дверей, когда Билл сказал ему вслед, в добавок пригрозив ему пальцем:

- Будь паинькой, Хардин!

В этот момент ко мне в голову пришло сравнение: старая нянька и непослушный проказник-мальчишка.

Хикок сел за один стол со мной. Сколько я его не выспрашивал, он не говорил мне о чем они разговаривали с Хардином, что через десять минут разговора стали неплохими знакомыми.

***

В тот же день Билл познакомился с мисс Джейси Хейзел, которая поселилась в Аламо. Обворажительная девушка лет двадцати пяти, сразу же стала одной из заметнейших девушек Абилина, и Билла начался с ней роман.

Этим вечером он не сидел в Аламо, а уехал вместе со своей новой возлюбленной на конную прогулку.

Без Билла игра в карты шла не активно. Мы с Майком сидели за одним из столиков, попивая очень не дурного вина. Вдруг я заметил Хардина. Он одиноко сидел за столиком, сняв шляпу и курил сигару. Увидив, что я смотрю на него, он приветливо улыбнулся и пошел к нам.

- Я не помешаю вам, мистер Аттер?- спросил он.

Не став интересоваться, откуда ему известна моя фамилия, я просто ответил:

- Да нет, присаживайтесь.

Майк, ни разу до этого не видевший Хардина, смотрел на него с большим интересом, еще не зная, кто перед ним сидит. Хардин улыбнулся и ему, протянул руку и сказал:

- Джон Уэсли Хардин. А вы видимо мистер Уильямс. Хикок… А где, кстати, Хикок?

Майк очень удивился, но руку пожал.

- Весьма наслышан, мистер Хардин, о ваших подвигах. А Хикок уехал за город вмсте с мисс Джейси Хейзел. Так откуда вы меня знаете?

- Хикок рассказывал мне о вас. Поверьте, джентльмены, вас обоих он очень ценит.

К нам подошел оффициант.

- Что-нибудь желаете, господа?

- Стаканчик джина,- сказал Хардин.

- И принесите нам сигары,- добавил Майк.

Оффициант ушел, и разговор продолжился.

- Еще чуть-чуть и пойду спать,- сказал Уильямс, зевнув.

- А вот я навряд ли усну,- с разочарованием произнес Хардин.- Видите ли, в соседнем номере, прямо за стеной проживает один джентльмен; так храпит, что порой хочется встать, да и кляп ему в рот засунуть. Стены-то тонкие, все слышно.

- Понимаю вас,- с улыбкой сказал Майк.

Все замолчали. Вернуля оффциант, с джином и сигарами. Хардин рахом осушил стакан и продолжил разговор:

- Говорите, Хикок уехал с девушкой? А вот вы, были когда-нибудь женаты?

Этот вопрос был адресован мне. Я ничего не ответил, а просто отрицательно помотал головой.

- А вы, Уильямс?

- Нет, не был.

- А почему?

Хардин нравился мне все меньше и меньше. Мне захотелось встать и врезать ему. Я не счел нужным отвечать на этот вопрос, а вот Майк выпил изрядное количество вина и ему было все равно с кем и на какие темы разговаривать.

- Наверное, потому что не нашел девушку, которая могла бы стать моей женой.

Я не сдержался, чтобы не подколоть Майка:

- И что, прям уж так искал много?

- А ее не надо искать. Такую девушку нужно встретить и не упустить момент, понять, что это именно она.

Мне стало как-то не по себе, оттого, что я принимаю участие в разговоре с известным бандитом на откровенные темы. Но продолжать беседу не понадобилось. Какой-то человек позвал Хардина от дверей отеля и тот, попрощавшись, вынужден был нас покинуть. Мы с Уилямсом посидели еще немного и пошли неспеша к себе в номера, которые находились на третьем этаже шестиэтажного здания.

- Надо увозить Билла из Абилина,- сказал я Майку, неожиданно даже для самого себя.- У меня какие-то плохие предчувствия.

- Да брось, Чарли, все в порядке.

- Не знаю, Майк, не знаю. Денег у нас вполне достаточно. Разве плохо отправиться в какое-нибудь приличное место, может даже в Европу.

Майк не ответил. Когда мы были уже у дверей и хотели прощаться, Майк вдруг сказал:

- А ты знаешь, Чарли, Хардин прав.

- В каком смысле? Вообще то я только что говорил тебе про Билла.

- Нет. Я кажется уже упустил свой шанс. Еще до смерти родителей я знал одну девушку. Ее звали Виктория. И я только сейчас понял, что нас с ней связывало нечто большее, чем просто дружеская симпатия. Непременно побываю в Айове и узнаю, что с ней стало.

- Майк, не советовал бы я тебе принимать такие решения на пьяную голову.

Он видимо слегка обиделся на меня, мы попращались и пошли спать.

Я долго лежал и думал, что же за дурацкие предчувствия меня мучают. Я был не в состоянии понять, с кем, или с чем они связаны, и меня это бесило. Затем хотел выкинуть все из головы, но заснуть в ту ночь мне было не дано. Глаза только начали закрываться, и сон как рукой сняло. Бах, бах, бах – разом прогремели три выстрела.

Вскочив с постели я накинул на себя что попало и вышел в коридор. Почти одновренно со мной вышел Майк.

- Какого черта, идиоты, три часа ночи,- хриплым голосом сказал он.

- Стреляли где-то наверху,- заметил я.

Мы поднялись на пятый этаж. Там собралась чуть ли не половина всех постояльцев отеля, все в пижамах, или халатах. Хикока среди них не было.

- Вот отсюда стреляли!- уверено сказал какой-то мужчина, указав на сорок третий номер.

- Это же номер Хардина!- воскликнул еще кто-то.

Нам с Майком удалось пробиться сквозь толпу.

- Отойдите,- сказал я,- мы заместители маршала.

Дверь в номер Хардина была выбита. Признаюсь, что если бы там была засада, то я бы погиб первый. Ожидал я увидеть как минимум один труп и полный разгром, однако мои предположения не оправдались. В номере не было никого. Кровать была смята, а окно распахнуто настеж. Все вещи Хардина висели на стуле. Еще мне бросились в глаза три небольшие дырочки в стене, прямо у изголовья кровати. Изучив эти отверстия поближе, я понял, что они схожи по размеру с револьверной пулей. Также все три были сквозные.

За моей спиной кто-то спросил:

- Что это значит?

Ответ пришел ко мне быстро. Некоторые люди из толпы тоже все поняли.

Я подошел к двери соседнего номера. Там тоже было заперто. С одного удара ноги я вышиб дверь.

“Да”,- подумал я,- “из-за одного Хардина владельцам Аламо придеться ремонтировать стену и менять двери”.

В этом номере мне откылась следующая картина: у стены, разделявший сорок третий и сорок второй номер, стояла кровать. Она была вся залита кровью, а на ней лежало мертвое тело огромного по своим габаритам мужчины.

- Бедняга,- прбормотал слева от меня Майк.- Это видно тот самый, кто не давал Хардину заснуть своим храпом.

Думаю произошло приблизительно следующее: Хардин пошел спать, однако храпящий сосед никак не давал ему уснуть, тогда он в приступе гнева, или просто с пьяну, пальнул трижды в стену из-за которой доносился храп. Поняв, по каким-то причинам, что он ухлопал своего соседа, и осознав, что он, Хардин, натворил, убийца быстро оделся во что попало и выпрыгнул из окна пятого этажа, рискуя сломать себе шею, до смерти боясь Хикока. Хардин бандит, а бандит всегда останется бандитом. Если человек благороден, то он благороден всегда.

Билл с мисс Хейзел вернулся только утром, а когда узнал, что произошло, то было уже поздно, потому что Хардин скрылся из Абилина.


ГЛАВА XII

“Тот, кто хочет иметь друзей без недостатков, остается без друзей” БИАС


Я не знаю о скольких женщинах Билла мне неизвестно, однако думая, что это довольно солидное число, так как по части женщин, Билл почти всегда был скрытен. Я знал всего лишь о четырех представительницах женского пола, с которыми о Хикока были романтические отношения, а с некоторыми и нечто большее. Но дело сейчас не в этом, а в том, что из этих четырех женщин, три, вольно или невольно, заставляли его рисковать жизнью. Знакомство с мисс Джейси Хейзел, как раз относится к этим случаям.

Хикок был очень чувствительным человеком, и мы с Майком не могли не заметить, что в конце сентября они поссорились с мисс Хейзел. Однако вскоре выяснилось, в чем на самом деле причина плохого. Оно было не в обычной ссоре, из-за которой Хикок, безусловно, не стал бы так расстраиваться. Здесь было задето самолюбие и гордость Билла, а эти две черты были в его характере одними из самых ярко выраженных. А случилось следующее Джейси Хейзел не просто ушла от Билла, а ушла от него к Филу Коу, человеку, которому Билл испытывал большую неприязнь. Она перевезла все свое имущество из номера Хикока в дорогие номера, где проживали Фил Коу и Бен Томпсон. Короче говоря, Хикок был до крайности уязвлен.

Оказалось, что у Коу с мисс Хейзел все очень серьезно, и я узнал, что вскоре они уезжают в Техас, на родину Коу, где и отметят свадьбу.

Все случилось пятого октября, когда Коу объявил, что уезжает и забирает с собой мисс Хейзел. В честь этого в Абилине устроили небольшой праздник, так как у Коу было много друзей в городе. Это было вечером. Хикок был очень расстроен, все выводило его из себя, и на мое предложение прогуляться на ночь глядя он ответил грубым отказом, оставшись один в своем номере в Аламо. Пожав плечами, мы вышли, чтобы совершить позднюю прогулку.

- Пожалуй, ты был прав, Чарли, - сказал Майк.- Нужно увозить Билла из Абилина. Мне кажется, этот город на него плохо влияет.

- Думаю, не пройдет и месяца, как он сам захочет уехать отсюда,- возразил я.

- И куда же мы направимся?

- Ну лично я был бы не прочь пожить в каком-нибудь крупном городе.

- Согласен, Чарли. В крупном можно найти все: приемлемое и не дорогое жилье, приличную работу, познакомиться с хорошей девушкой. К тому же Билл сейчас человек небезызвестный и я думаю, многие захотят, чтобы он стал маршалом, предположим, Канзас-Сити. Особенно после того, что он умудрился сделать в Хейс-Сити. Черт возьми, самый обычный город, Билл сделал чуть ли не самым спокойным и законопослушным во всех Центральных штатах. А то, что Хикок согласиться стать маршалом крупного города, практически не подлежит сомнению.

- Конечно,- согласился я,- ведь быть маршалом Абилина и Канзас-Сити совершенно разные вещи.

Майк предложил зайти в салун, находившийся неподалеку от Аламо. Мы взяли по стакану холодного пива и сели ближайший свободный столик. Тут Майк заговорил на очень неожиданную тему.

- Скажи, Чарли, только я тебя прошу, скажи честно, есть на свете девушка, которую ты любишь?

- Нет,- почти не подумав, честно ответил я.

Майк хотел было что-то сказать, уже открыл рот, но я перебил его:

- Черт возьми, Майк, с нашей-то жизнью? Тебя это еще удивляет? Живет, черт знает как, ни дома, ни работы, ни семьи уж тем более. Я…

- Вот я к тому же. Признайся, тебе, иногда страсть как хочется послать Билла к дьяволу с его любовью к авантюризму и зажить нормально.

Я улыбнулся.

- Уже лет пять хочется.

- А знаешь, почему я так никогда не сделаю?

- Догадываюсь.

Тут на улице послышался громкий шум. Майк выглянул в окно.

- Что там такое?

- Не знаю,- ответил я и стал прислушиваться к шуму на улице. Не было похоже, чтобы там происходила драка, или что-либо в этом роде.

- Это, наверное, друзья Коу собрались отметить его отъезд, вот и ходят толпой по городу.

- Может сходим, проверим, мало ли что,- предложил Майк.

Выйдя из дверей салуна, мы взглянули направо, так как именно оттуда доносились звуки толпы. При свете фонаря я увидел в конце улицы человек сорок, двигающихся очень медленно и производившими весь шум.

- Коу,- одновременно сказали мы, взглянув друга на друга.

Ничего больше знать нам было не нужно. Пускай себе гуляют, главное, что не сегодня-завтра Коу уедет, и в городе станет одной большой проблемой меньше. Мы взглядом проводили толпу, пока последние гуляющие не свернули на Фест-стрит, затем мы развернулись и пошли в Аламо, до которого было буквально два шага.

Однако дойти до отеля в тот вечер нам было не суждено. Оттуда, где скрылась толпа, прогремели два выстрела.

Я сразу же собрался бежать туда, но Майк остановил меня, схватив за плечо.

- Черт с ними, Чарли. Пьяные все, небось. Стреляют и стреляют и стреляют. Не в нас ведь. Их проблемы.

- Еще бы они в вас стреляли!

Из дверей Аламо выбежал Билл. По всему его виду можно было понять, что он просто в ярости. Видимо стрельба, устроенная, несомненно, не без участия Фила Коу, окончательно вывела Хикока из себя, и он мгновенно высочил из отеля. Уже тогда, предчувствие подсказало мне, что ничем хорошим этот вечер не закончится. Бросив нам только одну фразу, Билл помчался в сторону Фест-стрит. Я и Майк последовали за ним.

Вся толпа стояла у салуна “Кедр”. При свете нескольких фонарей я узнал кое-кого из толпы, в том числе и Бена Томпсона, и, разумеется, и Фила Коу с мисс Джейси Хейзел. При появлении маршала, толпа заметно притихла, несмотря на то, что большинство из них были противниками Хикока.

- Кто стрелял?- спросил Билл. В его голосе слышались бешенство, нескрываемая злоба и угроза.

В это время фонари, горевшие в салуне “Кедр”, необъяснимым образом потухли, причем все сразу, и участок улицы, на котором мы находились, погрозился в полную темноту.

Послышался голос Коу.

- Это я стрелял,- как всегда вызывающе сказал он.

Толпа медленно расступилась, оставив Хикока и Коу лицом к лицу, всего лишь в двух метрах друг от друга. Майка я потерял из виду.

- Какое право ты имеешь стрелять в городе, где я командую?

- На меня набросилась бешеная собака, и я убил ее, но эта собака не будет последней, кого я убью в этом городе, клянусь дьяволом, я доставлю себе удовольствие!

Это стало последней каплей, и для одного, и для другого. Противники сделали резкие движения, и два выстрела прогремели практически одновременно. Несколько человек выбежали из толпы, чтобы помочь Коу, но тот был на ногах и выпустил еще две пули в Билла. Не одна не попала в него, и Хикок не преминул ответить. Кто-то попытался наброситься на Билла, но тот мгновенно среагировал, выстрелил почти в упор, и нападавший рухнул замертво. Затем послышался свист полицейского, звон разбитой витрины, еще пара выстрелов, и все было кончено.

Подбежали два полисмена с фонарями. Я увидел Коу, сидевшего на тротуаре, держась за живот. На земле лежали еще трое, пострадавших во время перестрелки.

Я подошел к Биллу.

- Ты как, не ранен?

Он покачал головой.

- Нет, все…все…

Лицо его внезапно изменилось, глаза наполнились страхом, взгляд был устремлен куда вниз. Тут меня пронизало холодом. Я понял, в чем причина испуга Билла, но я боялся взглянуть туда, куда смотрел он. Тут Билл оттолкнул меня и бросился к одному из лежащих на земле. Из резкого движения полисмен направил на Билла фонарь, я повернулся и узнал Майка. Он лежал на земле.

Меня обдало волной дикого и холодного страха. Я сел на корточки около Уильямса. Дело было плохо – это я понял сразу. На груди у Майка расплывалось багровое пятно, становясь на глазах все больше и больше, указывая то место, куда попала пуля. Я с ужасом понял, что это Майк бросился на Билла, и что именно Билл в него выстрелил.

Я расстегнул Майку рубашку, и мы с Биллом его приподняли. Майк не мог умереть. Он просто не мог умереть, тем более от руки Билла!

- Есть тут врач среди вас?- умоляющим голосом спросил я. Никто не вышел из толпы и не поспешил к нам на помощь.

Майк лежал без сознания. Я мельком глянул на Билла. Лицо у него просто каменное.

- Пульс слабый,- тихо сказал он, отпуская руку Майка.- Надо перенести его в помещение.

Билл аккуратно взял Уильямса подмышки, я за ноги. Хозяин открыл дверь, и мы занесли его в салун “Кедр”, положив на диван в одной из комнат

- Принесите виски,- ледяным голосом сказал Билл хозяину.

Я находился просто в шоковом состоянии и, застыв в одном положении просто смотрел, что делает Билл. Он аккуратно промыл рану Майку, плеснул ему немного воды в лицо, снова проверил пульс и взглянул на меня.

- Что ты стоишь Чарли, помоги хоть чем-то?

Немного придя в себя от этих слов, я понял, что меня поразили голос и тон Билла. Он был без каких-либо эмоций и такой монотонный, что казалось, будто Билл читал вслух скучную книгу.

- Что надо делать?- окончательно выйдя из оцепенения, тихо спросил я.

- Иди, поторопи хозяина салуна.

Я столкнулся с хозяином в дверях отведенной нам комнаты. В одной его руке был стакан, в другой графин с темно-рыжеватой жидкостью.

- Давайте сюда.

Билл наполнил стакан виски и влил его полностью в рот Майка.

“Ну давай же, Майк, очнись, пожалуйста”- про себя умолял я, зная, что пока Билл чувствует слабое биение его пульса, надежда есть.

Внезапно, глаза Майка приоткрылись. И хотя он еле дышал, я почувствовал невероятное облегчение.

- Ну что Майк, ты как?- спросил я.

- С ним все в порядке, Чарли. Всего лишь рана, да и то легкая, правда, Майк,- сказал Билл, выдавив правдоподобную улыбку и с большой уверенностью.

Знаете, больше всего на свете мне захотелось ему поверить.

- Да, верно,- поддержал я Билла,- все будет отлично.

Майк слегка приподнялся и глянул сначала на Билла, затем на меня.

- Потому что,- хрипло и медленно произнес он,- потому что быть его… его другом это небывалая… честь, Чарли.

Хикок вскочил с места.

- Майк, глаза не закрывай!

Но было трудно, что-либо сделать. Наших с Биллом усилий было не достаточно.

Фраза Билла прилипла ко мне, я на протяжении пяти минут повторял: “Глаза не закрывай, Майк, не закрывай”. Билл вдруг отпустил руку Майка и тихо, почти шепотом произнес:

- Пульса нет. Не может быть.


***

Следующие три дня я провел в каком-то полузабытье. Я смутно помню слезы на щеках Билл, первый и последний раз в жизни, помню, как он довел меня до Аламо и уложил спать в номере. Затем у меня поднялась температура, и сутки провел в самом настоящем бреду. Я разговаривал сам с собой, мне мерещилось, что я бизон, несущийся по прерии, и наконец, у меня было ощущении, которое длилось несколько часов подряд, что кто-то пытается вырвать мою душу из тела. Я то холодел, как мертвец, то покрывался потом, как при сорокоградусной жаре. Билл уже стал опасаться, сначала за мое умственное здоровье, а затем и за мою жизнь, как вдруг я поправился, так же резко, как заболел. И всегда буду очень благодарен Биллу, что в эти труднейшие дни в моей жизни он был со мной.

Даже сейчас, по прошествии стольких лет, мне необычайно тяжело об этом писать. На похоронах Майка я еле стоял на ногах от только что перенесенной болезни и кажется, был пьяный вдрызг, в прочем не помню. Но я надеюсь, что никто меня не осудит, ведь из-за смерти человека, который был одним из моих лучших друзей, я просто не мог прийти в себя. Потеря Майка для меня, была равносильна потери родного брата. Прошла долгая неделя, прежде чем я осознал все произошедшее окончательно и бесповоротно. Человека, с которым я был знаком на протяжении более четверти века больше нет. Человека, с которым я прошел огонь и воду, друга моего детства, человека, которого я знал дольше, чем кого-либо из ныне живущих, больше нет. И хотя сейчас, время притупило те чувства, но все равно, до конца моей жизни в моих воспоминаниях периодически будут вставать лица трех людей, и к этим людям я не буду испытывать ничего, кроме признательности и благодарности, и среди этих трех людей есть Майк Уильямс.

В ту неделю, которая была одной из самых долгих и тяжелых в моей жизни, я часто вспоминал годы своего детства, когда мы познакомились с Майком. Мне тогда было пять-шесть, Майку чуть больше. Семья Уильямсов, с которой хорошо дружил отец, пришла к нам в гости. Майк тогда был очень худеньким и застенчивым мальчиком. Мы с ним познакомились и с тех пор стали видеться чаще. Так мы и наши семьи жили в тесной дружбе, как вдруг за два года до смерти моего отца, с которой собственно и началось это повествование, родители Майка погибли в железнодорожной катастрофе, а он сам выжил. Больше о Майке Уильямсе до известного вам дня я ничего не слышал.

Но я уверен, что мои собственные переживания по поводу трагичной гибели Майка, были ничем, по сравнению с переживаниями Билла. Ведь именно от его руки погиб Майк. Пускай случайно, но все же. Перенести такое смог бы не каждый. Я никогда в жизни не смел и не посмею обвинить в смерти Майка Хикока. Но сам он винил в этом только себя. Первые несколько дней он, как и я ходил в шоке от произошедшего, а затем, когда я поправился, как это часто бывает, Хикок начал пить. Он пил так, как я ни до, ни после не видел.

Утром пришел в салун, заказал отдельный кабинет, заперся в нем, никого к себе не пуская и пил целый день подряд, пока вечером спирт не валил его с ног. Он падал со стула и засыпал прямо на полу. Наутро, совершенно разбитый, с больной головой, Билл шел в Аламо, брал деньги, возвращался в салун, и все начиналось заново. Его запой длился уже четверо суток, когда я, наконец, решил сходить к Биллу и попытаться привести его в нормальное состояние. И хотя мне самому тогда было очень плохо, я понимал, как плохо Биллу.

Я спросил у хозяина салуна, где я могу найти Билла.

- Прошу прощения сэр, но мистер Хикок просил, чтобы его не беспокоили, и заплатил за все сполна.

Меня охватила какая-то тупая злоба.

- Послушайте вы,- начал я,- неужели вы не видите, что с ним происходит?! Неужели вы не понимает, как ему плохо?! Он пьет уже четверо суток подряд, не трезвея, еще чуть-чуть, и его от всего этого наизнанку вывернет! Вам что, наплевать, лишь бы деньги давали?!

Мои слова немного застыдили хозяина.

- Мистер Хикок вон там,- сказал он, указав на одну из дверей,- но он заперся и навряд ли вам откроет.

- В таком случае, дайте мне второй ключ, я знаю, что он у вас есть.

Я оказался прав. Минуту спустя я подошел к двери и постучал. Как и следовало ожидать, ответа не последовало. Тогда я сказал:

- Билл, это я, Чарли, открой, пожалуйста.

Никакого ответа. Я вздохнул и отпер дверь запасным ключом.

В небольшой комнате ужасно сильно пахло перегаром и табаком. Биллу, сидевшему на кресле, и устремившему свой взгляд в одну точку, очевидно, было все равно, что в комнате есть окно, которое открывается. Пустых бутылок было не много, так как час был достаточно ранний и Хикок не успел много выпить. Я поймал себя на мысли, что легче было бы выследить Билла, когда он шел из салуна в Аламо и обратно. На столике около кресла стояли четыре бутылки вина, графин с водкой, джином или белым ромом, бутылка виски, большой стакан и портсигар.

Да, я забыл упомянуть, что при всех сложившихся обстоятельствах, Билл продолжал состоять в должности маршала Абилина.

- Билл,- тихо спросил я, заходя в комнату,- зачем ты все это устроил? Зачем ты пьешь?

Хикок видимо не вслушивался в вопрос.

- Это ты, Чарли? Ты что-то хотел?

О его состоянии можно было сказать так: он был нетрезвый, но не пьяный.

Я открыл окно и встал так, чтобы нас с Биллом разделял столик. Твердо решив высказаться, я начал:

- Билл, хватит пить. Майку ты уже ничем не поможешь, зато запросто сделаешь хуже себе и мне. Никто не винит тебя в смерти Майка, я не виню тебя в смерти Майка, если тебе это так важно. Это вышло случайно, понимаешь, слу-чай-но! Я знаю, что тебе сейчас плохо, поверь, мне не лучше, но я же не пью сутками напролет, запершись где-нибудь. Спиться может любой, а вот выстоять – нет. То, что ты сейчас делаешь, это удел слабых, а ты сильный. Еще раз повторю, Майку ты не поможешь, он умер,- тут я запнулся.- Но ведь мы с тобой живы. В жизни случается всякое, кому, как ни тебе это знать, но нужно выстоять, пережить все неприятности и беды и жить дальше. Не существовать, не волочить по жизни свое жалкое существо, а именно жить. Подумай, Билл, не кой черт тебе все вот это надо. А если тебе плевать на меня, то подумай обо мне. Я потерял Майка и если еще тебя потеряю…

Я покачал головой и закончил свою речь.

Лицо Билла изменилось, глаза заблестели, взгляд прояснился, затем нахмурились брови, рот искривился в презрительной усмешке как бы к самому себе. Но минутное прояснение закончилось, и рука Билла снова потянулась к бутылке.

- Билл!- я попытался вложить в свой голос всю властность и суровость, какую только мог.- Горе в вине не утопишь! Ты и так за последние четыре дня сократил себе жизнь лет на пять! Хватит! Смирись с тем, что Уильямс больше нет! Это жизнь, так она устроена!

С большим трудом я закончил эту фразу до конца. К моей радости Хикок откинулся обратно в кресло и взглянул мне прямо в глаза.

- Знаешь Чарли, а ты умеешь убеждать.

Я убрал со стола все спиртное, дабы оно не смущало Билла, придвинул к столику стул и сел.

- Все что ты сейчас сказал – правда,- продолжил Билл,- но в одном ты не прав.

- В чем же?- не столько из интереса, сколько из желания поддержать разговор уточнил я.

Билл на некоторое время замолчал и о чем-то задумался.

- Хочешь, я расскажу тебе одну историю, Чарли?

- Про что?

- Про меня. Про то, за что я ненавижу себя за всю свою жизнь. Я не сильный, я слабый, распущенный эгоист и убийца. Мне нет, и не может быть оправдания. Я презираю себя, Чарли.

- Билл, я тебе в третий раз повторяю, в смерти Майка…

- Да при чем здесь это? Чарли, я перед тобой как на духу. Ты будешь первым, кто услышит это из моих уст. Клянусь, я расскажу, как все было на самом деле, без утаек.

Несмотря на то, мой читатель, что я с самого начала пообещал рассказать всю правду о жизни Хикока, я долго думал приводить ли мне здесь эту историю, или нет. Но я решил, что без нее мой рассказ был бы не полным. Просто так будет правильно и честно. К тому же эта история имеет прямое отношение к концовке моей повести.

- Это случилось за несколько лет до знакомства с тобой. Тогда я только начинал вести самостоятельную жизнь и еще не получил прозвище Дикий Билл. Кажется, это случилось в Миссури, как назывался городок, я уже точно не вспомню. Черт, Чарли, мне так и хочется разорвать себя на куски.

- Так не рассказывай. Поверь, Билл…

- Нет. Я должен все рассказать. Ты должен знать, кого ты считаешь своим другом.

Впоследствии я неоднократно жалел, что не остановил его.

- Я вышел из салуна. Не помню, пил я, или нет, но сути это не меняет. Ты возможно слышал, что до того как я стал носить усы меня иногда звали Утка-Билл, или мистер Утка. Так вот, я вышел из салуна, как вдруг какой-то мальчик лет шести, стоявший на противоположной стороне улицы, завидев меня крикнул:

“Эй ты, Утка-Билл!”

Меня дико бесило и злило, когда меня так называли. Много я из-за этого дрался, очень много. А тогда, мне это сказал малец, который еще не видел жизни, никогда не держал в руках оружие, не рисковал своей шкурой ради других. Кровь ударила мне в голову, я стал каким-то неуправляемым и разъяренным зверем. Я просто не понимал, что я делаю. Догнав паренька, я схватил лежавшую на земле мотыгу и…. Представляешь, Чарли, убил ребенка! Убил на глазах его брата и матери, выбежавших на крыльцо.

Билл замолчал и уткнулся лицом в ладони. Я не помню, что я тогда чувствовал, но мне вроде бы казалось, что я не должен был всего этого слышать.

- Паренька звали Энди Маккол,- со вздохом продолжил Билл. Я никогда не забуду этого имени, оно будет сниться мне до конца жизни. Честное слово, лучше бы я сам умер в тот самый день.

Билл вновь замолчал. Затем закурил и продолжил:

- Наверное, именно поэтому я стал ловить и убивать негодяев подобных мне, чтобы они не причиняли людям вред, и чтобы мне, хотя бы отчасти искупить свою вину.

Я продолжал молчать, не зная будут ли уместны в этой ситуации какие-либо слова. Однако не в тот момент, ни после этого, ко мне даже на секунду не пришла мысль отвернуться от Билла, несмотря на то, что содеянное им было действительно омерзительно и ужасно. Однако Билл уже тогда столько для меня сделал, что эта чаша весов многократно перевешивала ту, на которой находилось это преступление Билла. Считайте меня сумасшедшим, пожалуйста, но я остался верен своему другу. Тем более я видел, что раскаяние Билла искренно, и что совесть действительно ужасно его мучает.

- Это было давно,- наконец я заставил себя заговорить,- к тому же ты ведь раскаялся.

Неубедительный довод. Я и сам это понял. Мы снова замолчали, каждый думая об одном и том же, но по-разному. Прошло минут десять, в течение которых никто не проронил и слова.

- Что с Коу?- внезапно спросил Билл.

- Что?

- Что с Филом Коу?

- Ты попал ему в живот. Рана оказалась не особо серьезной, но это на первый взгляд. Три дня назад он умер от заражения крови.

Выражение лица Билла при этом известии не изменилось.

- А что-нибудь еще произошло?

- Неподалеку от Абилина остановился седьмой кавалерийский полк генерала Кастера.

Билл в ответ только слегка усмехнулся.

- Куда мы поедем?

Этого вопроса я ждал, и ответ на него у меня был готов. Понятное дело, что после всего произошедшего оставаться в Абилине Билл ни за что не станет. Да и я тоже.

- К моему брату Стиву. Там хороший климат и обстановка что надо. Побудем там пару месяцев.

Возражать Билл не стал. Мы вышли из комнаты. За время нашего разговора Хикок полностью протрезвел. Я отдал бармену ключ, а Билл расплатился с ним. Будучи под неоднозначным впечатлением от рассказа Хикока я не сразу заметил четырех людей в военной форме, сидевших за одним из столов. Лицо одного из них показалось мне смутно знакомым. Как ни странно, но увидев нас, он резко вскочил со стула. Я тотчас же скользнул рукой во внутренний карман пиджака за револьвером, но незнакомец медленно сел на место, и я сделал вид, что ничего не видел и что полез за носовым платком.

***


Беда не приходит одна – в этом я убедился еще раз. Когда мы вернулись в Аламо, выяснилось, что в отсутствии Билла, кто-то пробрался в его номер. Были украдены все ценные вещи и взломан сейф, где хранились все деньги.

У меня самого оставалось всего около трехсот долларов. Майк завещал все свое имущество нам с Биллом. Нам достались все его личные вещи, лошадь и четыреста пятьдесят долларов наличными. Вещи мы сохранили только самые ценные, лошадь продали за тридцать долларов, и таким образом в нашем распоряжении имелось семьсот восемьдесят долларов.

Мы отправились к моему брату сразу после того, как Билл подал в отставку.

Стив принял нас, как всегда гостеприимно. Его дети Алан и Уинстон заметно выросли с момента нашей последней встречи и были очень рады мне и дяде Биллу.

Узнав о смерти Майка, Стив и его жена Маргарет сильно огорчились. Правда, мы с Биллом договорились не говорить никому о том, как умер Уильямс. Договорились, как подобает настоящим друзьям, без слов.

Скажу, забегая вперед, что все мои доводы о невиновности Билла в смерти Майка, прошли совершенно впустую. Он ничего не хотел слушать и до конца своей жизни считал себя виновным в содеянном.

Пробыв в Колорадо около двух месяцев, мы уехали оттуда в середине января, отказавшись принять крупную сумму денег от Стива, хотя сильно в ней нуждались.

Приехав в Канзас-Сити, мы постарались найти себе работу. Неудачно. Хикок же был неисправим. Он спустил все деньги за карточным столом.


ГЛАВА XIII

“Брат может не быть другом, но друг всегда брат” Б.ФРАНКЛИН


“Запущенная глаукома, которая вскоре может привести к полной потере левого глаза”

Таков был вердикт врачей, вынесенный Биллу в Кэмп-Карлинге, в штате Вайоминг.

Глаз беспокоил его уже давно, и вот, когда мы оказались в Кэмп-Карлинге, я посоветовал ему обратиться к врачам.

- Страшно ослепнуть,- сказал он по этому поводу,- а потеря одного глаза - ерунда. Людей с одним глазом много и живут они совершенно нормально.

Но главная проблема на тот момент состояла не в этом. Мы остались почти без средств к существованию, и именно в поисках заработка оказались в Вайоминге. Однако нас спасла случайность. Билл получил письмо следующего содержания.

“Мистеру Уильяму Хикоку, Кэмп-Карлинг, Вайоминг.

Уважаемый Хикок!

“Мне случайно стало известно, что вы на время остановились в Кэмп-Карлинге. Как вы, наверное, помните, мы встречались с вами несколько лет назад, и вы показались мне храбрым и благородным человек. Я приглашаю вас принять участие в моем шоу “Дикий Запад”. Примите мое предложение, и я уверяю вас, что вы не пожалеете об этом. Свой ответ присылайте на мое имя в Шайенн, гостиница Трайлер и Адамс. Впрочем, если вы согласны, то можете ничего не писать, а просто приехать в Шайенн. Если же нет, то прошу вас известить меня об этом, чтобы я не задерживался в Шайенне, так как первое представление в этом году состоится уже в августе вблизи Ниагарского водопада.

С уважением, Баффало Билл Коуди”

- Хитрый дьявол, этот Коуди,- сказал Билл, прочитав письмо,- ты знаешь, Чарли, что я не ставлю себя выше других, н считаю себя каким-то героем. Но я держу пари, что Коуди приглашает меня не из благих побуждений, а потому, что мое участие сделает его шоу популярнее.

- Так значит, ты не согласен?

Билл задумался на некоторое время.

- А какое твое мнение, Чарли?

- Я скорее за, чем против.

- Ну тогда я тоже за,- непринужденно сказал Билл, хотя я был уверен, что Хикок был бы со мной одного мнения, какое решение я бы не принял,- к тому же нужны деньги,- продолжил он со вздохом, а затем другим тоном добавил,- черт возьми, Чарли, интересно было посмотреть, какие из нас с вами актеры!

***


В своем повествовании я уже описывал, что представляет собой шоу Баффало Билла “Дикий Запад” и поэтому не буду повторяться.

Как и было обговорено, мы встретились с Коуди в Шайенне. Уильям Фредерик Коуди был чем-то похож на Хикока. Они были почти одного роста, но Баффало Билл имел более худощавое телосложение. Коуди тоже носил усы, но не такие пышные, как у Хикока. Волосы у известного охотника на бизонов были чуть темнее, глаза больше и черты лица острые, как у хищной птицы.

Коуди сильно обрадовался, когда Хикок приехал, а когда он узнал, что друг Билла не кто иной, как Чарли Колорадо, радости Баффало Билла не было предела.

В труппе Уильяма Коуди нам встретилось много известных и знаменитых людей.

Прежде всего, я имею в виду Сидящего Быка. Этот индейский вождь был известен на всю Америку, а впоследствии он прославится еще больше, и я обязательно упомяну об этом в своем рассказе. Сидящий Бык был еще достаточно молодым джентльменом. Он постоянно носил традиционную индейскую одежду и курил огромную глиняную трубку. За время жизни среди белых он неплохо овладел английским и весьма свободно на нем выражался.

Еще один интересный персонаж из труппы Коуди, это Уильям Леви, или как его называли чаще Бычок Тейлор. Самый настоящий техасский ковбой, Леви был прекрасным наездником и великолепно умел обращаться с лассо. Красивый высокий брюнет с черными усами, его костюм впоследствии стал эталоном ковбойской одежды. Причем это не значит, что все ковбои одевались именно так, просто когда говоришь людям, никогда не жившим на Диком Западе слово “ковбой”, они сразу же представляют себе человека, как раз наподобие Леви. Широкополая шляпа, рубашка в клетку, шейный платок красного, желтого, или какого-нибудь другого яркого цвета, джинсы и высокие сапоги со шпорами. Несколько отдаляясь от темы, я позволю себе предположить, что лет через пятьдесят понятие “ковбой”, утратит свое первоначальное значение. Ковбоями будут называться искатели приключений, настоящие сорви головы, отчаянные и храбрые блюстители закона, и борцы с преступностью. Хотя изначально, ковбой – это пастух, применяющий оружие только для самообороны.

Сам Коуди был человеком приятным и общительным, но с некоторыми уточнениями. Когда нам доводилось общаться с Коуди вдвоем, я имею в виду себя и Хикока, он был таким, каким я описал его выше: общительным, веселым, остроумным, дружелюбным. Однако, по до сих пор невыясненным мною обстоятельствам, когда Баффало Билл имел дело лично со мной, он резко менялся. Говорил с большой неохотой, каким-то холодным и отрывистым тоном, стараясь при этом поскорее избавиться от моего общества. Видя все это, я постепенно стал избегать общества Коуди. Я одновременно видел в Баффало Билле человека смелого, храброго, но и чертовски хитрого, во всем ищущего для себя пользу и выгоду. По крайней мере, то было мое мнение, хотя Хикок был частично со мной согласен. Причин, почему Коуди так ко мне относился, могло быть несколько, но я, разумеется, не мог заглянуть в голову Коуди. Первое мое предположение, и, наверное, самое бредовое, заключалось в следующем: Коуди сам был хорошим стрелком и видел во мне достойного соперника. Вторая причина возможной неприязни, которую я считал наиболее вероятной до определенного момента, состояла в том, что Коуди хотел, чтобы Хикок был его лучшим другом, так как было видно, что Коуди очень уважает его. Но Коуди видел, что Хикок и Чарли Колорадо неразлучные друзья, и соответственно неприязнь Баффало Билла родилась из зависти. И наконец, третья моя теория включала в себя несколько вариантов: либо я просто чем-то не понравился Коуди с первого взгляда, либо я ему чем-то не угодил.

Сразу после этих размышлений у меня в голове возник вопрос: почему же Баффало Билл так радовался, когда узнал, что я Чарли Колорадо? Ответ пришел почти сразу. Я вспомнил, что мне сказал Билл: ”Держу пари, что Коуди приглашает меня не из благодарности, а потому что мое участие, сделает его шоу популярнее”. Я подумал, что Коуди наверняка понимает – участие в его шоу такого хорошего и довольно неплохого известного стрелка, как я, привлечет множество публики.

Короче говоря, знаменитый Баффало Билл произвел на меня очень неоднозначное впечатление.

Теперь что касается самого шоу. Чтобы вы поняли о его масштабности, мне будет достаточно сказать одно.

Для того чтобы перевезти всех участников и все нужные для шоу предметы из Шайенна в Нью-Йорк, Баффало Биллу пришлось снимать целый поезд в четыре пассажирских вагона и три товарных, вместе с двумя машинистами и кочегаром. Кстати говоря, участников шоу, я, кроме людей, которых было около восьмидесяти человек, подразумевал еще и животные: около десятка лошадей, и пара диких зверей, которые были предназначены для сцен охоты, как сказал Дик Барнетт, один помощников Коуди.

Первое представление было запланировано на двадцать восьмое августа и должно было состояться вблизи Ниагарского водопада на границе с Канадой.

У нас были репетиции в течение месяца. Я был просто восхищен яркостью костюмов и тем декорациям, которые должны быть использованы в пяти часовом представлении. Всего в шоу было десять сцен, рассказывающих о жизни на Диком Западе в те годы. Коуди даже хотел сделать сцену с захватом злоумышленниками поезда, но не смог придумать, как ему это устроить.


Наступил день представления. Мы ожидали много зрителей, количество народу, пришедшего на шоу, превзошло все наши ожидания. На представление пришла, наверное, половина штата. Это, конечно же, преувеличение, но в действительности на шоу пришло восемьсот восемнадцать человек, по данным билетной кассы. Таким образом, Коуди, продавая билеты по четыре доллара, заработал на этом три тысячи двести семьдесят два доллара.

Все зрители проходили на невысокий, но просторный холм, с которого им и предстояло наблюдать за представлением. Те, кто купил билеты, но кому не хватило места на холме, расположились вокруг огромного пространства, огорошенного невысоким забором и на котором и должно было развернуться действие спектакля.

Теперь подробнее рассмотрим холм, так как он очень даже примечательный. На нем стояло около сотни столиков под тентами. Напитки, еду и сигары приносили официанты – индейцы, одетые в яркие традиционные костюмы. Были открыты три сувенирные лавки. Все желающие могли побеседовать, взять автограф, или сфотографироваться с любой из знаменитостей. Мне в этом отношении повезло. Большинство зрителей, бесспорно, прочитали в афише, что в шоу участвует Чарли Колорадо, однако я сомневаюсь, что хотя бы четверть здесь присутствующих, знали кто это такой, а тем более видели бы его в лицо. Так что я был обделен лишением, вниманием и тихо сидел в стороне. Однако Хикок, о подвигах которого было известно всей Америке, явно был в центре внимания.

Всем зрителям были бесплатно розданы бинокли, и шоу началось.


Представление прошло без единого прокола, одним словом – идеально. Думаю, наблюдать его со стороны было очень интересно, захватывающе и необыкновенно.

Первая сцена была, пожалуй, самой масштабной и эффективной, правда мы с Хикоком в ней не участвовали. В сцене изображалось схватка индейцев сиу и солдат кавалерии. Индейцы были самые настоящие. Их всех набрал Коуди, который, несомненно, имел талант договариваться с людьми. Сначала был бой на лошадях. Сражение было весьма впечатлительно. Полсотни людей на лошадях стремительно ринулись друг на друга. Раздались выстрелы, но стреляли, разумеется, холостыми патронами. Индейцы выпустили пару стрел, но наконечники были деревянные и затупленные. Несколько человек с обеих сторон картинно упали с лошадей. Затем начался не менее эффектный рукопашный бой, в котором зрителям довелось увидеть ловкость индейцев. Томагавки в драке использовались деревянные, а про ножи стоит сказать особо. Это было изобретение Уильяма Леви. Лезвия были из алюминия и затупленный, но это было не главное. Рукоятка была полая и в ней находилась пружина, прикрепленная к лезвию. При ударе ножом в какой-нибудь достаточно твердый предмет, пружина сжималась, и лезвие, находясь под давлением уходило внутрь рукоятки. Таким образом, создавался эффект, что нож действительно проткнул человека. Также ножи и использовались в шоу Баффало Билла. Поначалу они вызвали у публики недоумение, и я даже бы сказал панику.

Вторая сцена описывала подвиг Билла и Кортрайта во время Гражданской войны в битве при Пи-Ридж, когда я сам в первый раз пошел в бой.

Сцена на мой взгляд получилась не очень, так как для того чтобы реально показать войну, необходимо было много – много людей и хотя бы пара пушек.

Третья сцена изображала нападение индейцев на повозки белых, четвертая – охоту Баффало Билла на бизона, причем бизон был настоящий, пятая – об убийстве Хоакина Мурьетты, в роли капитана Гарри Лава выступил Билл, который, кстати, обнаружил в себе незаурядный актерский талант. Шестая сцена происходила как бы внутри салуна, который был быстро установлен и двух огромных кусков фанеры, нескольких столов и стульев, барной стойки и двух-трех десятков пустых бутылок. Тут я уже принимал участие и должен был исполнить не простой трюк: попасть в стакан стоящий на столе, стоя к нему спиной и держа в руке небольшой зеркало и целясь только с его помощь. Трюк придумал Коуди и на тренировках он стал у меня получаться раза с седьмого. Седьмая сцена происходила уже снаружи салуна и в ней изображалась ссора, а затем перестрелка двух небольших групп подвыпивших ковбоев. Восьмая сцена, по-моему, была весьма любопытной. В ней главные роли сыграли Хикок и Коуди. Они изображали двух курьеров Пони-Экспресса, медленно ехавших на лошадях по небольшой пустынной дороге. Из-за укрытия на них напали около десяти разбойников, мнимые курьеры использовали все свое мастерство и в блестящем стиле расправились со всеми нападавшими, причем выглядело это все в несколько раз реалистичнее многих других сцен. В девятом номере вновь была сцена из Гражданской войны, а к заключительной десятой, название всего шоу “Дикий Запад” не имело никакого отношения. В сцене приняли участия всего два человека: муж и жена Агнесс, и Джон Лейк. Они оба были превосходными дрессировщиками и выступили со своими подопечными: медведем, собаками и молодым львом.

***


Все получилось красиво, ярко и масштабно. После представления мы с Биллом пошли к Ниагарскому водопаду. Молча просидели около двух часов, глядя на тысячи тонн падающей вниз воды. От водопада трудно было отвести взгляд. Да и разговаривать в такой близи от грохочущего чуда природы было бесполезно – все равно ничего не слышно. Ниагара на закате представляла собой просто восхитительное зрелище. Я все смотрел и смотрел на водопад, и все проблемы и горести жизни стали куда-то улетучиваться, душа наполнилась радостной тоской и я, наверное, даже заулыбался. Лучи заходящего солнца преломлялись в мельчайший каплях воды и образовывали семицветные радуги. Их было несколько, как бы одна внутри другой. Ничего более великолепного и более величественного я в своей жизни не видел.

Нам с Биллом было очень непривычно ощущать себя после этого представления. Не знаю, как правильно описать это чувство. Просто мы всю жизнь провели в тяжелых условиях, условиях войны и насилия, поэтому нам было трудно воспринять все то же самое, но происходящее понарошку, если вы понимаете, о чем я говорю.

Билл сидел, куря трубку и по его лицу было видно, что он поглощен воспоминаниями, пробудившимися в его памяти, благодаря недавнему представлению.

Когда мы отходили от водопада, мне сделалось как-то грустно. Я вспомнил о Кортрайте, о Майке, и тут Билл, в первый раз за все время нарушил тишину:

- Скажи, Чарли, по кому ты сейчас больше всего скучаешь?- словно прочитав мои мысли, спросил он.

- По Майку, - со вздохом ответил я.

- Я имею ввиду из живых людей.

Подумав, я вдруг понял, кого Билл имеет ввиду.

- Джо…

- Калифорния,- закончил за меня Хикок.

***


В тот же самый день мы написали письмо Моузесу Милнеру с просьбой приехать. Поводом к этому послужило якобы то, что Коуди ищет для нового представления “Разведчики прерий”, и Милнер, безусловно, мог бы стать звездой. Однако ответ Милнера нас разочаровал. Он тактично отказался от приглашения, сославшись на семейные обстоятельства, но пообещал приехать при первой же возможности.

Я не был в восторге от своей новой работы актера, но Биллу видимо это очень нравилось. К тому же Коуди немало нам платил, и смысла в очередной раз менять обстановку не было.

Дав еще три представления вблизи Ниагары, шоу “Дикий Запад” приобрело небывалую известность, и мы гастролировали по всем Восточным и Южным штатам, от Мэна до Флориды.

Тем временем болезнь Билла стала ухудшаться, левый глаз его почти перестал видеть. Он обратился к медикам в военном госпитале Рочестера , однако услышал тот же диагноз, что и в Кэмп-Карлинге: запущенная глаукома. Врачи сказали, что излечить это заболевание практически невозможно, шанс один из ста, но можно замедлить ход болезни. Биллу назначили лечение и дали, следующие рекомендации: постоянно носить очки, избегать любых длительных нагрузок на зрение и стараться держать глаза в полной чистоте. Поначалу Билл соблюдал все указания врачей, но вскоре ему это приелось, и мне приходилось следить за ним, как за маленьким ребенком, однако это мне не всегда удавалось.

***


Приблизительно в начале августа 1873 года мы приступили к репетиции нового представления “Разведчики прерий”. В труппу прибыло несколько новичков, в их числе один старый знакомый Билла, Джон Раймонд Келсо, которого он знал со времен Гражданской войны. Келсо был, пожалуй, одним из самых известных разведчиков наряду с Хикоком, Кортрайтом и, конечно же, Лафайетом Бэйкером.

Репетиции заняли около полутора месяца, затем начались представления. Мы побывали в Нью-Йорке. Этот огромный город произвел на меня сильной впечатление. Нью-Йорк был самым оживленным и ярким городом, в котором мне на тот момент удалось побывать.

Но для Билла Нью-Йорк запомнился по другому. Он, как говориться, был в своем духе. Подрался с кэбменом, который запросил слишком много и был оштрафован на десять долларов. Затем он вновь подрался, с полисменом. Билла арестовали на десять суток и оштрафовали на сорок долларов. Закончилось все тем, что после окончания одного из представлений, Хикок поссорился с Уильямом Леви и ссора переросла в драку. Коуди был вынужден оштрафовать Билла на пятнадцать долларов.

Теперь мне следует поведать о том, чем закончилось наше пребывание в труппе Баффало Билла.

В нашем коллективе произошло несчастье. Умер дрессировщик Джон Лейк. А Коуди поступил просто по-свински: вместо того, чтобы в трудную минуту поддержать овдовевшую Агнесс Лейк, он выставил ее из труппы, оставив без работы и практически без денег. Хикок, узнав об этом, наотрез отказался участвовать в представлении. Нетрудно догадаться, что из-за этого Коуди и Хикок разругались. По понятным причинам их ссору я приводить здесь не буду. Во время ее прозвучали такие слова, как подонок, скотина, мразь, ублюдок и так далее. Я присутствовал при этом и всеми силами старался успокоить Хикока, чтобы тот не сотворил какую-нибудь глупость.

Так же, во время ссоры прозвучала фраза: “Да пошли вы оба ко всем чертям!”

Адресована она была мне и Дикому Биллу Хикоку.



ГЛАВА XIV

“Дружба довольствуется возможным, не требуя нужного” АРИСТОТЕЛЬ


- Так почему же именно Шайенн, Билл?

- Странно, что этот вопрос ты задал, когда мы уже почти проехали Небраску. Следующая станция Скотсблафф. Еще чуть-чуть и мы в Вайоминге.

Этот разговор происходил в поезде, везшим нас в Шайенн. Билл решил отправиться туда внезапно, после того, как мы некоторое время жили в Нью-Йорке, но зачем мы едем в Вайоминг, мне было неизвестно.

- Ты не ответил на мой вопрос Билл,- продолжил я.

Он задумался и глянул в окно.

- Почему именно Шайенн,- странным тоном произнес он. - Наверное, просто так. Мне всего на всего понравился этот город, когда мы в нем жили.

Это был один из немногих случаев, когда Хикок говорил неправду. Я сразу это понял. Но если Билл врал, то у него были серьезные основания для этого. “Впрочем, не знаю, время покажет”- сказал я тогда себе.

Денег у нас было немного, поэтому мы остановились не в самом хорошем отеле. Но к его чести стоит добавить, что и не в самом плохом.

Я весь день пробыл в номере, приводя свое имущество в порядок, а Билл весь день отсутствовал. Вернувшись поздно вечером, он радостно сообщил:

- Чарли, завтра мы идем в цирк!

Я немного удивился.

- Ты меня для этого в Шайенн притащил!

- Нет, разумеется, но я уже сто лет не был в цирке, а тут как раз на неделю остановился цирк Сэма Джонсона. Говорят, что у него очень интересные и красочные представления, вот я купил два билета.

***


Представление начиналось в восемь часов. Я сам не был в цирке лет уже, наверное, двадцать пять и мне было необычайно радостно вспомнить свое детство.

Билл не обманул. Представление было на очень высоком уровне. Медведи катались на уницикле, клоуны заставляли всех хохотать до слез. Жонглеры меня просто поразили. Я никак не мог понять: как можно стоя на скачущей лошади на одной ноге, жонглировать горящими факелами.

Ну и, конечно же, дрессировщики. Меня просто восхищала смелость этих людей, выступавших на одной сцене с самыми опасными дикими животными.

Поэтому мне стало любопытно, когда объявили, что сейчас будет номер с диким львом. Признаюсь, что до того момента я ни разу не видел взрослого самца льва.

В следующую секунду я был удивлен совсем не львом, хотя и он произвел на меня впечатление. Вслед за львом с могучим телом и пышной гривой. Однако вслед за львом появился дрессировщик – очень знакомый нам с Биллом человек. Вдова Агнесс Лейк.

“Воистину мир тесен”- подумал я, но глянув в довольное и ничуть не удивленное лицо Билла, я понял, что это не было совпадением, что Хикок не просто так приехал в Шайенн и далеко не просто так решил сходить в цирк. Но ко мне тут же пришла еще одна мысль: чтобы Билл из-за женщины шел на такие перемены в жизни?!

Додумать я не успел. Иногда бывает так, что даже самые хорошо дрессированные дикие животные, вспоминают, что они все-таки дикие. Так, к несчастью, случилось и на этот раз. Лев взревел и одним ударом мощной лапы опрокинул тумбу, н которой ему предстояло демонстрировать свои способности. Миссис Лейк, испуганная и беспомощная, отошла к краю арены. Весь зал замер.

Решение мгновенно пришло мне в голову. Я полез во внутренний карман пиджака за револьвером, но Хикок опередил меня. Он вскочил со своего места, добежал до арены, перепрыгнул железные ограждения, защищавших зрителей от подобных ситуаций, и оказался прямо напротив разъяренного животного. Однако лев ничего не успел сделать. Билл разрядил револьвер ему в грудь и в голову.

***


Мне следовало бы намного раньше обо всем догадаться. Билл необычайно много для нее сделал. Он никогда не под кого не подстраивался и всегда делал все что хотел. А тут из-за миссис Лейк он лишается довольно приличной работы, затем почти полтора года тратит на ее поиски, поменял Нью-Йорк на Шайенн, проехал несколько тысяч километров, чтобы увидеть ее и, в конце концов, рискнул жизнью. Кстати, я так и не выяснил, как Билл, находясь в Нью-Йорке, разыскал человека, который находился в Вайоминге. Я не мог сказать, тогда, по крайней мере, любовь это, или нет, но я понимал, что чувства, которые Хикок испытывает к миссис Лейк весьма и весьма сильны. Это подтвердилось тем, что пятого марта 1876 года, состоялась свадьба Джеймса Батлера Хикока и Агнесс Тэтчер Лейк.

Ей было пятьдесят. Она была старше жениха на одиннадцать лет. Признаюсь, меня этот факт немного смущал. К тому же у меня в голое никак не укладывалось, что Билл Хикок, что Дикий Билл Хикок женился! Все произошло так стремительно и быстро, что у меня не получалось это осознать.

Агнесс была приятной и милой. Несмотря на возраст, она выглядела еще очень не плохо. Тонкий нос, изящные губы, большие голубые глаза, очень тонкие брови. Правда в длинных темных волосах, едва блестела седина, а на лице было множество мелких морщин, особенно заметных на лбу и на щеках.

Свадьба состоялась в доме некоего С.Мойера, у которого остановилась миссис Лейк. Церемонию вел священник методистской епископальной церкви Уильям Уоррен.

Как подобает настоящему джентльмену, Билл завысил свой возраст, сказав, что ему сорок пять лет, Агнесс же напротив, заявила, что ей сорок два.

- Святой отец,- сказал Билл достопочтенному Уоррену,- вы завязали узел, развязать который вас никогда не призовут.

Молодожены отправились на медовый месяц в Цинциннати в дом Гилберта Робинсона, зятя миссис Лейк. Билл просил меня остаться, но уверен, что он сделал это просто из-за дружеской солидарности. На самом деле Хикок хотел остаться вдвоем с Агнесс.

Я сказал Биллу, что поеду к своему брату и чтобы он писал мне туда.

***


Случилась еще одна невероятная вещь. Мне удалось вытащить Стива из его поместья. Но обо всем по порядку.

Сначала мне на глаза попалась газета от тридцатого марта. В ней я нашел одну очень любопытную заметку. Внимание мое привлек заголовок:

“Дикий Билл снова в деле!

Двадцать пятого марта этого года на территории Айовы произошел интересный случай, в котором, по всей видимости, был замешан небезызвестный Дикий Билл Хикок. Нашей газете рассказ поведал очевидец, пожелавший остаться неназванным.

“Мне и нескольким моим знакомым пришлось ехать из Цинциннати в Блэк-Хиллс вместе с почтовым дилижансом. Дорого предстояла длинная, и мы, запасшись всем необходимым двинулись в путь в повозке, запряженной двумя лошадьми. В начале пути к нам присоединился Дикий Билл Хикок, человек, о котором мы кое-что знали. Он оказался очень веселым и приятным компаньоном. Хикок знает очень много интересных историй, всегда может поддержать разговор, остроумно пошутить и великолепно играет в покер, короче отличный парень.

Мы были в Айове, когда произошел этот инцидент. Ночью на нашу повозку напала банда из пяти молодчиков, и если бы не Хикок, то нам всем бы перерезали бы горло без особых усилий. Билл спал очень чутко и оказался единственным, кто смог дать бандитам отпор.

Добавлю, что у Хикока были некоторые проблемы со зрением, поэтому по пути он упражнялся, стреляя из револьвера по разным целям. Таким образом, к моменту встречи с бандитами в каждом из револьверов Билла по два патрона.

Непостижимым образом он четырьмя выстрелами уложил четырех негодяев. Затем курки обоих стволов щелкнули вхолостую. Пятый бандит услышал это. Я видел, как он злорадно улыбнулся и наставил на Хикока свой дробовик. Не сомневаясь, что сейчас будет выстрел, я попытался тихо найти свой собственный револьвер. Сон как рукой сняло. Бандит, уловив движение, всего на секунду обернулся в мою сторону, но Биллу хватило этой самой секунды. Он со всей силы швырнул в бандита свой разряженный револьвер. Попав прямо в голову, оружие раскололо преступнику череп. Таким образом Хикок спас жизнь мне и моим друзьям, чего я никогда не забуду.

Позднее Билл смеясь, вспоминал слова Бакшота Робертса, известного стрелка из винтовки из Нью-Мексико: ”Единственное на что пригоден шестизарядник, так это для того, чтобы швырнуть его кому-нибудь в голову”.

Правда, Хикок не добрался с нами до Блэк-Хиллс. Он покинул нас в Янгтоне и по собственным словам направился в Шайенн”.

Для меня оставались загадкой все эти странные перемещения Билла из города в город, пока в Форест-Хилл не пришло письмо, объяснившее мне все это.

“Дорогой Чарли!

Поскольку у нас с тобой большие проблемы с деньгами, я хочу, чтобы ты не теряя ни минуты, собирал вещи и ехал в Шайенн, ибо я нашел решение проблемы. Постарайся взять с собой Стива. Мне кажется, ему не причинят вреда несколько месяцев на свежем воздухе, к тому же я сильно по нему соскучился. Это будет наше последнее совместное приключение, так как с осени я намерен полностью отдаться семейной жизни. Уверен, ты меня поймешь и не обидишься. Приезжай поскорее. Чуть не забыл сказать, что в Шайенне тебя, или вас со Стивом ждет сюрприз.

Билл Хикок”.

Если быть честным то письмо объясняло далеко не все, но я надеялся выяснить все при встрече с Биллом.

Обрисовав брату всю ситуацию, я предложил ему поехать со мной. Выслушав меня, он улыбнулся, и я уже ожидал услышать отказ и пару причин, почему он точно не сможет поехать.

- Что ж, возьму-ка я сам у себя отпуск на пару месяцев и пойду собирать чемоданы,- сказал Стив, продолжая улыбаться, видя мое удивление.

Действительно, я не поверил его словам.

Мы попрощались со всеми обитателями поместья, женой, детьми Стива, его матушкой миссис Роуледж, а на следующий день рано утром отправились на поезде из Райфла в Шайенн.

***


Билл и Стив при встрече горячо обнялись, как старые знакомые.

- Слышал, ты женился, старина! Поздравляю!

- Да, черт возьми,- ответил, кивая головой Билл. - Сам с трудом верю, но, по-моему, семейная жизнь, это лучшее, что есть на планете.

- Совершенно верно и ты скоро сам в этом убедишься.

Затем Стив обратился ко мне.

- Теперь ты единственный из нас холостяк. Пора бы уже подумать о семье, Чарли.

Я пожал плечами. Почему-то мне не хотелось разговаривать об этом, и я перевел разговор на другую тему.

- Билл, в письме ты написал, что в Шайенне нас будет ждать сюрприз. Что это если не секрет?

- Сюрприз еще не прибыл, но я жду его со дня на день.

Билл не соврал. Сюрприз прибыл в Шайенн на третий день после нашего со Стивом приезда. Признаюсь, я ожидал чего угодно, но только не этого. Сюрприз оказался грандиозным.

Это случилось вечером одиннадцатого апреля. В этот вечер мы были раздельно: я пошел в театр, а Билл со Стивом отправились играть в покер. За Биллом давно водилась привычка – когда нечего делать он садился за карты.

После театра я возвращался в гостиницу и был уже почти у его дверей, мимо меня проехал кэб и остановился в нескольких ярдах от дверей гостиницы. Из кэба вышел человек и, расплатившись с кучером, стал оглядываться по сторонам. При достаточно ярком свете из окон первого этажа я смог разглядеть его. Ему было лет сорок, на загорелом лице виднелось множество мелких морщин. Одет он был изысканно и аккуратно, на шее красовался темно-синий галстук.

- Джо!?- не веря своим глазам, довольно громко воскликнул я, хотя был не до конца уверен, что передо мной Моузес Милнер.

Предполагаемый Джо обернулся.

- Чарли?

Мы горячо обнялись. Я был необычайно рад снова увидеть своего старого друга.

- Ну, как ты Чарли?- радовался Джо, похлопывая меня спине. – Сколько лет не виделись?

- Лет шесть-семь, наверное. Я сам то в порядке, полном, ты то как сам?

Джо невесело усмехнулся.

- Билл не говорил тебе?

- Я развелся с женой три месяца назад.

Из-за чего, я спросить не успел. Из темноты появились Стив и Билл.

- Ну наконец-то,- сказал Хикок. – Ты не представляешь, Джо, как я снова рад тебя видеть.

Уже час спустя мы вчетвером сидели в баре и вспоминали старые времена. Мы не видели Милнера уже очень давно, и нам было, что ему рассказать. И этот рассказ длился бы еще очень долго, если бы Хикок не решил рассказать нам о своих планах.

- Итак, джентльмены,- торжественно начал он,- как я уже не раз упоминал, это лето станет последним, которое я проведу в вашем обществе. С осени я начинаю новую жизнь и это решение принято мной окончательно и бесповоротно. Теперь касательно того, где мы это лето проведем. Мы отправляемся в Южную Дакоту.

Я понимал, что не все затеи Билла безопасны и имеют под собой хоть каплю смысла. Спорить с ним я не стал и поэтому просто спросил:

- Зачем?

- Вам вероятно известно, что в горах Блэк-Хиллс год назад были найдены огромные залежи золота. И сейчас тысячи старателей со всей Америки взяли кирку с лопатой и отправились туда попытать счастье. Мы сделаем тоже самое. Ведь денег у меня почти не осталось. Я уже обо всем позаботился и забронировал два небольших участка в одном из городков, который был основан золотоискателями. Его название – Дедвуд.

- Билл, если у тебя кончились деньги, то позволь я сделаю тебе небольшой свадебный подарок и тогда, надобность в поездке сразу исчезнет,- сразу же сказал Стив.

Билл как-то странно глянул на моего брата и тот, закашлявшись, отвел взгляд.

- Ты уже обо всем сообщил мне в письме, Билл,- сказал Джо,- однако если тебе так уж нужны деньги, то не слишком ли сильно ты полагаешься на удачу?

- А что ты мне предлагаешь, Джо, ограбить банк?

Мне показалось, что Милнер всерьез задумался. Я посмотрел на его лицо, затем мы переглянулись с Хикоком и расхохотались.

- и в дальнейшем Удача,- ответил Билл, закончив смеяться,- идет со мной по жизни рука об руку. Я просто не могу представить, чтобы в самый важный момент она отвернулась от меня. Я, как ты, может быть заметил, Джо, человек довольно таки везучий. Полагаю, что если бы мне не сопутствовала удача, то я погиб бы еще лет двадцать назад. Если Господь сохранял мне жизни все эти года, то значит, я для чего-то ему нужен и соответственно я вправе рассчитывать на его помощь.

ГЛАВА XV


Было теплое июньское утро. Генерал Джордж Армстронг Кастер взошел на холм, откуда ему открывался вид на индейский лагерь. И тут он решил, что будет атаковать сегодня же.

Все это происходило около десяти часов утра, двадцать пятого июня 1876 года около реки Литтл-Бигхорн в Монтане. Генерал Альфред Терри отправил седьмой кавалерийский полк под руководством генерала Джорджа Кастера к реке Литтл-Бигхорн, чтобы уничтожить все пути отступления для индейцев. Сам Терри вместе с генералом Джорджем Круком направился на юг, вдоль южного берега Йеллоустона, туда, куда ушли индейцы.

Итак, Кастер решил атаковать индейский лагерь немедленно, чтобы на его стороне был эффект неожиданности. По данным, которые имелись у генерала в лагере Сидящего Быка, раскинувшегося перед ним, было не более пятисот воинов.

Генерал Кастер разделил седьмой кавалерийский полк на три части: три роты взял под свое командование, майор Маркус Рино и Фредерик Бентин получили по одной.

Рота Бентина осталась позади, Кастер должен был наступать вдоль правого берега реки, а Рино вдоль левого, где и находился лагерь.

В три часа дня рота Маркуса Рино остановилась в нескольких сотнях ярдах от лагеря и открыла по нему огонь. Битва при Литтл-Бигхорн началась.

Как показалось Рино, в лагере началась паника, при неожиданном появлении врага. Однако спустя несколько минут, после того, как был открыт огонь, индейцы пошли в атаку на роту Рино. И их было никак не пятьсот. Только в том отряде, атаковавшим роту было не меньше восьмисот человек. Индейцы тут же открыли ответный огонь из луков и винтовок. Рино решил не рисковать и приказал роте отойти к небольшой роще у самой реки. Этот отряд индейцев возглавлял сам Сидящий Бык.

Другой отряд, ведомый вождем племени оглала Бешеным Конем, незаметно зашел роте Маркуса Рино с тыла. Поняв, что их окружили, Рино приказал отступить на холм, находившийся на другом берегу реки. Литтл-Бигхорн не была особенно глубокой, и форсировать ее составило бы труда у роты Рино, если бы не индейцы. Почти в четыре раза они превосходили численностью американцев и преследовали роту Рино, до тех пор, пока та не заняла оборонительную позицию на холме на правом берегу реки. При отступлении Рино потерял около пятидесяти человек, а еще тридцать не смогли прорваться на холм и были вынуждены отойти на юг.

Теперь давайте вернемся к генералу Кастеру. Он не подозревал о том, что численность индейцев в лагере превосходит весь седьмой кавалерийский полк в пять раз. Он медленно двигался вдоль правого берега Литтл-Бигхорн. Он взобрался на холм, куда полчаса спустя должен был отступить Рино, в тот момент, когда рота майора только спешилась, чтобы открыть огонь. Как раз с этого холма Кастеру и открылся истинный размер индейского лагеря. Поняв, что просто так взять лагерь не получиться, генерал отправил на юг курьера, чтобы по быстрее доставили боеприпасы. Кастер не испугался, он любил, когда жизнь преподносила ему такого рода неожиданности. Но такой неожиданности, как выяснилось чуть позже, в жизни Кастера еще не бывало.

Итак, отряд генерала продолжил движение вдоль реки, пока не оказался прямо напротив неприятельского лагеря. С другого берега были слышны звуки боя. И Кастеру пришла в голову мысль: все силы индейцы бросили на отражение атаки роты майора Рино, значит в лагере почти пусто.

- Мы перейдем реку вброд и окажемся у индейцев в тылу!- скомандовал генерал.- Действовать жестко и слаженно!

Три роты Кастера начали переход. Однако на другом берегу их ожидала засада. Около сотни индейцев внезапно выскочили из высоких зарослей тростника и открыли по американцам страшный ружейный огонь.

Кастер понял, что засада может быть еще более многочисленной и приказал отступить. Генерал отправил горниста Джима Мартина на юг, разыскать и привести сюда роту Бентина.

Джим Мартин разыскал роту Фредерика Бентина и, передав ему, поручение Кастера отправился обратно к генералу.

Бентин немедленно приказал своей роте идти на помощь генералу, однако дойти до Кастера, ему было не суждено. Бентин попал в окружение и оказался запертым на холме вместе с майором Рино и его ротой.

Джордж Кастер, уже ни раз попадавший в такие ситуации, решил окопаться и ждать подкрепления. Однако, около половины пятого прибыл отряд шайеннов-смертников. Такого Кастер уж точно ожидать не мог. Смертники атаковали выстроенных американцев, и хотя все погибли, но дали возможность своим товарищам второй волной подойти поближе к трем ротам Кастера, и атаковать, не успевших перезарядить ружья кавалеристов.

Останки трех рот генерала Джорджа Армстронга Кастера были атакованы тысячей индейцев. Начался самый настоящий ад. Американцы падали, пронзенные десятком стрел и пуль, в рукопашном бою индейцы рубили и резали с небывалой жестокостью. Почти вся земля уже была залита кровью, стало трудно дышать, настолько сильно раскалился воздух. Американцев становилось все меньше и меньше, кольцо индейцев все сжималось и сжималось. Кастер никак не мог понять: где Бентин? Где подкрепление? Где обещанные боеприпасы? Если все силы индейцев здесь, то почему Бентин и Рино медлят?

Многие из кавалеристов уже поняли, что обречены и дрались, не щадя ни себя, ни врагов. Но генерал Джордж Армстронг Кастер не мог поверить, что враг его обманул. Он не мог поверить, что седьмой кавалерийский полк гибнет у него на глазах, а он ничего не может с этим поделать. Кастер вытащил револьвер и выпустил все пять пуль в кольцо индейцев, которое становилось все уже и уже. Затем Кастер вдруг почувствовал тепло на своей груди. Темно багровое пятно становилось все больше и больше. Тут еще одна пуля со свистом вошла в левую часть груди генерала Кастера. Он взглянул на небо и подумал, что прожил чертовски интересную и насыщенную жизнь. Затем опустился на колени и упал, на пропитанную кровью землю.

Спустя несколько минут в окружении индейцев не осталось ни одного американца.


ГЛАВА XVI


По пути в Блэк-Хиллс нам пришлось разделиться. Прямиком до Дедвуда никакие поезда не шли, так как нигде в Блэк-Хиллс еще не успели построить не одной железнодорожной станции. Билл не хотел терять времени и намеревался добраться до Дедвуда к концу недели, то есть за четыре дня. Мой брат и Джо Калифорния, как люди, привыкшие к удобству, наотрез отказались добираться до Дедвуда путем, который предложил Билл. Билл предложил лошадей.

Итак, Джо и Стив поехали в Дедвуд длинным обходным путем, на котором им предстояли несколько пересадок с поезда на поезд, а так же полсотни миль на дилижансе в конце пути. Мы же с Хикоком, предварительно обговорив с Джо и Стивом место встречи в Дедвуде, выехали из Шайенна верхом, направляясь на север.

Путь до Блэк-Хиллс не был особенно длинным, однако мы задержались в самом начале. Лошади устали от горных дорог уже через тридцать миль, и нам пришлось оставить животных в первом же поселении, так как местные предупредили нас, что дальше дорога будет еще труднее. И казалось бы, мы с Хикоком попали в безвыходное положение, но он видно был прав насчет удачи, потому что нам вновь повезло. Мы отошли от поселения примерно на милю. Хикок и слышать не отел о том, чтобы повернуть назад. Вдруг, ярдах в пятидесяти впереди себя, мы сначала услышали стук колес, а затем увидели длиннющий товарный поезд, медленно заползавший в горный туннель.

Скорость поезда, как я уже сказал, была невысокая. Мы забросили в один из открытых вагонов все наши немногочисленные вещи, а затем забрались туда сами. Едва я успел разглядеть все содержимое вагона: соломенный пол и несколько десятков деревянных ящиков у дальней стенки, как вдруг все стемнело. Вагон вошел в туннель. Впоследствии выяснилось, что в ящиках лежали мокрые звериные шкуры.

Раздался негромкий звук и зажженная спичка осветила лицо Билла прикуривавшего сигарету.

- Аккуратней, Билл,- предупредил я,- на полу солома.

- Я знаю.

- А ты знаешь, когда нам нужно сходить с поезда?

- Приблизительно. Если поезд будет двигаться с такой же скоростью, то где-то завтра в полдень. По моим примерным расчетам мы окажемся милях в семидесяти от Дедвуда.

- А если вдруг поезд свернет на восток, или на запад?

- У меня есть компас, и мы об этом узнаем.

Поезд выплыл из туннеля и видимо шел с той же скоростью, что и раньше. Было около восьми часов и солнце медленно начало опускаться к горизонту. Однако еще до наступления темноты нас с Биллом ждала большая неожиданность.

Поезд неспешно проходил мимо хвойного леса с довольно высокими елями и соснами, как вдруг в единственную дверь вагона, так же как и мы несколько часов назад забрался какой-то человек. Мы с Биллом мгновенно выхватили револьверы и направили на незнакомца. Он тотчас же поднял руки, осмотрелся, насколько это позволял свет и заговорил:

- Не стреляйте, господа, я не собираюсь вас убивать, или грабить. Просто туда, куда я еду пассажирские поезда не идут и мне приходится добираться собственными силами.

Билл немного взбесился.

- Ясное дело, что любой бандит под дулом двух револьверов сказал бы то же самое!

Незнакомец продолжал спокойно стоять, подняв руки, а я все пытался рассмотреть его лицо, что было сделать не просто из-за низко надвинутой шляпы и сгущающихся сумерек.

- Вы что, боитесь меня?- с издевкой спросил незнакомец.

Мы с Биллом переглянулись и опустили оружие, однако убирать его не спешили. Тут я сообразил, что только что услышанный нами голос принадлежит либо девушке, либо молодому парню лет шестнадцати.

- Проходите, устраивайтесь,- сказал Хикок,- вагон, кстати, очень даже ничего, бывает и похуже.

Незнакомец, или незнакомка подошел к дальней стене и сев между мной и Биллом закурил папиросу.

Нет, все-таки закурила. При ближайшем рассмотрении я понял, что оказался прав. Рядом со мной сидела молодая девушка лет двадцати пяти, довольно симпатичная, однако было в ней ч-то такое, что придавало ей сходство с мужчиной. Черт лица были твердые и решительные, но отнюдь не лишены женственности, темные волосы были коротко пострижены и совсем немного вылезали из под шляпы. На ее шее был повязан белый шарф, поверх была одета куртка с широкими рукавами, также кожаные штаны и сапоги с невысоким каблуком составляли все ее одеяние.

Когда молчание стало совсем неловким, я решил спросить:

- А вы случайно не в Дедвуд направляетесь?

Девушка оживилась.

- Дедвуд? Как вы узнали? Я как раз туда и еду. Слышала, что Дикий Билл Хикок находится там, а мне уже несколько лет хочется с ним познакомиться.

Вот как, черт возьми, как происходят такие совпадения?! Ладно, к этой теме мы еще вернемся.

Несколько минут мы ехали в полной тишине, и даже наша спутница не решалась ничего сказать, глядя на наши лица. А мы с Биллом все думали, как такое могло произойти. Когда Билл, наконец, заговорил, я не смог сдержать улыбку:

- В таком случае можете считать, что вам повезло, потому что Дикий Билл Хикок сидит сейчас рядом с вами и можно сказать, что вы с ним уже познакомились.

Лицо девушки осветилось счастьем. Она быстро вскочила и протянула руку тоже вставшему Биллу.

- Мне ваше лицо сразу показалось знакомым,- радостно сообщила она. – Видела вас на фотографиях. Джейн Каламити,- наконец представилась наша спутница.

Билл с небольшим интересом на нее глянул.

- А можно спросить, почему именно я вызывал у вас такой неподдельный интерес и откуда вы узнали, что я направляюсь в Дедвуд?

- У вас очень интересная биография,- ответила Джейн, до сих пор пребывавшая в восторге от такой удачи,- из нее можно понять какой вы смелый, интересный и вообще необыкновенный человек. А о том, что вы скоро будете в Дедвуде, мне недавно сообщил Джо Калифорния, который вас хорошо знает.

Хикок видно уже хотел ответить на столь лестные комплименты, но последняя фраза изменила его намерения.

- Так вы знаете Милнера?

- Да, и довольно таки неплохо. Мы познакомились около года назад, как раз неподалеку от здешних мест. Мы тогда сопровождали с Джо экспедицию Ньютона-Дженни в Блэк-Хиллс.

Билл кивнул.

- За комплименты огромное спасибо, мисс Каламити, однако я полагаю, что вы тоже заслуживаете немало лестных слов.

Джейн видимо немного смутилась, а я подумал: “Вот Билл ты индюк, даже меня не удосужился представить перед дамой”.

- Что вы имеете в виду?- спросила Джейн.

- То, что я тоже кое-что о вас слышал. Джейн Каламити – это ведь ваше не настоящее имя?

Джейн удивилась еще больше.

- Да, вы правы. Меня зовут Марта Джейн Кенери. А откуда вы обо мне знаете?

- Разве можно не знать девушку, которая стала разведчиком в двадцать лет, да и к тому же не о вас ли ходят слухи, как о девушке, помогающей всяким сомнительным личностям на всем Диком Западе?

Я, как уже сказал, был поражен. Объясню почему. Представьте себе такую случайность: вы сидите в вагоне товарного поезда, как вдруг к вам присоединяется некая леди, которая знает почти все о вашем лучшем друге, а вашему лучшему другу знакома та самая леди. Ну как так могло получиться? Как могло так совпасть, что Джейн села именно в тот поезд и именно в тот вагон, в котором были мы с Биллом? За нами не следили, о наших передвижениях никто не знал, это была именно случайность. Наверное, одна из тех случайностей, которая не является простым совпадением, а которая способна вершить судьбы людей, в корни изменять их жизнь, и которая, безусловно, ниспослана нам Всевышним.

***


Мисс Кенери была прекрасно осведомлена о здешней местности, так как несколько лет своего детства она провела недалеко отсюда, в Монтане. Вообще, истории жизни Марты Джейн Кенери мало кто может позавидовать, настолько трагична и печальна эта история.

На момент нашего знакомства ей было всего двадцать четыре года. Она родилась в Миссури в семье из шести детей. В 1860 году ее семья была причислена к переписи и вынуждена была уехать в Монтану в 1865 году. Мать Джейн умерла по дороге от пневмонии. Отец тоже скончался через два года, и в пятнадцать лет Джейн стала главой семьи, так как была старшим ребенком. В 1868 году, оказавшись в Пьемонте, она стала браться за любую работу и наконец, еще через два года, когда надобность кормить семью отпала, она стала разведчиком. Именно на этом поприще она и приобрела себе славу. Чуть меньше года назад она была послана со срочными донесениями генералом Круком к реке Бигхорн. Переплыв реку Платт, она проскакала на огромной скорости около сотни миль, после чего она серьезно заболела. После выздоровления она отправилась в уже упомянутую мной экспедиции, но, пожалуй, довольно. Я закончу рассказ о жизни Марты Джейн Кенери чуть позже.

Итак, на протяжении всего пути Билл очень сильно интересовался нашей попутчицей. Да и сам я, признаюсь, видел в ней весьма незаурядного человека и в глубине души я понимал: Джейн является идеалом женщины для Билла Хикока. Я знал, что Билла в ней привлекает непохожесть на других женщин и еще больше сходство с ним самим. Она была настоящей искательницей приключений, сорвиголовой, но в тоже время оставалась доброй, женственной и отзывчивой. Некоторое время спустя мне показалось, что Билл всерьез увлекся мисс Кенери, но я, как настоящий друг не стал ему напоминать, что он сыграл свадьбу три месяца назад.

Все прошло без происшествий и двадцать девятого июня 1876 года Чарльз Аттер, Билл Хикок и Каламити Джейн прибыли в Дедвуд. Это был совсем не большой городок, со всех сторон окруженный горами Блэк-Хиллс и населенный практически одними золотоискателями. В центре находился один единственный салун и пара пивных, где старатели могли спустить пар. Имелись также библиотека и театр. А вокруг Дедвуда расположился большой палаточный городок. Золотоискатели поставили сотни палаток, в которых спали и проводили свободное от раскопок и попоек время.

Билл купил четыре соседних участка, Джейн поселилась в одной из дедвудских гостиниц.

Вечером того же дня почтальон принес в город весьма печальную новость. Седьмой кавалерийский полк генерала Джорджа Кастера был разгромлен объединенной армией трех индейских вождей: Бешеного Коня, Желчи и нашего старого знакомого Сидящего Быка. Индейцы устроили засаду и перебили почти половину всего полка. Генерал Кастер погиб вместе со своими бойцами.

В Дедвуде мы встретили нескольких старых знакомых. Во-первых, Гарри Янг, парень, который был помощником Билла, когда тот исполнял обязанности маршала Хейс-Сити. Во-вторых, Льюис Шонфилд, человек, имя которого, дорогой читатель, ты наверняка уже забыл. Мы бы и сами его не узнали, если бы сам Шонфилд не подошел к Биллу и не назвался. Приглядевшись к нему я действительно узнал того самого человека, который одиннадцать лет назад в Спрингфилде чуть не вызвал Дейва Татта на дуэль.

Прошло еще четыре дня и в Дедвуд приехали мой брат и Джо Калифорния. Последний был удивлен, встретив в Дедвуде свою старую знакомую, а я к тому времени уже не сомневался, что Билл без ума от мисс Кенери. Это было заметно по многим причинам, особенно мне, знавшему Хикока шестнадцать лет. Он кучу времени проводил вместе с Джейн, а в ее отсутствие много говорил о ней. На все мои расспросы и на все расспросы Джо он ничего не отвечал, лишь только один раз, когда я прилично выпил и стал очень настойчиво расспрашивать о Джейн, он уклончиво ответил:

- Может поначалу я и увлекся мисс Кенери, но поверь Чарли, мы с ней просто друзья.

Разумеется, я ему не поверил, причем не поверил ни в тот самый вечер, ни на следующее утро.

До приезда Джо и Стива я часто ездил с Биллом на раскопки. Он охотно брал меня, несмотря на то, что Джейн была с ним. Что касается старательства и меня, то я не испытывал к нему ни малейшего интереса и даже не думал взяться за кирку и лопату.

Я не обвинял Билла в том, что он так близко сошелся с мисс Кенери, просто я не понимал, как он намерен поступить со своей женой. Но видимо сам Хикок не особенно думал по этому поводу и я сам вскоре перестал беспокоиться.

С приездом Стива и Джо обстановка немного изменилась. Они, так же как и я не собирались заниматься старательством, и поэтому когда Хикок уезжал на раскопки вместе с Джейн мы втроем отправлялись гулять по здешней местности. Природа вокруг была потрясающей, с высоких гор, на которые мы иногда забирались, открывались порой просто фантастические виды, и мы часами бродили по здешним ландшафтам, иногда уходя от Дедвуда на несколько миль.

В Блэк-Хиллс Билл стал каким-то непривычно замкнутым. На любые наши вопросы о Джейн, Хикок перестал отвечать вообще. Вопросы об успехах Билла как золотоискателя тоже, почему-то оставались без ответа. Также он частенько уезжал куда-то, но что не на раскопки мы знали точно.

Но даже несмотря на всю его замкнутость, он умудрился стать любимцем местной публики.

Больше в этой главе мне добавить нечего.


ГЛАВА XVII


Второго августа в среду Билл решил устроить себе выходной. С утра Билл и Джо устроили небольшое соревнование по стрельбе, а ближе к полудню мы все пошли в салун. Стоит также отметить, что все это происходило уже без Стива, уехавшего пять дней назад по неотложным делам своей фирмы.

Одновременно с нами в салун вошли еще четыре человека, и думаю, стоит их всех назвать: Чарльз Рич, Кон Степлтон, владелец салуна Карл Манн и капитан Уильям Масс, лоцман пароходов на Миссури. У входа Билл остановился, чтобы перекинутся парой слов с Гарри Янгом, который работал барменом в салуне. Честно признаться не помню, о чем они тогда говорили, вроде бы Хикок спросил у Янга про какую-то Энн, затем про еще более непонятный конверт из Хейса, после чего они оба дружно загоготали и Билл, хлопнув по плечу Янга, направился к общему столу, за которым к тому времени, как Хикок поговорил с Янгом осталось только одно место, спиной к выходу. Хикок никогда на моей памяти не садился к двери салуна, но в этот раз ему пришлось нарушить свой обычай, так как Чарльз Рич отказался меняться с Биллом местами.

Началась игра. В ней не принимали участие только мы с Милнером. Сидя за соседним столиком, мы наблюдали за игроками и разговаривали. До нас то и дело долетали громкие обрывки фраз.

- Ну что, Чарли, как будем жить после Дедвуда? Ведь без Билла гораздо легче вести спокойную жизнь, чем с ним, верно?

- Да,- согласился я,- верно. Я уже долго думал над этим вопросом. Наверное, попрошу Стива найти мне приличную работу, поднакоплю денег, а потом… потом черт знает, что будет потом. Может приеду жить к тебе в Лос-Анжелес.

- Знаешь, очень буду рад такому соседству. Но понимаешь, Чарли, мы с Хикоком похожи в том, что не любим сидеть на одном месте. До сих пор я это не рассказывал, знаешь, почему я развелся?

Я помотал головой.

За столом разразились диким хохотом, причем все вместе. Значит дело было не в картах.

- А причина по-детски простая,- продолжал Джо,- я ночевал дома примерно раз в две недели. Понимаю Мэри, прекрасно понимаю, никакая женщина не выдержала бы этого. Так что ставлю что угодно на то, что Хикок сбежит от своей Агнесс через месяц супружеской жизни. Да что я говорю, он уже ей с Джейн изменяет?

Я ничего не ответил Милнеру, но про себя подумал: “Нет, Джо, если Билл вернется к Агнесс, то он никуда от нее не сбежит. Он ведь искал ее больше года. Но вот вопрос – вернется ли?”.

- Зачем ты мне все это говоришь, Джо?

- Я к тому, Чарли, что может, еще пару лет погуляем, так сказать на свободе. Черт возьми, тридцать четыре года, разве это возраст?

- Нет, Джо, я уже устал,- честно ответил я.- Последние несколько лет я не могу оставить Билла только потому, что у него начались проблемы со здоровьем, а он слишком много для меня сделал.

Мы оба замолчали.

- А в семьдесят четвертом, какая схватка была, в Оклахоме, да, но мы их всех положили!

- Да кому ты лепишь, Кон?!

За соседним столом смех.

- Эй, эй, полегче! Зачем ты трогаешь Кона?

- Ройал-флеш, господа!

Джо, вздохнув, произнес:

- Да, черт возьми, вот так вот. Когда мы покинем Дедвуд, то разъедемся в совершенно разные стороны. Билл в Цинциннати, мы с тобой на запад. Так вот и расходятся пути, казалось бы, вечных друзей.

- Нет, Джо. Ты не прав. Я практически уверен, что это не навсегда. Для настоящей дружбы не существует преград, разве что смерть. Как сказал кто-то из мудрых: “Дружба не такой жалкий огонек, чтобы потухнуть в разлуке”.

Вновь взрыв смеха за соседним столом. Двери салуна открылись и слегка пошатываясь, вошел новый посетитель; молодой человек, лет тридцати, в военной форме. Я сам некогда носил эту форму и поэтому без труда ее узнал. Это была форма седьмого кавалерийского полка.

На ново пришедшего внимания не обратили. С расспросами никто лезть не стал, хотя о трагедии, случившийся месяц назад знали все без исключения. А вот мне молодой человек показался смутно знакомым. Я был полностью уверен, что, по крайней мере, раз я его точно видел. Стараясь вспомнить, где и когда это было, я стал за ним наблюдать. Джо закурив сигару, погрузился в свои мысли и ничего не замечал. Молодой человек, и так уже сильно подвыпивший, подошел к барной стойке и заказал себе бренди. Выпив, он подошел к столу, где велась оживленная игра, встал позади Билла и с интересом стал наблюдать.

Увидев его, кто-то из игроков сказал:

- Эй, мистер, что же вы стоите, присоединяйтесь к нам. Все равно играем по маленькой, так что много не проиграете!

- Нет, спасибо,- сдержанно ответил тот,- я не играю. Лучше просто посмотрю.

- Ну как знаете.

Билл обернулся взглянуть на человека, стоящего позади него. Он, как мне показалось, с неодобрением осмотрел его форму и повернулся обратно. Я все никак не мог вспомнить, где же я его видел. Мне, почему казалось, что вспомните это крайне важно. Также я не мог понять, почему у меня вертится в голове имя Джордж Уорд Николс. Вдруг, молодой человек сделал резкое движение, в руке у него блеснула сталь, он поднял оружие и с расстояния в фут выстрелил в затылок Биллу.

Не могу точно сказать, что я тогда чувствовал. Возможно, что и вовсе ничего. Когда такое происходит неожиданно любой, абсолютно любой человек оцепенеет, и первое время не сможет пошевелить не единым мускулом. Я похолодел, меня точно опустили в ледяную воду, было нечем дышать. Ничего вокруг я не замечал, да и казалось, что ничего вокруг и не может происходить. Затем резкая, острая боль, такая боль, словно из меня вырывали кусок плоти. Этого просто не могло случиться, я понимал, поэтому мне захотелось поскорее открыть глаза и проснуться. Короче говоря, я просто сидел на месте, тупо уставившись в одну точку.

Позднее мне рассказывали, что убийца, воспользовавшись оцепенением всех присутствующих, стал медленно отступать к дверям. Единственный кто попытался сделать хоть что-то, был Гарри Янг, который преградил преступнику путь. Убийца абсолютно спокойно поднял револьвер и спустил курок. Жизнь Янгу спасла осечка.

Весть о случившемся разнеслась по Дедвуду в считаные секунды. Человек в кавалерийской форме шел по улице. Немногочисленные прохожие, глядя в его бешеные глаза и видя оружие в руках, шарахались в стороны. Затем убийца спрятался в мясной лавке и сидел там, до тех пор, пока его не схватили. Ходили слухи, что Джейн, к тому времени уже вернувшись в город и все узнав, бегала за убийцей вокруг лавки с мясницким ножом в руках.

Но вернемся в салун. Прошло около семи минут, прежде чем все хоть как-то пришли в себя. Некоторые молча, некоторые с криками и возгласами злобы стали выбегать из помещения, готовя на ходу револьвер. Постепенно к выбегающим, присоединились все. Я последовал за толпой, так как мне было абсолютно все равно, где и с кем находиться. Мне было настолько все равно, насколько трудно себе приставить. Если бы мне тогда к виску приставили револьвер, я бы даже не шелохнулся.

Не прошли мы и половины улицы, как вдруг все увидели, что навстречу к нам идут трое. Человек в полицейской форме и еще кто-то вели под руки убийцу. Один человек из толпы попытался на него наброситься, но был остановлен.

Когда мы возвращались в салун, я постепенно начал приходить в себя. Происходящее стало выглядеть реальным и, признаюсь страшным. К толпе присоединялись все новые и новые люди. Я вдруг вспомнил про Джо и обернулся. Поблизости я его нигде не увидел.

Шерифа в Дедвуде не было, зато был прокурор и несколько полицейских. Приведя убийцу в салун, они сразу же очистили помещение, оставив в нем только свидетелей, после допроса которых было официально установлено кто убийца. Его перевезли в дом на окраине города, где он и должен был дожидаться суда.

Затем, не помню как, я очутился возле палатки Билла, куда к тому времени уже перенесли его тело. Переборов себя я решился взглянуть на него.

Он быстро истек кровью и лежа на земле со скрещенными на груди руками выглядел как восковая фигура. Глаза Билла были закрыты, пышные усы теперь почему-то не шли к его лицу.

Тело перенесли в палатку. Вдруг, рядом с собой я увидел Джо. Сидели мы долго и все это время молчали. Я постепенно отходил от шока и потрясения и сейчас, сидя в палатке, не чувствовал ничего, кроме тупой, безысходной боли. Вся бесповоротная, тяжелая и ужасная сущность случившегося стала неумолимо на меня обрушиваться. Дикого Билла больше нет.

Прошел час. Огромным усилием воли я заставил себя подняться и накрыть Билла большой серой простыней. Затем, уйдя в свою палатку, со мной произошло то, чего раньше никогда не происходило. Я выключился. Причем я был в сознании и не спал, а именно выключился. Впрочем, думаю трудно описать это состояние.

***


Суд был назначен на следующий день, то есть на третье августа. Место суда было выбрано еще в день убийства. Как один из главных свидетелей я обязан был присутствовать на суде, но на деле же меня мало волновало, что ждет убийцу. Билл ведь мертв и это никак не изменишь. Я не мог думать ни о чем другом, хоть и старался отвлечься.

Не знаю почему, но суд довольно хорошо отложился у меня в памяти и могу достаточно подробно его изложить.

Судьей был назначен некий Виктор Кайкендейл. Стартовал процесс, когда все присяжные, обвинители, свидетели и убийца заняли свои места.

С у д ь я: Обвиняемый, представьтесь, пожалуйста.

О б в и н я е м ы й: Джек Кристофер Маккол.

С у д ь я: Сколько вам лет?

О б в и н я е м ы й: Двадцать семь.

Судья с сомнением глянул на Маккола. Действительно, на вид ему было куда больше двадцати семи.

С у д ь я: Джек Кристофер Маккол, вы обвиняетесь в убийстве Дикого Билла Хикока, второго августа этого года, в салуне Карла Манна, в присутствии четырнадцати свидетелей. Все они показали против вас. Признаетесь ли вы в содеянном?

О б в и н я е м ы й: Да, признаюсь.

С у д ь я: Можете ли вы сказать что-нибудь в свое оправдание?

О б в и н я е м ы й: О да, еще как могу! Этот Хикок, он просто убийца и я нисколько не жалею, что прикончил его. Почти двадцать лет назад Хикок убил моего младшего брата Энди мотыгой. Ему тогда было всего шесть лет. И с того самого дня я поклялся отомстить. Уже десять лет я пытался отыскать Хикока, и пару раз мне просто не хватало решительности, но вчера я выполнил свой долг и не собираюсь ни в чем раскаиваться, как не раскаялся он!

- Лжец!- выкрикнул я, но на меня никто не обратил внимание, так как в зале начались волнения. Кричали все.

С у д ь я: Тишина в зале!

И тут я, наконец, вспомнил, где раньше видел Маккола. Первый раз восемь лет назад в Оклахоме, в лагере генерала Хэнкока, а второй раз в Абилине в одном из салунов.

О б в и н и т е л ь: Так почему же вы не встали лицом к лицу с Биллом и не убили его глядя в глаза, как подобает настоящему мужчине?

О б в и н я е м ы й: Я что, похож на самоубийцу?!

Гул и смешки в зале.

С у д ь я: Тишина! Обвиняемый, как вы узнали, что Хикок находиться в Дедвуде?

О б в и н я е м ы й: Я участвовал в сражении при Литтл-Бигхорн, когда седьмой кавалерийский полк генерала Кастера был разгромлен. После поражения большинство выживших, в том числе и я разбрелись по окрестностям. Потом я случайно узнал, что Дикий Билл находиться в Дедвуде.

С у д ь я: Итак, господа присяжные, вы услышали достаточно для того, чтобы вынести свой вердикт.

Присяжные удалились на совещание и вернулись спустя час.

С у д ь я: Господа присяжные, вы вынесли свой вердикт?

П р е д с е д а т е л ь: Да, ваша честь.

С у д ь я: Будьте так добры, передать вердикт поверенному, который его зачитает.

П о в е р е н н ы й: Мы, присяжные, считаем, что обвиняемый по делу об убийстве Дикого Билла Хикока Джек Кристофер Маккол невиновен.

На некоторое время в зале воцарилась тишина, а затем стал постепенно нарастать шум и гул, в котором явственно слышались нотки негодования.

С у д ь я: Господа, тишина в зале!

Гул не прекращался.

С у д ь я: Тишина! Итак, судом присяжных было принято решение освободить из-под стражи Джека Кристофера Маккола, в связи с его невиновностью.

О б в и н и т е л ь: Ваша честь, позвольте мне обжаловать решение присяжных. По какому праву они признали обвиняемого невиновным? Он совершил убийство в присутствии четырнадцати человек, при этом Хикок не выказывал никаких признаков агрессии по отношению к Макколу, более того он его даже не замечал.

П р е д с е д а т е л ь: Мы сочли, что обвиняемый имел право убить Хикока, так как последний подлым и отвратительным образом убил брата обвиняемого.

О б в и н и т е л ь: Почему вы верите ему? Есть хоть одно доказательство подтверждающее это? Маккол, весьма вероятно врет, спасая свою шкуру, а вы глотаете его рассказ!

О б в и н я е м ы й: Вы обвиняете меня во лжи!? Да что вы вообще можете об этом знать! Моя мать чуть не умерла от горя, когда это чудовище чуть не убило Энди! Я полжизни потратил, чтобы отыскать Хикока и отомстить за брата! Теперь мне плевать, что со мной будет, главное, что я добился своего.

С у д ь я: Решение суда присяжных обжалованию не подлежит. Джек Кристофер Маккол признается невиновным!


ГЛАВА XVIII и последняя

“Кто никогда не искал ни дружбы, ни любви, в тысячу раз беднее того, кто утратил их обоих” ЖАН ПОЛЬ

Я был целиком и полностью опустошен. Похороны Билла состоялись третьего августа на городском кладбище Дедвуда. Его положили в наскоро сколоченный деревянный гроб, в правую руку вложили винтовку “шарп”. На похороны пришла примерно треть города.

Гроб несли от его палатки до кладбища шесть человек. Я шел в стороне, погруженный в свои раздумья, практически не обращая внимания на происходящее. Провожать лучшего друга в последний путь очень тяжело. Вдруг я подумал: интересно, задумывался ли кто-нибудь над тем, в какой месяц, или день он умрет. Это показалось мне очень странным. Я подумал, что не хочу умереть летом.

Билла похоронили на склоне холме. Гроб опустили в выкопанную могилу и стали засыпать землей. Джейн пыталась не дать воли слезам. У изголовья могилы поставили плиту, на которой были написаны следующие слова:

“Дикий Билл Хикок 25 мая 1837 – 2 августа 1876

Погибший от рук убийцы

Джека Маккола

Дедвуд,

Блек-Хиллс,

2 августа, 1876 года.

Прости, мы встретимся снова

На счастливых охотничьих угодьях,

Чтобы не расставаться больше.

Прощай.

Колорадо Чарли

Ч.Г.Аттера”.

Не знаю, даже примерно, сколько прошло времени, как ко мне подошел незнакомый человек и, не представившись, начал:

- Простите, мистер Аттер, тут обнаружилось завещание Хикока.

У меня в руках оказался лист бумаги. Взяв его, я прочитал следующее:

“Джеймс Батлер Хикок, завещание.

Я, Джеймс Батлер Хикок, находясь в здравом уме и трезвой памяти, завещаю свое имущество следующим лицам:

1. 3 тысячи долларов я завещаю своей жене Агнесс Тэтчер Лейк.

2. 3 тысячи долларов и все свои галстуки я завещаю Моузесу Люку Милнеру.

3. 2 тысячи долларов я завещаю Марте Джейн Кенери.

4. 12 тысяч долларов и все мои личные вещи я завещаю Чарльзу Грегори Аттеру, человеку, вытащившему меня из лап смерти

Составлено в присутствии адвоката К.Д.Суэйлса,

Рапид-Сити, 25.07.1876”.

Вот так да! К своему презрению каюсь – забыл про все на свете.

- Я вот только с галстуками не понял,- удивленно сказал незнакомый мужчина.

Я не понял другого – откуда у Хикока такие деньги.

***


На следующий день я разбирался у Билла в палатке. В углу, тщательно запрятанный и завернутый в тряпки лежал какой то предмет. Я развернул его. Не стану описывать мое удивление, скажу лишь то, что там оказалось то золото, которое Билл не успел продать в Рапид-Сити. Я вспомнил фразу из завещания: “и все свое имущество”. То есть, помимо двенадцати тысяч, Билл оставил мне еще и это золото.

Обыскивая палатку Билла дальше, я мысленно благодарил его, тысячи раз благодарил и приносил извинения, за то, что не смог спасти ему жизнь и что не стал добиваться справедливого наказания для Маккола. А он его заслуживал, еще как заслуживал. Маккол опоздал со своей местью. Билл совершил страшный грех, но он раскаялся и искупил его, рискуя своей жизнью во благо людям в течение почти четверти века. Или Маккол был послан свыше и когда Билл искупил свой земной грех возмездие все-таки его настигло? Не знаю. Одному лишь Богу известно.

В одном из карманов куртки Билла я нашел листок, сложенный вчетверо. Развернув его, я прочел письмо, написанное рукой Билла:

“Дедвуд, 19 июля.

Моя дорогая жена Агнесс!

У меня всего несколько мгновений для написания этого письма. Ты посмеялась, увидев бы меня сейчас – я только что вернулся с занятий старательством. Завтра поедем снова. Я не ожидал и не ожидаю писем от тебя, но, тем не менее, всегда знаю, что верю своей Агнесс и живу только для того, чтобы любить ее. Ты знаешь, я бы никогда не поехал бы сюда, расставшись с тобою, если бы не был уверен, что это необходимо для нашего будущего счастья. Оно к нам обязательно придет, вот увидишь. Ничего, у нас еще будет свой дом, свои дети и тогда мы будем самыми счастливыми людьми на земле. Я почти наверняка уверен, что мне повезет здесь. Меня торопят, до свидания, моя дорогая Агнесс.

Постскриптум.

Если вдруг случится так, что мы больше никогда не увидимся, то выстрелив в последний раз, я нежно прошепчу имя своей Агнесс и желая счастья даже врагам, прыгну в бездну и постараюсь прибиться к другому берегу.

Д.Б.Хикок”.

Я дочитывал письмо со слезами на глазах. Как только я мог представить, что Билл бросит свою жену Агнесс, всего на всего увлекшись Джейн Каламити. Я ругал и презирал себя за такие мысли. Как я мог заподозрить Билла в такой гнусности? Впоследствии выяснилось, что я вовсе преувеличивал насчет отношений Билла и Джейн. Они были просто друзьями. Спустя годы Джейн отрицала все слухи о том, что некогда была любовницей Дикого Билла и даже то, что они были тайно помолвлены.

До сих пор остается загадкой, почему Билл не отправил это письмо, а может быть то, что я читал, было самым обыкновенным черновиком. У Агнесс я не интересовался.

Она приехала в Дедвуд спустя неделю после смерти Билла. На ней, как и на многих из нас до сих пор лица не было.

Разделив имущество Билла, как было сказано в завещании мы уехали из Дедвуда: Агнесс к себе домой в Огайо, Джо в Лос-Анжелес, Джейн вместе с Милнером, а я к брату в Колорадо. Я хотел разделить деньги по честному, на четверых, по пять тысяч каждому, но Джо, Агнесс и Джейн отказались, сказав, что нужно исполнить волю покойного беспрекословно.

Итак, мой дорогой читатель, кажется, я сказал обо всем, о чем хотел и благодарю тебя, что набравшись терпения, ты добрался до самого конца своего повествования.


ЭПИЛОГ

“Подлинная жизнь – это сон, полный волнующих теней, иногда он обрывается внезапно, скрываясь в более глубокой тени, подобной ужасному пробуждению от страшного кошмара”

К.БРЕЙХАН


Правосудие все-таки настигло Джека Маккола. В 1877 году судом в Шайенне он был признан виновным и повешен.

За деньги я мог практически не беспокоиться, ведь Билл оставил мне почти целое состояние. Через три года , наконец, покинул ряды холостяков, поженившись на Кэйт Ханингтон. Мы познакомились в 1878 в Нью-Йорке. Я не сдержал обещание, данное Джо и не переехал жить в Лос-Анжелес. Вместо этого мы с женой решили навсегда покинуть Штаты и уехать жить в Европу. Проведя незабываемый медовый месяц в Филадельфии, мы уже собрались ехать, выбрали будущее место жительство – Англию, как вдруг я понял, что есть своего рода якорь, который будет удерживать меня в Америке, пока я его не сброшу. И я попросил у жены месяц для того, чтобы завершить все свои дела.

Первым делом я посетил Иллинойс, навестив брата Билла, Лоренцо. Мне показалось, что узнав о смерти брата, он не очень сильно расстроился. Я передал ему некоторую сумму из денег, завещанных мне Биллом, сказав, что деньги по праву принадлежат Лоренцо.

Затем я на несколько дней остался в Колорадо, в Райфле, в особняке, который успел стать для меня родным. Попрощавшись со Стивом и его семьей, я пообещал, что сразу же напишу, как только разберусь с жильем. Затем я отправился в Дедвуд. Там вместе с Льюисом Шонфилдом мы перезахоронили Билла Хикока, и кажется, сделали его могилу самой большой и красивой на всем Маунт-Мориа, так называлось новое кладбище. Прощание с Биллом было очень тяжелым, так как я понимал, что, скорее всего, покидаю его навечно. Я несколько часов пробыл у его могилы и лишь с огромным трудом заставил себя уйти оттуда.

И последнее: я побывал в Абилине, на могиле Майка, впервые с тех пор, как его не стало.

Вот и все. Якорь был брошен и я навсегда покинул Америку, отправившись в страну, откуда несколько веков назад бежали мои далекие предки.

Джейн Каламити умерла совсем недавно. Она работала в труппе у Баффало Билла, однако, как вы помните, этот человек не отличался особой гуманностью, и когда Джейн больше всего понадобилась помощь, Коуди вышвырнул ее из труппы. В конце жизни Джейн много пила и ее последней просьбой было похоронить ее рядом с Диким Биллом. Эта просьба была исполнена.

Агнесс Тэтчер Лейк, так ни разу больше не выйдя замуж, умерла вдовой в 1896 году.

Стивен Аттер по прежнему живет Колорадо. Он уже очень стар, но я клянусь своей рукой, что он должен дожить до правнуков.

Джо Калифорния женился еще раз и теперь у него взрослый сын. Вместе с Френком Вебнером они несколько лет назад приезжали ко мне в Англию. Вебнер, правда уже умер, а Джо жив и видимо, совершенно здоров.

У меня сейчас двое детей и живем мы вполне счастливо.

Итак, я написал всю правду о Джеймсе Батлере Хикоке. Всю правду, все, что я о нем знал, и тем самым я вернул ему долг. Долг дружбы. Долг за все то хорошее, что Билл для меня сделал за годы знакомства с ним. Наверное, одним из главных событий в моей жизни является тот мартовский день, когда я в первый раз встретил этого человека. Трудно описать, что всегда значило и значит для меня имя Билла Хикока. Я никогда его не забуду. До своего самого последнего вздоха я буду помнить и благодарить его, с надеждой когда-нибудь еще раз с ним встретиться.

22.11.12

Рейтинг: 9.79
(голосов: 29)
Опубликовано 15.12.2013 в 12:58
Прочитано 1138 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!