Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я - Писатель» - это сайт, созданный как для начинающих писателей и поэтов, так и для опытных любителей, готовых поделиться своим творчеством со всем миром. Публикуйте произведения, участвуйте в обсуждении работ, делитесь опытом, читайте интересные произведения!

Ошибки молодости

Повесть в жанре Мелодрама, любовь
Добавить в избранное

Ошибки молодости


Ох, как болят ноги, колени. Сил никаких нет, хоть криком кричи. Какой сон? Аж, стонать хочется. Хотя стони, ни стони – никто не услышит, не поможет. Одна я. Вот, так и старость подкралась незаметно. Никогда не думала, что доживу до такого состояния. Старость. Одиночество. Никому ненужность. Вот и приходят мысли, что все надо делать вовремя. А, уж, если время упущено ни о чем не жалеть. Хотя вспомнить и призадуматься надо бы.

Намазала коленки мазью, вроде, полегче стало, сна уже никакого нет. Пойду, чай на кухню попью. Телевизор теперь двадцать четыре часа в сутки работает, а смотреть нечего. Ну, ни Дом, же, 2 на старости лет смотреть? Или фильмы с убийствами, что стало нормой. Смерть человека воспринимается, как, что – то обыденное, повседневное. После таких фильмов, откуда в людях сочувствию взяться? Политика? Так о своей, некогда великой стране с развитой промышленностью, ничего не говорят, все больше о соседних странах речь ведут, беспокоятся. Свои, и так, проживут. Привычные к выживанию.

С чашкой чая, печенюшкой, смотрю в окно. Ночь. Поздняя осень. Заморозки на почве. Листья почти все облетели. Природа готовится к зимнему сну. Желтые фонари освещают улицу, покачиваясь на проводах. Тишина. На меня нахлынули воспоминания.


Молодость. Последний звонок. Экзамены. Выпускной. Захар в белой рубашке. Пиджак на указательном пальце, как на крючке за спиной висит. Другой рукой меня обнял. Река медленно течет. Светает. Хорошо. Такая расслабленность. Жаркий поцелуй… И …


Домой пришла под утро и сразу провалилась в сон. Проснулась ближе к обеду. Дома никого. Все на работе. Первая мысль: « Что я наделала?». Посидела, подумала. Захар сказал, любит. После института поженимся. Так в институт еще поступить надо. Но ему – то волноваться нечего - папа в райкоме партии работает, пристроит куда - нибудь сыночка. А, я? У нас обычная, среднестатистическая семья . Папа - рабочий, мама служащая. Сестричка младшая сейчас у бабушки на каникулах в деревне.

Школу закончила хорошо, но гарантии, что, поступлю в институт нет. Там конкурсы большие. Да, и, куда поступать, не знаю. Не определилась еще.

Камешек в окно стукнул. Сердце ёкнуло. Захар? Нет. Лида, одноклассница пришла на речку зовет. День хороший. Можно и на речке провести.

Вода теплая. Накупались, наплескались. Хорошо. На облака смотрю. Красота. Но на душе не спокойно. Слышу:

- Варька, так, что, Захарка, все – таки уговорил тебя? Недотрога, ты наша.

Сердце, словно иглой пронзило. Кровь к голове прихлынула. Кисти в кулаки сжались. Все сразу померкло. Сил хватило спросить:

- С чего ты взяла?

- Так он уже всему городу разболтал. Тебя на всех углах склоняют.

Зубы сжала. В голове : « Держаться! Не раскисать! Не плакать! Не рыдать! Никто не должен видеть твои слезы! Сама виновата!».

Перевернулась со спины на живот. Уткнулась подбородком в руки. Кинула затуманенный набежавшими слезами взгляд на речку. Утопиться что ли? Словно издалека слышу :

- Варька, ты чего? Подумаешь. Он уже с половиной наших девчонок переспал. Меня еще в восьмом классе уговорил. Подпоил и все… Для него это, как соревнование. Чем больше, тем интереснее. Не переживай. Ни ты первая, ни ты последняя.

Закрыла глаза. Губу закусила. Какой стыд! Позор! Поверила. Любви захотелось. Срочно необходимо что – то предпринять. Из города уехать надо. Вот. И, как можно быстрее.

Собралась с силами. Встала. Равнодушно:

- Да не было у меня с ним ничего. Врет он все.

Свернула покрывало, полотенце.

- Домой пойду. А, то еще бог весть какие новости - сплетни о себе узнаю.

- Правда, что ль? Врет Захарка? Ну, извини. За что купила, за то и продаю. Не было у вас с ним ничего? Правда - не было? - в глазах Лидки недоверие.

- Врет он ! - и Лидке, - А, ты, подруга, сплетни не собирай, и не разноси, - повернулась и пошла, чувствуя, что Лидка взглядом спину мне готова прожечь.

Сил хватило только до дома дойти. Дверь закрыла. Сползла по косяку. Уткнулась в полотенце и зарыдала. Все тело от рыданий сотрясается. Слезы никак не унять. Скоро родители с работы придут. А, я… Все. Хватит кукситься. Что сделано, то сделано. Назад ничего не вернуть. Нашла силы подняться, умыться, привести себя в порядок. Посмотрела в зеркало - вроде ничего выгляжу, только глаза красные. Ладно. Скажу, не выспалась.

Мама с работы пришла, папа в кресле с газетой сидит.

- Как, выпускной, доченька? Что – то невеселая ты сегодня?

- Со школой распрощалась. Жалко, - наклеив улыбку на лицо, ответила я.

- Ни о чем жалеть не надо. Во взрослую жизнь вступаешь. Все нормально, - из - за газеты отозвался папа.

- К тете Зосе поехать хочу, - я сразу решила расставить все точки над и.

- К чему такая спешка? Дома побудь. Отдохни. Успеешь еще самостоятельной стать, - накрывая на стол, проговорила мама.

За ужином убедила родителей в необходимости поездки к тете Зосе, сказав, что на месте проще будет определиться с профессией. Хоть, закончила школу, я хорошо, но в институт все - равно поступить сложно. Может в техникуме придется учиться. Решили, что мама возьмет отгулы на работе и вместе со мной поедет к своей золовке.

На следующий день ко мне во второй половине дня пришла Лида. Предложила сходить в кино на последний сеанс.

Смотрели индийскую мелодраму « Любовь в Кашмире». Напереживалась, наплакалась, такая любовь. Только в кино, наверное, и бывает настоящая любовь. Вышли из кинотеатра. Поздно уже. Почти ночь. Слышу голос Захара:

- Варвара! Поговорить не хочешь?

Лида куда - то исчезла. Смотрю, Захар в компании ребят стоит. Подошла.

- О чем мне с тобой говорить? О сплетнях, которые ты распускаешь?

Захар опешил. Ребята с усмешками на него смотрят.

- Но… Ты это… Сбавь обороты, - и с презрением, - Бывшая недотрога. С ребятами больше ни с кем попробовать не хочешь?

-Уметь надо, чтобы пробовать, что было, а не тряпочкой махать! – я еле сдерживала себя от обиды и злости.

Ребята ухмыльнулись. Захар аж побелел от такой наглости:

- Да я тебя сейчас…, - замахнулся.

Я стою спокойно.

- Хватит, Захар, - твердо произнес кто – то из ребят. И, мне, - А, ты, Варька, домой иди. Хочешь, проводим? По - доброму, нормально проводим…

-Обойдусь, - развернулась и пошла.

Чего мне стоило это показное спокойствие… даже описывать не стоит. Домой идти нет смысла. В комнате не сдержусь, разрыдаюсь, только родителей разбужу, напугаю. Пошла на речку. Медленно, медленно вода течет. Дорожка лунная. Тихо. Красиво. А у меня сердце из груди выскочить готово. Кровь в висках стучит. В глазах темно. Как все плохо. Какая же я дура. Что делать? Есть ли какой - нибудь выход из этого?

Вроде одна на речке, а впечатление такое, словно из кустов за мной множество глаз наблюдают. Ну, и пусть. Мне теперь ничего не страшно. Я сама себя боюсь. Попадись сейчас Захар, на месте убила бы без всякого сожаления.

Всю неделю почти не выходила из дома. Лида больше не появлялась. Видимо чувствует, что подло поступила, подстроив мне встречу с Захаром. В один из вечеров зашел Миша, одноклассник. Занес книжку - « Пособие для поступающих в ВУЗы - « Биология», хотя у меня такой книги не брал. Сказала - книга чужая. Извинился, хотел уйти, но мама пригласила его поужинать с нами. Остался. За ужином мама с ним, в основном и беседовала. Мне даже есть расхотелось. Кусок в горло не лез. Видеть никого из одноклассников не могу. Мама же, наоборот, чувствуя, что у меня плохое настроение, предложила Мише после ужина послушать у меня в комнате пластинки. Он, молча, прошел к проигрывателю. Я присела на краешек кровати. Разбирая пластинки, Миша искоса поглядывал на меня, не решаясь заговорить. Услышав нежный голосок Майи Кристалинской, еле сдержала слезы. Мишка, отвернувшись к окну, сказал:

- Закрой за мной дверь. Пойду я. Поздно уже.

Стоя в прихожей, попросил :

- Можно я писать тебе буду?

- Не зачем, - мрачно ответила я.

-Я все - равно напишу…

Я, молча, пожала плечами.

Через день мы с мамой уехали к тете Зосе.


Тетя Зося, папина сестра, моложе его на двенадцать лет. У них одна мама, а папы разные. Так – что у меня с папиной стороны бабушка родная, а дедушка нет, но я их очень люблю, хотя бываю у них редко, живут они в Казахстане, в Чимкенте.

Тетя Зося живет в Ленинграде.

Мама недолюбливает тетю Зосю, считая ее ветреной. В свои двадцать семь она уже дважды побывала замужем и, говорит, что сейчас в поиске.

Я слышала разговор мамы с папой:

- Хоть бы ты с ней поговорил. Мужиков, как перчатки меняет. Никакой серьезности. Еще пару, тройку лет и вообще может одна остаться и без мужа, и без детей.

-Я не понял, мне, что ей мужа искать или разговоры вести? Сама с ней говори. Это ваши, женские проблемы. На работе у нас мужики все женатые. С молодыми я ее знакомить не собираюсь. Возраст надо учитывать. Есть вдовец, но, зная Зоську…- пробасил папа, пожав плечами, - Тебе надо, ты и беседуй.

Мама у меня хоть и симпатичная, привлекательная женщина, но тетя Зося, по сравнению с ней, просто красавица. И причесочка, и маникюрчик. Всегда в меру подкрашена. Работает парикмахером в мужском зале.

- Мужчины менее капризные, - говорит она, - А в женском - придет мадам - три волосины, а ты из нее красавицу делай. В женском зале пусть кто хочет тот и работает. Мне с мужиками вольготнее.

Вот к этой тете Зосе и приехали мы с мамой. Живет она на Тургеневской площади в коммуналке. Как она сама выразилась - последний муж - жмот при разводе - размене себе отдельную квартиру выменял, а ее, бедненькую, обделил в коммуналку поселил. Соседи у нее – две сестрички пенсионерки и старик - блокадник. Люди культурные, спокойные.

Комната у Зоси большая метров двадцать, два окна, третий этаж. Её кровать в нише за шкафом стоит. Очень удобно, как отдельная спальня. Я пока буду спать на диване. Но, как только решится вопрос с поступлением, мне надо будет перебираться в общежитие. Как сказала Зося - женщина она молодая и, ради меня, от личной жизни отказываться не собирается. Мама осталась таким заявлением не довольна, но… золовка, есть золовка. Погостила мама совсем немного и уехала, пожелав мне поступить в институт и, наказав блюсти себя.

-Наблюла уже, - подумала я, но маме ничего не сказала.

Решила поступать в ЛФЭИ им. Н.А. Вознесенского (Ленинградский финансово – экономический институт). Институт хороший на Садовой, недалеко от Гостинки и Невского. Заплатила за месячные подготовительные курсы, сейчас вся в учебе.

В институт поступила, но радости особой нет.

Похоже я беременна. Вот тебе и « любовь» Захарки и моя глупость. Даже не знаю, что делать. Мне семнадцать лет. Я несовершеннолетняя. Время идет. Рожать? А, как же учеба? Что я родителям скажу? Захара я ненавижу. Не знаю, как отнесусь к его ребенку, ведь это же его семя. Мутит постоянно. Кошмар, какой - то. Зося вся в « личной жизни», поговорить некогда. И, о чем? Что я ей скажу?

Сидели, ужинали. На меня накатила рвота. Еле добежала до туалета. Зашла в ванную, умылась. В комнату идти не хочу. Зося - женщина, наверное, все поняла. В ванной веревки натянуты…

- Варька, открой немедленно! - стук в дверь.

К стене кафельной лбом прислонилась, слезы текут… себя жалко… выхода нет…

- Открывай! Дверь выломаю! - встревоженный Зоськин голос.

Открыла задвижку. Зоська, как молния влетела в ванную.

-Дура! Марш в комнату! Разберемся!

Уже сидя в комнате:

- Ненормальная! Сколько уже?

- С двадцать третьего июня…

-Выпускной?

У меня только хватило сил головой кивнуть.

- Он, то, знает? Что говорит?

-Ничего. Гад он, паразит, - только и смогла сквозь всхлипы выговорить я.

-Может оно и к лучшему, - протянула Зоська, - А, то, твой батька, братец мой, таракан усатый, головы нам поотрывает.

- Почему таракан? Он больше на медведя похож.

- Какая разница, кто тебе голову оторвет? Таракан или медведь, - подумала, - Знакомые у меня есть, с абортом я договорюсь.

-А, это не страшно? - поинтересовалась я.

- Не страшнее твоего нынешнего положения, - и, посмотрев на меня, - Не боись. Я их сколько переделала. Ничего, живу. И ты переживешь. Хорошо, что жалеть не будешь, не от любимого. А, козлы, пускай сами по себе живут. Им дети не нужны.

- А, какой он? - тихо спросила я.

- Маленький, живой. Ты о нем не думай. Не жалей. Папашу его вспоминай, - легче будет.

Я задумалась. Теперь мне уже стало жалко этого крохотного, не рожденного ребенка, который уже есть, он хочет жить, а я, его мать, убью свое дитя. И об этом убийстве Зося говорит с таким спокойствием, как о чем - то обыденном. Просто - помеха в жизни, которую необходимо устранить.

-Все надо до первого сентября успеть сделать, чтобы ты на занятия со спокойной душой пошла, - как сквозь сон, услышала я Зосю.

Со спокойной душой? Какая может быть спокойная душа у матери - убийцы? Мне стало страшно. Холодно. Я сцепила кисти рук в замок. Закрыла глаза. Только бы не завыть. Сердце кровью обливается. Я не знаю, что делать. Как поступить?


В приемном покое меня предупредила сестричка:

-Ты у нас без документов. Не плановая. Последней пойдешь. В палате ни с кем не разговаривай. Молчи. Разговоры постарайся пресечь. А, то и врачей, и меня подведешь. Все поняла? Вечером я тебя выпровожу. Все останутся до утреннего обхода, ты нет.

Я, молча, кивнула. И без ее напутствий ни с кем разговаривать не хотелось. На душе тяжело. Словно, кошки скребут. Может не надо ничего делать? Ведь ребеночек жить хочет. Это мой ребенок. Только мой. Я его мать. Не нужен ему никакой отец. А, уж такой, как Захар, и подавно. Сомнения раздирали меня на части. Теперь судьба ребенка была в моих руках. Только я за все несу ответственность.

В палате легла, отвернулась к стенке и все. На душе тяжесть. В голове пустота.

Пошел поток. Я повернулась к двери. Бледно – зеленые женщины, молча с кружками – льдом в руках заходили в палату, ложились на кровати, лед на живот. Нерадостное зрелище.

Все! Я убила своего ребенка! Боль! Не физическая, хотя все делается без наркоза, моральная, просто убивала. Губу до крови закусила. Сил нет. Чудовищная тяжесть о невозможности возврата словно пыталась расплющить меня. Что я наделала! Этого ребенка больше никогда, никогда на белом свете не будет. Я распорядилась его судьбой. А все души подвластны только Богу! Моя взрослая жизнь началась с убийства.


Дома у Зоси никак не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок. Тяжело. Забылась. Уснула.

Ясное небо, воздушные облака, ромашковое поле, ветерок, жаворонок в небе поет. И голос нежный, нежный:

- Мамочка, зачем ты отняла у меня жизнь?

И маленькое белое облачко уплывает от меня ввысь…

Проснулась мокрая, в холодном поту. Сердце из груди готово выскочить. Дыхания почти нет. Кровь пульсирует в висках. Надо успокоиться. Встать. Попить воды.

Встала, еле удержалась на ногах. Стою в луже крови. Весь диван в крови…

-Зося, - только и смогла вымолвить я, теряя сознание.

Очнулась… Надо мной яркая лампа… Опять провал…

Я в палате. Рядом на стуле сидит Зося. На глазах слезы:

- Варька, прости меня…

Я понимаю. У меня больше никогда не будет детей. Я убила своего ребенка. А он забрал у меня возможность стать матерью, испытать счастье материнства. Всю вину перекладывать на Захара нельзя.


Время летит быстро.

Вот и пролетели пять лет учебы в институте с зачетами, бессонными ночами перед экзаменами, с поездками на уборку картошки в совхозы, с походами, с песнями под гитару у костра, с летними студенческими отрядами.

Сданы госэкзамены. Получен диплом. Я дипломированный специалист.

При распределении на работу попросилась в свой город.

Работаю в УНР экономистом. Со временем обещают дать жилплощадь.

Но я одинокая, не тороплюсь, есть более нуждающиеся. Живу с родителями. Младшая сестренка выходит замуж, будет жить у мужа.


-Варька! Если бы ты знала, какая я счастливая! Просто петь от восторга хочется! Так и распирает от избытка чувств! Хочу, чтобы все вокруг были счастливы! - Катька с сияющим лицом бросилась мне на шею, - Сестричка, ты моя родная золотая! Я такая довольная! - и, вдруг без всякого перехода, - Варь, а это ничего, что я раньше тебя замуж выйду? Я все - таки младшая. Приметы…

- Рада за тебя! А в приметы я не верю, - улыбаясь, ответила ей, - Что на роду написано, то и сбудется.

-А, что у тебя на роду написано?- хитро глядя на меня, спросила Катька.

-Хм, - задумалась. Вздохнула, - Своих племянников, детишек твоих воспитывать буду. Вот. Не встретила еще своего принца на белом коне.

- Не-ет-т, - протянула Катька, - Так не интересно. Ты у нас умница, красавица, институт закончила. Хозяйка хорошая, - внимательно посмотрев на меня, продолжила, - А, как же Мишка? Ведь он любит тебя.

-Не для меня он. Другая у него судьба, - отвернулась, чтобы Катюха не увидела набегающие на глаза слезы.

-Ну, почему? Он же добрый, хороший…

- Вот, потому, что он добрый и хороший не хочу ему судьбу портить, - ответила я, - Все! Хватит! Разговор окончен!

Катька надула губы. Обиделась.


На свадьбу приехала Зося с сыном Алешкой, маленьким двухлетним карапузом. Она в третий раз официально вышла замуж. Вроде удачно. Нашла себе « постоянного» мужа. Мужчина солидный, в годах, старше моего папы. Вдовец. Дети взрослые. А, уж, когда она родила Алешку, так он вообще на седьмом небе от счастья был. Как же сынок – « дядя» младше своих племянников, его родных внуков от дочери.


С Зосей беседовали на кухне:

-Я, как посмотрю, Варька, ты свою личную жизнь и не собираешься устраивать. Хватит уже горевать. Жизнь идет. Ты молодая, красивая. От ухажеров, небось, отбоя нет? Записала себя в монашки…

- Замолчи, Зося, не трави душу, - прервала я ее, - Мы с тобой решили эту тему не поднимать. Сама знаешь, судьба моя в том августе осталась, вместе с не рожденным ребенком…

На кухню зашел папа:

-Что ж ты замолчала? Продолжай, дочь.

Зося от неожиданности растерялась, пошла пятнами, хотела выскользнуть в прихожую. Но папа стоял в дверях, проскочить мимо него не было никакой возможности.

Я, молча, опустила голову.

Папа плотно закрыл дверь, чтобы наш разговор больше никто не услышал и, вздохнув, сказал, обращаясь ко мне:

- Рассказывай…

У меня спазмы перехватили горло, кровь застучала в висках… Он, видя мое состояние, подошел, обнял :

-Скажи, дочка. Легче станет, - и, Зосе, пытающейся выйти из кухни, - Стоять! Тебя я никуда не отпускал! Мы тебе ребенка доверили, а, ты…

Уткнувшись в папину грудь, я вспомнила, как Зося боялась, что папа нам головы по отрывает. Но, пусть уж лучше оторвет, зато будет в курсе дел. Сил моих больше нет. Устала держать в себе этот груз.

Сквозь слезы, всхлипы посвятила папу в свою тайну. Захара не выдала. Имя не назвала. Зная папу, боялась разборок.

Таким мрачным я его никогда не видела. В кухню заглянул Ефим, муж Зоси. Папа бросил на него такой взгляд, что тот быстренько ретировался, прикрыв дверь.

Воцарилось молчание. Я, вытирая глаза и нос, пыталась успокоиться. Тишину нарушил папа:

-Что дальше делать думаешь, дочь?

-Не знаю. Замуж выходить не буду. Не хочу никому портить жизнь. Семья, это в первую очередь семь Я. Без детей нет семьи.

-Детский дом?

- Нет. Этим я лишу человека возможности иметь собственных детей. На это я не пойду. Начала взрослую жизнь с убийства, не хочу продолжать ее во лжи. Маленькое, тянет за собой большее. Это, как снежный ком. Я хочу любить человека, полностью доверять ему. Ответного доверия хочу. Не смогу, чтобы со мной жили из жалости, принося себя в жертву… Да, лучше руки на себя наложить! В данной ситуации это меньшим грехом будет. Я не могу любимого человека лишить собственных детей. Это мой крест и нести его только мне.

- Ты это, дочка, брось. Голову такими мыслями не забивай. Даже не думай. Что сделано, того уже не воротишь. Но жить надо. С Мишей как думаешь поступить?

-Соберусь с силами. Нагрублю, нахамлю, чтоб расставание без горечи с его стороны было. Пусть лучше ненавидит, презирает… - заливаясь слезами, еле выговорила я.

Зося, отвернувшись к окну, смахнула слезу.

-Особо не груби. Я сам с ним поговорю…

-Не надо, па, - тихо попросила я, - Это только мое. Не надо мне было с ним переписываться. Но мне так плохо, так одиноко было. А, его добрые письма, словно отдушина, как лучик солнца…

- Неужели ты так нам не доверяла, боялась открыться?

- Запуталась, что делать не знала…

-Ладно. Не переживай. Матери с Катюхой ничего не говори. Не надо им знать этого, - помолчал, - Я все сделаю, чтобы тебя они не тревожили. Жить все - равно надо дочка. Крепись.

С Мишей решила поговорить после Катиной свадьбы, боясь, что данный разговор выбьет меня из колеи. А свадьбу сестрички я не хотела омрачать своим мрачным состоянием.


Катюха в белом свадебном платье, с воздушной фатой на голове, вся цветущая, светящаяся изнутри, вышла к жениху. Илья был поражен:

-Куколка моя…

Мама вытирала слезы. Я стояла рядом. Губы мои улыбались, в глазах была печаль, сердце плакало - мне никогда не доведется испытать этих чувств. Боже! Какая я несчастная! За, что мне все это? Почему мне досталась такая судьба? Когда я прогневила богов? Нет!!! Никого винить нельзя! Я сама во всем виновата! За свои поступки надо уметь отвечать! Нести ответственность.

Сзади подошел Миша. Ласково притянул меня за плечи, обнял, нежно прижал к себе:

- Когда ты такой же счастливой будешь? - услышала я его шепот.

Сжалась вся. Закрыла глаза. Нет!!! Только не сейчас этот разговор! Только не сейчас! Не время еще. Нельзя Катьке портить свадьбу.

Михаил, почувствовав мое состояние, разговор не продолжил, только покрепче меня прижал, чуть касаясь провел рукой по щеке и шее.

Мне захотелось прильнуть к его груди, выпустить всю накопившуюся боль и в голос зарыдать. Нельзя! Хорошо, что глаза закрыты. Только бы не полились слезы. Еще немного и я не выдержу.

Михаил развернул меня к себе. Я уткнулась ему в грудь. Не выдержала. А, он, чувствуя, как мокреет его рубашка, осторожно погладил меня по голове, коснулся губами щеки.

Как после такого оттолкнуть его от себя? Оскорбить? Как? Надо! Я обязана это сделать! Я не имею права дать ему надежду!


Выпила для храбрости. Попросила Мишу пройтись, чтобы проветриться. Он чувствовал мое состояние. Весь день не отходил от меня ни на шаг.

Я не помню этого разговора. Я что – то говорила, кричала, ударила его по лицу… Он пытался меня успокоить, уговаривал… Не помню… Нахамила … Убежала… Спряталась в кустах… До синяков, до крови искусала руку, чтобы по всхлипываниям и скулежу он не смог меня найти … Миша еще долго метался по аллеям… Я из укрытия не вышла… меня он так и не нашел.

Через неделю Михаил завербовался и уехал на север на пять лет.


Возвратился в свой город Михаил через восемь лет с женой и двумя детьми - дочкой Варенькой, трех лет и полуторагодовалым сыном, Антошкой.

У Катюхи сын Кирилл в этом году пойдет в школу. Сама она сидит дома с годовалой Леночкой.

Я, по настоянию мамы, все - таки вышла замуж. Счастья в замужестве нет. Муж, Петр, ровесник папы, вдовец. Его взрослые дети, дочь с сыном, почти мои сверстники, ненавидят меня. Замуж пошла, как в омут нырнула. Надоели мамины придирки со «старой девой» и откровенные ухаживания мужчин на работе. На работе ухаживания прекратились. Дома постоянная ревность. Видеть Петра уже не могу, надоел хуже горькой редьки. Папа почти перестал со мной разговаривать. Сначала пытался отговорить от такого замужества, потом, видя мое состояние, просто махнул рукой и всё, сказав:

-Жаль мне тебя, дочь. Наплачешься ты еще и с замужеством и с характером своим. Портиться он у тебя в последнее время стал. Порой становишься злая, просто невыносимая. Ладно, Петька не сахар, детей рожать ему не надо и в любой момент сможешь развернуться и уйти без сожаления. Плохо, что жизнь у тебя так тяжело складывается. И маме твоей мне никак не объяснить, что не нужно тебе пока замуж идти. Уперлась и все тут - « не умру спокойно, пока Варина судьба устроена не будет». По ее – то возрасту и здоровью, до ста лет доживет, а тебя от « доброты душевной» на муки толкает. Сама того не понимая, что нельзя чужой судьбой распоряжаться. До сих пор пример перед глазами стоит. Помнишь, в соседнем подъезде Оксана жила? Так, вот мама - то ее болела постоянно и все просила: « Доченька, ты уж дождись моей смерти, потом замуж выходи. Не хочу я в своей квартире чужих мужиков видеть». А умерла мама, когда Оксана уже на пенсию вышла. Какое тут замужество. И пережила то Оксана маму всего на два года. Вот тебе и судьба. Так и вижу ее перед глазами гуляющую с собачкой. Она сама тяжело, грузно идет и собака также рядом с одышкой плетется. До сих пор душа о собаке болит. Я в командировке был, когда Оксана умерла. Куда та собака делась, не знаю. То ли родственники на живодерню сдали, то ли в хорошие руки пристроили. Хочется думать, что все - таки в хорошие руки отдали. Им - то ни Оксана, ни собака нужны не были.

Вот так я и живу. Петр ревностью совсем замучил. Домой идти, никакого желания нет. Тихона, сына его встретила. Думаю, что специально встречи со мной искал. На работе задержалась. Шла, поздно через парк. Тут он из темной аллеи выходит, как привидение. Мне, аж, жутко стало. А он нагло так:

- Что, только со старичками нравится? Молодые не прельщают? Может, ты им сама не нужна, стерва смазливая? Или, давай, попробуем?

Меня, как прорвало:

- Шел бы ты, сынок, лесом! А, не ночами по паркам шлялся? Дома заждались, небось? По бабам, думают, их папка бегает. А он мачеху свою решил ублажить, да на путь истинный наставить! Так, вот, запомни, ты мне не нужен! А с кем мне нравится и, что мне нравится не тебе судить! От вас мне ничего не надо! Все, что отец ваш с матерью нажил, вам достанется. Себе копейки не возьму. Так и сестре передай! Будешь надоедать или запугивать, папашу твоего на вас напущу. Мало не покажется! Сам знаешь, ночная кукушка, дневную, всегда перекукует!

Тихон растерялся. Не ожидал от меня такого отпора:

- Чокнутая какая - то. В психушку тебя надо сдать, или на цепь со строгим ошейником посадить! Ненормальная!

Развернулся и ушел в ночь.

А, я осталась, как оплеванная, стоять посреди аллеи. От такого выброса энергии, силы оставили меня. Еле – еле доплелась до лавочки в тенечке и дала волю слезам. Сижу, рыдаю, себя жалко. Ну, что я такая несчастная? Ни наследство мне их, ни папаша не нужны. Сейчас, после этого разговора, я это отчетливо поняла. Все, собираю свои вещи и ухожу. Благо есть куда идти. От УНР я еще до замужества получила отдельную квартиру. Почти и не жила в ней. Больше у родителей находилась. Одиночество в новой квартире тяготило.

Чувствую, рядом кто - то присел. Слезы вытерла, отвернулась. Места что ли мало? Лавочка эта понадобилась. Страха нет совершенно. Изнасиловать попытаются - глаза выцарапаю. Убьют - пусть убивают, чем так жить. Все - равно жизни никакой нет. Повернулась… Миша…

Растерянность, нежность, злость. Все чувства нахлынули одновременно.

-Ты, что, тоже случайно здесь оказался? - с вызовом спросила я.

- Не случайно. С работы провожал тебя.

-?!

-Я в отдалении шел, чтобы ты меня не видела. Все слышал, - усмехнулся, - Вмешательства не потребовалось. Сама прекрасно разобралась.

Я сидела опешившая, переваривая случившееся.

- Провожать он меня пошел, - выдала я, наконец, - Дома, что жена скажет?

- Кира знает. Дети спят. Никто меня искать не будет.

Подумала:

- Пойдем, чаем, по старой дружбе напою.

- А муж как же? - спросил Михаил.

- Мы ко мне пойдем. У меня своя квартира есть. Там переночую - посмотрела на Мишу, и так тепло, хорошо на душе стало, сил нет, - Посидим у меня вдвоем.


Никогда мне еще в этой квартире не было так уютно. Мишка с собой словно солнышко принес. Мне даже не надо было заставлять себя не думать о его жене. Её для меня просто не существовало. Были только я и Мишка. И даже годы разлуки куда - то исчезли. Неужели и я могу быть счастливой? Мне так хочется получить свое женское счастье. Я так устала от одиночества. Петр не в счет. Это просто ошибка – очередная ошибка для мамы.

Закончилось все постелью. Просто иначе и быть не могло. Боже! Какая же я счастливая. Ни за что, никому больше Мишку не отдам! Мой он! Только мой! Ну, и еще… папа своим детям. Хорошо, что они у него есть. В этом отношении я ему не помеха.

Два часа ночи, а нам все никак не уснуть…

Звонок в дверь прозвучал так пронзительно, что я просто кубарем скатилась с кровати, набрасывая на себя халат. Следом в прихожую бросился Мишка.

Слава Богу! Папа.

Увидев Мишку в трусах, папа, как вкопанный, встал на пороге.

- Проходите, дядь Коль. На кухню проходите, - нашелся, наконец Мишка, ускользая в комнату.

Мы с папой прошли на кухню, следом зашел Миша, на ходу застегивая брюки.

- Там Петр тебя обыскался, - садясь на стул, сказал папа, - В милицию и морг звонить собрался. Еле отговорили. Пойду домой позвоню ему, скажу, что у Кати заночевала.

- Можешь сказать, как есть. Я к нему больше не вернусь. Только вещи свои заберу и все.

Папа посмотрел на Мишку:

- А с Кирой как?

- Пока не знаю. Она в курсе, что я Варьку люблю. А после нашего с вами разговора, это я когда в отпуск с севера приезжал. Мы с вами два дня на рыбалке провели, - я от плиты бросила удивленный взгляд на Мишу, - А рыбу свежую для дома потом на рынке купили. Я к себе приехал и в запой ушел. Хорошо отпуск был. Очнулся, Кира рядом лежит. Я в шоке, она в слезы. Было, что у нас с ней, не было, до сих пор не знаю… Посмотрел на нее, на плачущую, Варьку представил… Так и поженились. Ну, а там уже детки пошли. От детей я не отказываюсь. Мои дети, всегда моими и останутся. Кира молодая еще. Решим вопрос. Варьку еще спросить надо, как она?

- Я счастлива! Никогда такой счастливой не была! Ни о чем сейчас не хочу думать. Счастьем хочу насладиться! - замолчала, пытаясь унять сердцебиение, - Па, прошу тебя, не забивай мне сейчас ничем голову…

- Так я пойду…

Мишка усмехнулся:

- Как в анекдоте? Даже чаю не попьете?

-Мне лучше уйти. А, то сейчас еще что - нибудь вспомнишь, о чем мы с тобой разговаривали…

-Так интерес у нас один - Варька…

Тут, уж, я:

- Ну - ка, колитесь… О чем беседовали?

- Пойду я. Петьку успокоить надо. Вы сами здесь обо всем поговорите.

Пока ничего не решили. Мишка сказал:

- Будет день - будет пища. Утро, вечера мудренее.

На работу я шла с твердым намерением, вечером забрать вещи от Петра.


До работы летела, как на крыльях! Настроение чудесное! Все прекрасно! Меня просто распирало от счастья! Как все хорошо!

Целый день была в приподнятом состоянии. Во время чаепития бухгалтерские барышни поинтересовались:

- Варвара Николаевна, посвятите нас, что произошло, вы просто светитесь от счастья?

С улыбкой ответила:

- Встретила любимого человека.

- А, как же муж?

- Муж – объелся груш, - засмеялась я, - Все, девочки, о муже больше ни слова.

- Ну, и правильно, - промолвила пожилая главбушка, - старый он для вас. Этот – то, хоть помоложе?

-Ровесник…

- Так, это же Миша, - протянула счетовод Настя, поправляя очки.

Теперь моя очередь настала удивляться:

- Ты – то откуда знаешь?

- Мы его все знаем. Он вас каждый вечер с работы провожает. Только идет в сторонке, чтобы вы его не видели…

- Все. Разговоры закончены. За работу, - прервала Настю главбух.


Мне уже за тридцать. Никаких разговоров и сплетен я не боюсь. Это раньше меня можно было ввести в краску. Мне было неудобно подлецу в лицо сказать, что он негодяй. Сейчас я перешла этот рубеж. И, как говорится, могу резать правду – матку не смущаясь. Все приходит с возрастом. Становясь взрослее, набираешься опыта, а вместе с ним появляется бескомпромиссность – в хорошем смысле этого слова. Поэтому вечером, идя на объяснение с Петей, чувствовала себя абсолютно спокойно.


Петр был дома. Пояснив ему ситуацию, пошла в комнату, собирать вещи.

Петя налетел на меня, как коршун. Резко развернув, шибанул об стенку. Такого я не ожидала. Мы прожили с ним почти два года. Он ни разу не повысил на меня голос. А, тут… схватив за шкирку, ударил по лицу… Я попыталась дать отпор. Это еще больше разозлило его:

-Сучка! Никуда не пойдешь! Я лучше убью тебя, чем будешь таскаться с другими…

Схватив меня за горло, он с такой силой сжал руки, что я, действительно, попрощалась с жизнью. Но было чудовищно обидно, я не боялась смерти, но в этот момент, когда я только стала возвращаться к жизни, почувствовала себя счастливой, мне совершенно не хотелось умирать.

Увидев бешенные, налитые кровью глаза Петра, я поняла, что спасти меня может только чудо…, теряя сознание, услышала настойчивый звонок в дверь…

Пришел папа:

- Пиво купил. Дай, думаю, зайду, проведаю. Давно у вас не был. Посидим пивка попьем. Таранька у меня есть, - заходя на кухню, сказал папа, сделав вид, что не заметил беспорядка.

В комнате, растирая шею, пытаясь отдышаться, я старалась прийти в себя.

С улыбкой вышла на кухню:

- Папуля, рада тебя видеть.

- Я не вовремя?

-Ну, что, ты, - пропела я, с трудом сдерживая слезы, - Ты, как всегда, кстати…

-Присаживайся, Николай, - ставя на стол бокалы, сказал Петр.

Я быстро ретировалась в комнату, собрать документы, мне уже было не до вещей. Бог с ними, пусть остаются. Потом заберу.

Посмотрела на себя в зеркало. Отражение не порадовало. Видок еще тот… на шее сине – красные пятна - проступающие синяки, кровоподтеки.

Переоделась – платье после «разговора» с Петром слегка потеряло товарный вид.

На шею кокетливо повязала газовый шарфик. Сумочку в руку и на кухню.

- Ну, что, дочка, проводишь? Поговорить немного хочется, - увидев меня, вставая из – за стола, сказал папа.

Я, молча, кивнула. Петр не возражал.

Выйдя из подъезда, я кинула взгляд на окно. Петя, опершись на подоконник, злобно смотрел нам вслед.

-Не оглядывайся. Горшок с цветами на голову полететь может. Плохо ты, дочка, Петьку знаешь, - быстро ведя меня под руку, сказал папа.

Отойдя от дома подальше, папа усадил меня на скамейку:

-Досталось тебе, доча? - я, молча, кивнула, - Убить, тебя Петька не убил бы, а покалечить мог. Вовремя я пришел. Со мной он связываться не будет. Вот, как бы Мишка с ним не разобрался… Молодой он, горячий… Из института из – за тебя вылетел… - увидев мой изумленный взгляд, махнул рукой, - Ну, вот, опять, проговорился… Ни о чем не спрашивай. Сами разберетесь.


Дома Михаил, увидев мою шейку, пришел в ярость:

- Убью паразита!!!

Мне стоило больших трудов успокоить его.

Перевела разговор на институт.

Оказывается, Мишка сразу, как только Захарка Фомин стал распускать обо мне сплетни, хотел с ним разобраться. Но, родители, прознав про это, быстренько отправили его к тетке, готовиться к институту. И, уже на каникулах, приехав в родной город, Мише удалось «поговорить» с Захаром.

-Да, всего – то пару раз дал по этой наглой Фоминской роже… Удар не рассчитал… Без двух зубов Захарка остался… Тут его мамаша подключилась… На папочку надавила… А, у него связи… Прощай институт. Привет армия. Хорошо, папашка у него человек порядочный. Поговорили мы с ним:

-Знаю, с «гнильцой» сынок мой. В мамочку. Может, перерастет. Жена настаивает на статье. Так, тебе уж, лучше в армию. Похлопочу, чтоб в хорошие войска определили.

Вот, так я и попал в ВДВ. Не жалею. Армия хорошая школа. Друзья. В общем, все нормально.

А, тебя я класса с восьмого из школы провожал. Всегда шел в отдалении. Ты внимания на меня не обращала.

На выпускной мама уговорила меня новые туфли надеть.

Костюм, туфли – все должно соответствовать. А у них колодка неудобная. Я, чтобы ноги не растереть, пошел, переобулся.

Вы за это время все по парочкам разбрелись.

Так я и потерял тебя…

Потом, после кино, тоже провожать пошел.

Ты на речку.

Я следом.

Села. Обхватила колени, уткнулась в них, зарыдала…

Стою в кустах, сердце кровью обливается… Сделать ничего не могу… Знаю, только хуже будет… Испорчу все… Вот, тогда понял все и решил с Захаром разобраться.


Михаилу еще предстояло объяснение с Кирой.


Суббота. С утра вместе с родителями сходили к Петру за вещами. Пока родители с ним общались на кухне, все собрала. Быть с ним один на один после « прощания» мне не хотелось.

Всю дорогу домой мама меня « пилила». И, дочь я плохая, и ужиться ни с кем не могу, и мужа не ценю, и бросилась на шею женатому мужчине с двумя детьми, чужую семью разбиваю… Мне, настолько надоели эти нравоучения, что я чуть не сорвалась, и не нагрубила. Но тут за меня вступился папа :

- Её жизнь и решать только ей. Хватит замуж уже сходила…

- Чем Петя плох?

-Ты, хоть сама - понимаешь? Стар он для нее. Пусть, сейчас, хоть немного, в счастье покупается. И, так натерпелась.

-Прямо, там, одни капризы. Все ты ей потакаешь. Старшенькая, - мама была очень недовольна моим разладом с Петром и не скрывала этого, - Когда Мишка был свободен, он ей был не нужен. С детьми - так на шее повисла.

Принесли домой вещи. Мама с Мишей даже не поздоровалась, чай пить не стала.

-Держись, дочка, - поцеловав меня в щеку, шепнул папа.

Пообедали вдвоем. Михаил пошел объясняться с Кирой.

На душе не спокойно. Знаю, как Мишка любит детишек. Варенька и Антошка для него словно лучик солнца. Что решит Кира? Михаил уходит от нее, а не от детей. И, что можно сказать женщине, с которой прожил более четырех лет? Нажил двоих детей. Не знаю. Хотя, она, выходя за него замуж, знала, что он любит другую… Миша не скрывал этого. Любит ли она его? Любила? Ничего не знаю. Места себе не нахожу. Мечусь, как тигрица в клетке.

Я с Петей меньше двух лет прожила. О любви не говорила. Обязательств никаких не давала. Общих детей нет. Расставание… Врагу не пожелаешь. А тут - дети! Она мать! Он уходит из семьи… Может, права мама, нельзя отнимать отца у детей? Голова просто раскалывается. Как тяжело. Что же он так долго? Вечереет. Что делать?

Звонок в дверь. Ноги, как ватные. У Миши есть ключи…

Открыла… На площадке Михаил… На руке Антошка. За руку Варенька.

- Ну, вот, мама, мы и пришли… Примешь? - вопрос в глазах.

У меня по щекам потекли слезы:

- Родные мои…

Схватила Вареньку… целую…

- Таксисту три рубля дать надо. Вещи забрать. У меня ни копейки, - услышала голос Миши.

Опомнилась… Схватила кошелек… Вытрясла деньги на тумбочку…

Какая я счастливая! У меня есть семья! Дети!

Вечером, уложив детей спать ( пришлось разложить кресло, подставить стулья), пошли на кухню.

- Есть выпить что -нибудь? До сих пор никак не успокоится. Руки дрожат, - начал Михаил, - Ты не представляешь, как это тяжело? Никогда не думал, что Кира такая… Знал, что меня не любит, дети ей не нужны. Но не до такой же степени : « Забирай своих выродков, чтоб духу вашего не было…» И, это, она о детях?! Как сдержался, не знаю… , до сих пор ее перекошенное от злобы лицо перед глазами стоит. До какой степени надо ненавидеть человека, чтобы так относиться к его детям? Это же наши с ней, общие, дети… Хотя про Варю, сказала - не от меня… Но, какая разница? Это ее ребенок… Наш… Я из роддома их забирал… - Мишке было никак не прийти в себя, - Неужели деньги значат все? Варя, объясни мне, может я совсем дурак? Вообще уже ничего не понимаю…

- Любимый, успокойся… Все хорошо… Мы вместе… Мы все вместе… Детки спят… Все будет хорошо… - начала я, обнимая Мишу.

-Нет. Ты только подумай?- отстраняя меня, сказал Миша, - Ей дети не нужны! Ладно я… Но, дети?- выпил стопку, продолжил, -У меня всегда твой пример перед глазами… Дядя Коля из Зоси все вытряс… Она поэтому к вам не приезжает… Боится… Все рассказала… И, как ты под капельницами лежала… И, как врачи тебе шансов на жизнь не давали… Потом еще почти полгода на уколах и таблетках… - я опустила голову, - Вы же, женщины, порой бываете непредсказуемы… сколько от криминальных абортов умерло? Нет такой статистики… Мужики, хоть и сволочами бывают, но мыслят по – другому… Вы же полностью с катушек слетаете… Ничего не понимаю… Квартиру, машину, деньги, что на севере заработал, все отдал. Так еще карманы вытрясла… Варька, у меня до зарплаты денег ни копейки нет…

Обняла, заплакала:

- Не переживай. У меня на книжке есть немного. Проживем. Главное - мы вместе. Дети с нами. Все будет хорошо!

Приближалась Горбачевская перестройка. Впереди маячили девяностые.


Как хорошо с Мишкой.

Семья, дети.

Сколько я об этом мечтала.

Я просто растворилась в любви.

Мне много не надо.

Я хочу обыкновенного человеческого счастья.

А оно и заключается в любимом человеке, семье и детях.

Если все живы, здоровы это и есть счастье.


По разному было принято известие о моем новом замужестве.


- С Петей не развелась, к Мишке бросилась. Двух детей себе на шею повесила. Так и знай, сидеть я с ними не буду. Внуками не признаю, - зло выговаривала мне мама, даже не смущаясь, что рядом стоит Миша.

-О чем разговор? - пробасил папа, - Бабка не хочет - дед с внуками посидит. Доверите ребятишек деду?

-Конечно, дядь Коль, - улыбнулся Мишка.


Катюха прямо повисла на Мишке, визжа от радости:

-Как здорово! Я так рада, что вы, наконец – то вместе! Петя - какое – то недоразумение. Никогда не могла понять Варьку, зачем она за него замуж вышла. Ведь любила она тебя. Только вы со своими, общими, детками не затягивайте. Ты даже себе представить не можешь, как Варька детей любит. Я даже своих, к ней ревновала. Как я рада за вас. Ты меня понял? Будут у вас свои детки?


- Обязательно, Катечка, - осторожно отрывая от себя Катьку, нежно целуя ее в щеку, говорил Миша, - Смотри, Илья приревнует.


-Ха-ха-ха, - закатилась Катька, - К мужу сестры он никогда ревновать не будет. Он тоже Варьку очень любит. Если бы ты знал, как он переживал ее замужество с Петром… - и, на ухо, чтобы я не услышала, - Ты даже вообразить не можешь, как он заставлял меня с ней поговорить… Но, ты же знаешь Варьку. Решила и все.


На работе меня все поздравляли. Инженер Виталий Денисович, пожав руку, сказал:


- Вот, теперь, у меня действительно никаких шансов нет. Вашему Михаилу я не конкурент.


- Виталий, оглянитесь вокруг, столько рядом прекрасных девушек, - мне хотелось, чтоб все были счастливы, - Настенька на вас заглядывается…

- Сердцу не прикажешь…


Вот так началась моя счастливая семейная жизнь.

Как белка в колесе - ясли, садик, работа, магазины, дом.

Но, мы вдвоем. Нас двое. Семья.

Тяжело, но все успеваем.

Очень часто Катюха с детишками гуляет. Идет со своими на прогулку, и наших, племянников своих, не забывает.


-Когда прибавление будет?- постоянный ее вопрос.


- Стараемся… стараемся…, - улыбается Михаил.

А, как только Катька уходит, нежно обнимает меня, осторожно успокаивая. Знает, как тяжелы мне эти разговоры. Это моя не проходящая боль, не заживающая рана… Но, я все - равно счастлива…


Время летит моментально.

Ребятишки школьники.

Зося родила второго сынишку.

У Кати двойняшки - мальчик и девочка.


- Хотели третьего, для нового холодильника, а получили целый комплект, - смеется она.


Ее разговоры о прибавлении в нашем семействе прекратились. Думаю, папа с ней поговорил.


Для детишек я мама.

Варенька поначалу еще спрашивала о «той» –« другой» маме, потом подзабыла.

Антошка Киру вообще не помнит.

Сама Кира продала кооперативную квартиру и уехала из города.

Михаилу от работы дали трехкомнатную.

Свою однушку я вернула в УНР.


Перестройка, перестройка… Кошмар какой - то…

Двадцать седьмой съезд КПСС - курс на совершенствование социализма, а не на построение коммунизма.

Почему? Непонятно

До перестраивались – « Прожектор перестройки», антиалкогольная компания, виноградники вырубили. Ни вина, ни соков - ничего нет. Одни талоны на продукты.

Куда все исчезло? Как корова языком слизала. Или облизала?

Прилавки все чистые. Как- будто в стране запасов продуктов не было.

Какие – то подачки американцев.

Ножки «Буша».

Взяли дачный участок шесть соток.

Мишка теперь там постоянно пропадает. Строит, грядки размечает. Антошка с ним. Помощник.


По телевизору – борьба с нетрудовыми доходами, демонстрация борьбы с коррупцией, каждой семье к 2000 году - отдельную квартиру.


- Ты в это во все веришь, наивная моя? – спрашивает Мишка.


-Миша, подумай сам, по телевизору на всю страну показывают, говорят, как это может быть неправдой? Неужели нас обманывают? Не могут же всю страну обмануть?


-Поживем - увидим, - вздыхает Мишка, - Мамочка, ты не забывай, у тебя дочка почти взрослая… твоей судьбы ей не хочу… как у вас отношения?


-Пока доверительные, - выдохнула я, - но боюсь, очень боюсь за нее. В зеркало стала заглядываться. Внешностью недовольна… «Нос, - говорит, - картошкой. У вас носы нормальные, у меня нет». Вот, что ей ответить?


-Скажи, что улыбка у нее красивая, - засмеялся Мишка, - и фигура хорошая. Девушка совсем. Невеста.


- Рано ей еще невеститься, - возразила я.


- Здесь ты не права. Пусть лучше раньше выйдет, потом разведется, чем… , - Мишка вздохнул,

- вот напиши ты мне тогда, хоть намекнула бы…

приехал … на крыльях прилетел бы… все было бы иначе.

Прости, прости… , - Мишка, целуя, схватил меня в охапку,

- Не сдержался… Ты не представляешь, как мне тяжело было, когда папа твой мне рассказывал.

Ты его не видела, он сам аж черный сидел.

Я его больше никогда таким не видел.

А после нашего разговора на Катиной свадьбе…

Да, какого там разговора… , - Мишка махнул рукой,

- у тебя истерика была…

Я встречи с тобой искал, а встретился с дядей Колей.

Тогда он мне ничего объяснять не стал.

Просто сказал: « Не береди ей душу. Плохо ей. Тяжело. Уезжай. Время покажет. Лечит оно». Я уехал.

Почему? Ну, почему ты молчала?


-Никому не верила, - почти прошептала я, - Тебя всерьез не принимала. Потом, от писем твоих, оттаивать стала. Поздно уже было. Ничего нельзя исправить…


-Слава Богу! Хоть, жива осталась. Если бы ты знала, как я, до сих пор, кляну эти новые туфли. Сколько раз пожалел, что маму послушал, одел, и, ночь в них не доходил…


- Ты, думаешь, что - нибудь иначе могло бы быть?


- С Захаркой не дал бы тебе наедине остаться.

Я прекрасно знал его отношение к девчонкам.

Он же к вам, как к чему – то второсортному относился. Зная, что любой его проступок наказан не будет.

Мать в нем души не чаяла. Все для него готова сделать была. Но даже ее он за человека не считал. Так, приложение к его капризам.

Я же его еще после армии встретил.

Опять, напакостить хотел.

Здесь я ему уже четко объяснил - хоть одно плохое слово о тебе и он покойник.

Позеленел весь: « Я тебе по - другому отомщу».

« Мне, лично, - говорю, - сколько угодно. За Варьку убью!»


- У него мама в прошлом году от рака умерла…, - сказала я.

-Знаю. В одном городе живем. Отец, видимо, любил ее. Сдал сильно. С женой Захар не ладит. Два пацана у него…


- Ты откуда знаешь? – удивилась я.


-К Варьке старшенький клеился…

Пришлось отвадить. Гнилой парнишка. Порченый, - видя мое изумление, пояснил,

- Ты думаешь, только у тебя душа о детях болит? Я отец.

У ребятишек сейчас возраст переходный. За ними глаз, да глаз нужен.

Антошка всегда со мной.

За Варьку беспокоюсь. Хоть бы выросла быстрее. Или ума набралась, или бы замуж вышла.

Вы, то, умные, хитрые, а, то дурочки доверчивые. Вот и вешают вам ребята лапшу на уши.

А, уж, если влюбитесь - вообще молчу. Ни мама, ни папа - никто не нужен.


-У меня все без любви вышло, - непроизвольно произнесла я.


-Знаю. Порыв. Лапша на ушах, - притянул к себе. Поцеловал.


-Я думаю, куда родичи исчезли? А они на кухне лижутся, - заглядывая в кухню, сказала Варька.


- Ты, дочка, с родителями по - уважительнее. Накажу, - усмехаясь, произнес Мишка.


- Ладно. Знаю, любите друг друга. Только, чтобы, как у тети Зоси не получилось - дяди младше племянников, - засмеялась Варька.


-А, что, такое, может быть? - встрепенулся Мишка.


-Да шучу, я шучу, - Варька хитро блеснула глазами, - Пап, тебя тетка , какая - то на улице спрашивает. В дом ее пригласить или выйдешь?


Мы с Мишкой переглянулись:


-У меня от мамы секретов нет. Приглашай сюда.


Через пару минут Варька привела в дом Киру…


Киру я видела только на фото.

Михаил вместе со своими и детскими вещами привез большой альбом с фотографиями.

Мишка любит фотографировать.

После появления детей он полностью реализовал себя, как фотограф.

Впервые рассматривая альбом, я пошутила:

-Ни дня без фото.

-Зато, как здорово, - сразу подхватил Мишка, - первая улыбка, первый зуб… И, заметь, все по датам, чтобы память была. Я сам оформлял этот альбом, - с улыбкой продолжил, - Смотри, - он аккуратно, ногтем подцепил последний лист - я думала – это обложка,- Любуйся, - там под тоненькой калькой была моя фотография. Я на школьном дворе, в форме, с растрепанными волосами и улыбкой во весь рот, - Узнаешь?

- Откуда у тебя это?

Мишка рассмеялся:

-Мне родители фотоаппарат на день рождения подарили. Вот я и таскал его с собой в школу. Учился фотографировать. Весна. На переменах все на улице. Вы с Лидой у турника беседуете. У тебя настроение хорошее. Светишься вся. Сашка специально тебя окликнул, чтобы я сфоткать смог. Классный кадр. Правда?

Я кивнула:

- Какие мы тогда беззаботные были. Как быстро летит время, - вздохнула я.

- Улыбнись, и, сейчас у нас все замечательно будет. Главное, мы вместе. Из прошлого мы возьмем только хорошее, все плохое забудем ради нашего будущего.

Больше десяти лет мы вместе. И, вдруг… Кира…


Хоть я и была ошеломлена, но почувствовала, как напрягся Михаил.

-Варя, - обращаясь к дочери, глухо произнес он, - Иди, побудь на улице. У нас серьезный разговор с Кирой Григорьевной намечается, - и, уже мягче,- Иди, дочка, иди.

Варька, почувствовав напряженную обстановку, опешила и, словно приросла к полу.

-Пусть дочь останется. Её этот разговор тоже касается, - произнесла Кира.

-Варя! Быстро ушла! – повысил голос Михаил.

Варьку словно ветром сдуло.

-Напрасно ты так, Михаил. Я за Варей приехала, - садясь на стул, сказала Кира.

Мы с Мишкой недоуменно переглянулись. Вообще что - то странное.

Расстегнув плащ, Кира продолжила:

-Ну, о том, что Варя не твоя дочь, я говорила, - притворно вздохнула, - Посуди сам, Мишенька, я одна, на север поехала за Денисом, - достала из сумки сигарету, закурила, - Пепельницы у вас не вижу…

- У нас не курят, - произнес Михаил.

Я, молча, с сушилки взяла блюдце, поставила на стол. Кира стряхнула пепел.

- Этот прохвост быстренько оттуда слинял. Я осталась одна, практически без средств к существованию, плюс беременная. Будь я дома, с абортом проблем бы не было . Но до дома далеко, а ты рядышком. Добрый, наивный. Очень удачно, что ты запил. Облегчил мне задачу, - усмехнулась она, - Любить я тебя никогда не любила, - затушила сигарету, - С твоей стороны тоже особой любви не было. Все по Варьке сох. Даже дочери ее имя дал. Но, к семье относился серьезно. Ничего не могу сказать. Молодец. Да… - протянула она, - Из - за твоей непонятной прихоти, пришлось еще и Антошку родить. И, от куда ты у Маши, фельдшера, оказался… Ума не приложу… Смена же у тебя была. У нас уже все готово было, чтобы от беременности избавится… А, тут ты, как черт из табакерки… Ну, а, там уже сроки…

Мы с Мишкой сидели молча. Кира закурила новую сигарету:

-Честно говоря, на Антошку я никак не рассчитывала…

Близостью ты меня не радовал, как обязаловка для тебя была…

Я женщина горячая, два раза в неделю мне мало… пришлось искать удовлетворения на стороне… с Антошкой с грудным ездила на свидания, пока ты на работе был,

Мишка сжал зубы, - Сейчас - то чего прошлое ворошить… Замужем я официально после тебя еще два раза была… Детей нет, - кинула на меня взгляд,

- Твоя - то любимая Варенька детишками тебя не порадовала. Нашими ограничились. Двое есть. С пеленками возиться не надо.

Понимаю… Для себя решили пожить, -

теперь уже я сидела, как натянутая струна. Михаил до боли сжал мою руку,

- Замуж в очередной раз выхожу.

Он начальник на стройке. Своих детей нет. Хочет полноценную семью, - с усмешкой, - Дитя ему нужно, - хмыкнула, - Дура я, что ли на пятом десятке рожать… да, и погуляла я хорошо. Не может у меня больше детей быть. Вот и решила я Варьку забрать… Он согласен. Дочь школьница. Старшеклассница. Тебе она никто. Варе твоей тем более…

- Она моя! - исправился, - Наша с Варей дочь! - тихо с яростью произнес Мишка, - Тебе я ее не отдам! Даже не мечтай!

-Да, не злись ты, Мишенька. Вы еще молодые. Может, кого и надумаете себе родить. Любовь вроде у вас не остыла…

-Во-о-н !!! Из моего дома ! Во-о-н! Чтоб духу твоего здесь больше не было! – взревел Мишка.

- Тихо. Тихо. Успокойся, - побледнела Кира, - Знаешь, ведь, что Варьке все расскажу…

Мишка вскочил. Я уцепилась за него:

-Миша! Мишенька! Родной! Прошу тебя… Не надо… - со слезами в голосе.

Мишку удержать пытаюсь, а у самой горло спазмами перехватило, слезы из глаз брызнули… Чувствую, сил никаких нет… Мишка обернулся, глянул на меня, схватил:

-Варенька… Варенька… Родная…

Кира, уже, стоя в дверях:

- Я завтра приду. Спокойно поговорим…


Мишка отпаивал меня и валерьянкой, и корвалолом, и пустырником…

Пришли Варя с Антошкой.

-Что у вас здесь было? Тетка, как ненормальная из подъезда выскочила, - и ко мне, - С мамой что? Ой, да и на тебе лица нет… Папа, что у вас было?

-Не сейчас, дочь, не сейчас. Попозже поговорим.


Антошка, молча увел Варю в комнату.

У меня сердце колотится, кровь в висках стучит, в глазах темно… Да и Мишку всего трясет. Так. Надо взять себя в руки, успокоиться. Детей перепугали. Вот, уж, действительно - неожиданная встреча. Что делать?

Ночь почти на дворе, а нам с Мишкой никак не успокоиться.

Дети уснули. Мы пошли на кухню пить чай. Мишка пытался меня успокоить. Какое там. Кира сказала, если вопрос не решим, все расскажет Варьке. Она ребенок. Хоть ей уже и пятнадцатый год, все - равно ребенок. Как она воспримет известие, что у нее не родная мать? Теперь окончательно выяснилось, что и отец тоже. Как такое девочке преподнести? Как она отреагирует? Зачем ей все это знать? Она наша дочь и ничья больше. Мы ее никому не отдадим.

- Не переживай. Официально я отец. Хочет Кира ее забрать, пусть обращается в суд. Вряд ли она будет судиться. Столько грязи поднять надо, а она замуж собралась. Не думаю, что ее новому мужу понравится, что имя жены, да и его тоже полоскать будут. Но, тогда надо Варьку подготовить. А как? Детская психика. Сломаем мы ее. Верить никому не будет. Ребенок совсем…

-Мишка, неужели меня постоянно будет преследовать мое прошлое? Все возвращается на круги своя. Это плата за мой грех. Господи! Почему же я такая несчастная? Знаю, виновата перед Богом! Как мне это искупить? Может уехать мне, чтобы тебе и детям жизнь не портить? Ведь все из-за меня. На Кире женился, чтобы мою судьбу не повторила. Но дети – то в чем виноваты? Почему они должны страдать из-за наших ошибок? Ничего не знаю… Ничего…

-Я знаю! – прозвучал Варькин голос.

Мы с Мишей чуть не подпрыгнули.

-Вы так выясняете отношения. Ищете выход. Что скоро весь дом разбудите, - сказала Варька, заходя на кухню, - Что на меня так смотрите? Я давно все знаю. Бабушка моя родная, мать отца моего Дениса, года два тому назад приезжала. Сгинул он. В тюрьме, кажется, убили. У нее, кроме меня никого нет, как оказалось. Он ей все на свидании рассказал. И о папе, что знал, рассказал. Вот она меня через справочные, милицию и разыскала. Помните, я дома не ночевала? Вы тогда полгорода на ноги подняли. Я с ней на съемной квартире, во втором районе была. Позвонить не от куда было. Автобусы уже не ходили. Пешком? Полночи переться надо. Утром она вместе со мной первым автобусом и приехала. До дома довела. Я, когда дома появилась, к окну тогда подошла, ей махнула, что все нормально и все… Вам сказала, что с девчонками во второй район на танцы поехали. Нас, как малолеток не пустили. У знакомой переночевали. Вы сделали вид, что поверили. Потом мама какую – то сказку придумала о сдаче анализов…

Не знаю, какой у меня был вид, но у Мишки…

-Я вас люблю. Вы мои родители. Других мне не надо, - и, вдруг бросилась мне на шею, - Мамочка, родная моя, любимая… ни в чем ты ни перед кем не виновата… Никуда не уезжай… не бросай нас… - и зарыдала.

Я плачу. Варька плачет. Мишка нас успокаивает, а у самого слезы на глазах…


Вечером следующего дня пришла Кира. Разговаривать решили в комнате. Кира села в кресло, Миша тоже, я на диване. Дожидаемся Варьку. Кира закурила. Хлопнула входная дверь. Послышались голоса, смех… Варька с тремя парнями ввалилась ( иного слова подобрать невозможно) в комнату. Увидела Киру, примостилась у нее на подлокотнике, изрядно ее потеснив. Двое ребят остались у двери, третий присел ко мне на диван. У всех в руках открытые бутылки с пивом. От Варьки несет таким амбре, хоть нос затыкай.

Варька бесцеремонно выхватила сигарету у Киры, отвернувшись, чтобы она не видела, сделала вид, что затягивается и, со словами:

-Фу –у, слабые, - сунула сигарету Кире в рот. Ту аж всю перекосило. Она сразу ее затушила. Попыталась встать. Варька, покачнувшись, схватила ее за шею. Ребята, хихикая , присосались к бутылкам.

Сидевший рядом со мной Валерка из третьего подъезда сказал:

-Дядь Миш, тут дело такое, вроде увлеклись мы все… В КВД вам всем проверится надо…,поэтому мы с Варькой и пришли, чтобы вы ее не ругали…,- отхлебнул из бутылки и продолжил, - Да… да… и Антошке тоже… На всякий случай.

Кира, не выдержав, вскочила, бросилась к двери. Мальчики сдвинули плечи:

- Такая, цаца интересная, познакомьте…

Отшвырнув одного, Кира выскочила в прихожую. Хлопнула входная дверь.

В комнате раздался такой ржач, я подумала, что нахожусь на конюшне.

Смеялись до слез. Варька первой пришла в себя и ломанулась в ванную.

-Что в бутылках? - раздался голос Миши.

-Чай, слабый чай… пиво мы на Варьку вылили, чтоб реалистично было с запашком…

- Ужинать с нами будете? - спросила я.

- Не…, домой пойдем. Варька попросила тетку разыграть…, правда, здорово получилось?

- Если бы Варька нас не предупредила, чтобы мы ничему не удивлялись, не знаю, какая бы у меня была реакция на такое представление… - промолвил Мишка, - Но, похоже, дорогу Кира в наш дом забудет.


После изгнания Киры жизнь вошла в свою колею. Дом, работа, у ребятишек скоро летние каникулы.

Только, после ее посещения, Варька стала часто задумываться, уходить в себя. Мы с Мишей «держим ушки на макушке».

-Боюсь я за Варьку, боюсь. Что у нее на душе? Как девочка все эти известия восприняла? Ребенок, совсем ребенок. О-ох… - качала головой я.

- Не боись, мать! Не такая уж она и маленькая. Но поговорить с ней надо, попробуй. Тоже душа не на месте. И, на разговор ее никак не вызвать, - сказал Мишка, успокаивая то ли меня, то ли себя.

Вечерами мы с Мишей, как обычно, на кухне. Зашла Варька, покрутилась, холодильник открыла, сморщила нос:

-Хочу…, не хочу.

-Ужинали недавно. Голодная? - спросил Мишка.

-Не знаю. Хочу чего – то, а чего – не знаю.

Мы с Мишкой переглянулись:

- А-а… - открыла я рот.

-Вы чего? - вытаращилась на нас Варька, - Родители… Мозги включите. Все нормально. Поговорить я с вами хочу…

У меня отлегло от сердца. Мишка заулыбался:

-Присаживайся. Поговорим. Мать дверь прикрой. Антошка уроки делает. Мешать ему не будем.

-Разговор не для Тошкиных ушей, - согласилась Варя.

Села. С чего начать не знает.

-С любого вопроса начинай, - не выдержал Мишка.

- Вот… Я поняла… Эта… Кира…, - Варька запнулась. - Григорьевна она моя родная мать?

-Да, – ответил Мишка.

-Как я с тобой оказалась мне бабушка Дуня объяснила. Мама Дениса Зайцева, моего папы. А, Антошка? Он чей?

- Мой родной сын…

-И…?- открыла рот Варька.

-Кирин. Твой единоутробный брат,- поставил точку Мишка.

Варька посидела, подумала, посмотрела на меня:

-А, мама, что?

Я опустила голову, ладонью прикрыла глаза, чтобы Варька не видела набегающих слез, сжала губы… сил не было даже слово вымолвить … Миша понял:

- У мамы только ты и Антошка.

-Не знаю, - произнесла Варька, - Но, хочется поставить все точки…, чтобы не возвращаться к этому… Что – то же произошло… ? Почему мама считает себя виноватой… виноватой, перед Богом. Это что? Или как?

В кухне повисла тишина. Сказать? Что? Имеет ли смысл? Поймет ли ребенок…? Нужен ли этот разговор? Или он уже назрел? Я молчала, боясь разрыдаться. Не хотела переживать все заново. Слишком тяжело. Я уже сама была не рада, что Варька затеяла этот разговор. Надо решать. Я не хочу, чтобы Варя совершала ошибки и, упаси, Боже, повторила мою судьбу.

-Понимаешь, Варя, - поборов себя, тихо начала я. Миша бросил на меня встревоженный взгляд,- Когда, я была, чуть постарше тебя… Я совершила ошибку… Порыв? Нет, наверное… Не знаю…,- я замолчала собираясь с мыслями. Надо, чтобы дочь знала… Пусть не все…, но знала… - Ошибка… Возможно… - я замолчала, не в силах продолжать. Миша взял меня за руку, слегка сжал кисть, словно желая поделиться своим теплом. Этим, он, словно, под питал меня энергией. Мне стало легче, - Результатом этого порыва явилось убийство…,- Варька широко раскрыв глаза с ужасом смотрела на меня, - Не бойся… Это только для меня было и осталось - убийством… Я сделала аборт… Убила живого, но не рожденного ребенка,- взгляд Варьки стал сочувственно - сострадательным, - Он, вместе со своей жизнью , забрал у меня возможность испытать радость материнства. У меня не может быть детей…- хоть я и крепилась изо всех сил, по щекам у меня текли слезы, - Предназначение женщины на этой земле - дать жизнь… У меня этой возможности нет… Я сама… и только я, виновата в этом…

-А, где в это время был папа? - прошептала Варька.

- Папа ничего не знал… Это был не его ребенок… И, если бы ни его теплые, добрые письма, меня, наверное не было бы на этом свете… постоянные мысли о самоубийстве…, - Мишка, слегка, побледнел, - Письма твоего папы спасли меня…, - у Варьки по щекам текли слезы:

- Не надо, мама! Не продолжай! Я все поняла! Не надо мучить себя, милая, родная, бедная моя мама…,- Варька бросилась ко мне и, целуя, - Молчи! Молчи… Прошу… Не надо…

А, я уже и так, не могла говорить… После таких откровений. Сил не было вообще. Я была, как выжатый лимон. Усталость. Чудовищная усталость навалилась на меня.

На кухню зашел Тошка:

-А, чего вы закрытые сидите?

- Торт ложками едим, - съязвила Варька.

- А, торт где? - опешил Тошка.

- Под стол спрятали.

-Вы шутите так?- на большее Тошки не хватило, - Что у вас здесь происходит? - бросил взгляд на меня, - Мама, что с тобой? Они тебя обижали?

-Вот… вот… еще садистами нас сделай. Куда шел, туда и иди,- выдала Варька.

-Попить хотел.

-Пей, и двигай отсюда, - опять Варька.

-Варя, - укоризненно произнес Мишка.

-Все. Пойду, проветрюсь. Голова опухла от ваших откровений, - Варька пошла к двери.

-Ты, хоть, поняла?- вслед ей бросил Миша.

Варька уже в дверях повернулась:

- Поняла.

-Что?

- Дураки вы оба молодые были.


После нашего разговора, отношение Варьки к нам изменилось. Оно словно перешло в другую стадию. В более доверительную, что ли… Теперь она запросто заходила к нам на кухню с любыми вопросами и проблемами. Мы боялись, что наша девочка еще очень маленькая для серьезных разговоров. Теперь я стала сомневаться, насколько мы для нее компетентны. Порой ее вопросы ставили меня в тупик. Видимо проблема отцов и детей существует вечно. Вырастая, дети переходят на новую ступень развития, мы же остаемся в своем « прошлом» мире. Мишку она вообще за один вечер так достала, что он сказал:

-Проще отработать три смены подряд, чем попасть под шквал ее вопросов.

Меня она старалась не трогать, понимая тяжесть воспоминаний. Для понятия всего произошедшего, ей была интересна позиция Михаила. Его роль во всей этой истории.

-Пап, вот, объясни… Ты же всегда любил маму? - Мишка кивнул, - почему случилось так, что она оказалась одна со своими проблемами? Где ты был в это время?

-Она училась в Ленинграде, я в Харькове. Мы переписывались…

-Ты не понял… Почему, она в Ленинграде, а ты в Харькове?

Мишка задумался:

-Родители так, наверное, решили.

-Почему родители? Почему не ты? Любил ты, а не родители. А, решали они?

-Возраст, наверное…,- выдохнул Мишка.

-Не отвлекайся, и не списывай на возраст… Если любишь…

-Здесь ты не права. Ты любовь ставишь во главу угла, без головы. Прежде всего, головой надо думать…

-Вот вы и додумались до маминых проблем.

Мишка замолчал. Сказать ему было нечего.

-Ты знал, что ей плохо? Что у нее что – то случилось?

-Догадывался, но не думал, что до такой степени, - Мишка с печалью в глазах посмотрел на меня, - Вообще - то, дочь, ты права. Я понимал… Видел, как она рыдала у реки - плач души… и, в результате ничего не сделал. Не осознал всю трагедию до конца… письма - это не то… Действовать надо было… а, вдруг, при ее отношении ко мне, я бы только навредил и, вообще потерял бы ее? Не знаю…

-Варя, - вмешалась я, - На тот период я действительно, не воспринимала папу всерьез. Просто знакомый, одноклассник. Не более. Мне не нужна была его помощь, сочувствие.

-Значит в жизни все намного сложнее? Не так как в книгах и в кино, - задумчиво произнесла Варька.

-Варя, книги, фильмы - сюжеты из жизни. Но у каждого своя жизнь. Законов и формул для любви нет. Каждый случай индивидуален. За каждым, живые люди со своими характерами, проблемами, заморочками, тараканами…

-Какими тараканами? – вытаращилась Варька.

-Которые, в голове. Просто так говориться, - улыбнулся Мишка.

-Все с вами, родители, ясно. В смысле - непонятно ничего. Получается, что каждый в своей жизни решает сам. Каждый сам выбирает свой путь. Просто все надо учитывать и, не пренебрегать ошибками других. Ладно, будем умнее. Мам, пап, к нам баба Дуня приедет. Можно?

Мы с Мишкой переглянулись:

- Баба Дуня - это кто?

- Папы моего, Дениса, мама. Бабушка моя родная.

-Можно.

- Я, так, и напишу ей.


В субботу Михаил поехал встречать бабу Дуню.

Ребятишек в пятницу отправили к его родителям, чтобы не мешали общаться с незнакомым человеком.

На душе у меня не спокойно.

Зачем едет эта женщина? Что ей нужно от Варьки? Будет ли она, предъявлять права на нее?

Вопросов море. Ответов нет.

Звонок в дверь. На пороге кругленькая старушечка с блекло голубыми глазами, в светлом ситцевом платочке в мелкий горошек.

-Принимай, мать, гостью, - сказал Михаил, занося в прихожую два обшарпанных чемодана с авоськой.

Застенчивая улыбка:

-Здравствуй, милая.

-Ну, что ж вы на пороге? Проходите. В комнату проходите, - пригласила я.

Прошла, осторожно села на краешек дивана:

-Может, помочь чем?

-Сидите, сидите. Отдыхайте с дороги. Устали, небось? Сейчас я стол накрою,- засуетилась я. Присутствие незнакомой женщины сковывало. Как вести себя с ней, я не знала. В душе тревога.

-Погоди, милая, успеем еще за столом посидеть. Давай пообщаемся. Познакомимся. Не чужие, чай, внучку мою растите, - голос старческий, но приятный.

Вздохнула, села. Мишка рядом примостился.

-О себе расскажу немного, чтобы знали, что за человека привечаете. Родилась я давно. Мне уж восемьдесят третий годок пошел. Совсем немного осталось, - замолчала, задумалась, продолжила, - С Поволжья я. В двадцатые у нас там голод страшный был. Не приведи, Господь. Вот мы в Среднюю Азию и подались. Там уж я замуж вышла. Выдали меня, - головой покачала, - Человек хороший. Детишек только у нас с ним не было. Не дал, Господь. Жили ладно. Война… Танкистом был. Погиб. Так в танке и сгорел…, - вытерла слезу, - После войны я на Кубань перебралась. В станицу. О замужестве не помышляла. Молодым мужиков не хватало. Куда уж мне - то… С Григорием сошлись. Он одинокий. Я вдова. Моложе, правда, меня был… Мне уж пятый десяток… Забеременела. Даже не поняла. Думала климакс. Григорию сообщить не успела… Вечером с работы возвращался… Машиной сбило его… насмерть… Водителя, так и не нашли. Вот так. Дениска появился. Хорошо соседи… люди добрые помогли ребенка вырастить. Только я с работой этой упустила мальчонку. По малолетке загремел. На стреме стоял… А, там, уж, жизнь наперекосяк пошла. Все по тюрьмам… На свидании последнем он мне про Киру да Варюшку рассказал. Кира - то, как родила, письмо ему написала. Только не нужна она ему была ни с дочкой, ни без дочки… Ни тогда. Ни потом, - замолчала, и, - А, я то, уж, решила Вареньку найти… Родная кровиночка… Нет у меня кроме нее никого. Все ей оставлю. Дом хороший из самана. Теплый. Огород, виноградник. На книжке денежка есть. Все ей достанется. Хотите, признавайте меня бабушкой… Нет… Воля ваша. Как скажете, так и будет…

-Здесь дело в другом, - начал Миша, - Все знают, что Варя – моя дочь. Вдруг, у нее бабушка родная объявляется… Как это будет выглядеть? Нежелательно, чтобы сейчас узнали, что у Вари другой отец…

- Понимаю… Ну, пусть я твоей бабушкой для всех побуду, - подумала, - Троюродной…

-Согласен, - улыбнулся Мишка, - Только Варьку предупредить надо, чтобы не проговорилась.

- Вот и ладненько. А, сейчас, милая, я тебе стол накрыть помогу, - встала баба Дуня.

Звонок в дверь.

Пришли мои родители.

-Мимо проходили. Решили зайти. Выходной день. А у вас гости?

-Бабушка троюродная погостить приехала, - улыбнулся Мишка.

Мама моя Мишку терпит с большим трудом. Как она мне сама сказала:

-Повесила себе на шею хомут из двух детей и рада. Ума совсем нет, хоть и институт закончила. Жила бы с Петром. Ребеночка ему родила и была бы, как у Христа за пазухой ( о том, что у меня не может быть детей мама не знает).

Папа мне, как – то, подвыпивший проговорился, что Петр, после моего ухода, еще долго, через маму хотел меня вернуть.

А Мишка, когда мама завела с ним разговор о наших совместных детях, сразу, чтобы поставить все точки над и, сказал:

-Двое детей у нас есть. Вполне достаточно. Больше нам не надо.

Как мама его на «клочки – тряпочки» после такого заявления не разорвала, не знаю.

Сейчас, увидев бабу Дуню, недовольно поджала губы.

Мишка сделал вид, что ничего не заметил:

-Дядь Коль, пойдем на балкон, пока Варя на стол накрывает.

Накрыла на стол. Пошла за мужчинами.

-Теперь я знаю, на кого ваша Варька похожа - вылитая бабушка троюродная, - сказал папа.

- Так, через поколение или два все и проявляется, - ответила я.

Родители посидели немного, заторопились домой. Я была даже рада этому. Последнее время с мамой очень тяжело общаться.

Так хорошо, что баба Дуня в гостях. Придешь домой и убрано, и наготовлено.

Недели через две баба Дуня затосковала по дому.

Забежала, как – то, в обед, а у нее карты на столе разложены.

-На кур гадаешь? – спросила я.

-Ты откуда знаешь? - на меня уставились поблекшие глазки.

-Так у тебя все хозяйство - десяток кур, собака да кот.

Засмеялась:

-Верно. Время у тебя есть? Хочешь, и тебе погадаю?

-Да, не верю я ни в какие гадания, - засмеялась я, но, посмотрев на бабу Дуню, махнула рукой, - Гадай!

Она разложила карты, посмотрела, помрачнела, сгребла их со стола:

-Что - то не гадается сегодня. Потом, как- нибудь, разложу.


Вот и наступили 90 –е.

С августовским путчем. « Лебединым озером». Танками на улицах Москвы. Распадом СССР. Сменой Ельциным Горбачева.

Великая страна перестала существовать.

Состояние шоковое. В случившееся невозможно поверить.

Но, жизнь идет. Жить надо.

-Вот тебе и обманутая страна. А ты мне не верила. Говорила - ВСЮ СТРАНУ - обмануть невозможно. Оказалось - можно и обмануть, и уничтожить, - говорил мне Мишка на кухне.

-Что дальше? Как жить?- я в полной растерянности.

-Варенька, пока мы живы, надо жить. У нас дети. Соберись, приди в себя и принимай жизнь такой, какая она есть, - успокаивал меня Мишка.

-Но, почему?... почему?...

-Не хотели крови…

-А, сейчас?..

-Возможно, ее будет намного больше…


Жизнь идет. Варенька поступила в мой институт. Антошка готовится в Пушкинский аграрный на зоотехника.

На все вопросы у него один ответ:

-Посмотрите, что в стране творится. Всегда буду с куском мяса.

-Практичный ты наш, - смеется Мишка.

-Па, хватит. Не буду же я всем объяснять, что хочу работать с животными.

Предприятия по всей стране и в нашем городе закрываются, тысячи людей остаются без работы. Наше УНР прекратило свое существование. Хорошо, знакомые устроили меня в Домоуправление. У них главбух ушла на пенсию, но, в основном, по состоянию здоровья.

Передавая мне документы, говорила:

-Варенька, ни за что бы работу не бросила, тем более в такое время. Давление. Чуть понервничаю - за двести зашкаливает. Так и до инсульта доработаться не долго. А, нервничаю я ежедневно. Может, хоть, дома, поспокойнее будет. Что непонятно, не стесняйся, обращайся. Всегда помогу. Но, ты специалист грамотный, за контору я спокойна.

Через два месяца она умерла. Видимо, с такой жизнью, ей и дома спокойствия не было. Было ей 57 лет.

Вот, так, быстротечна наша жизнь.

Мишка с работы каждый день приходит мрачный.

-Разваливается предприятие, - говорит он, - Такое предприятие. Новый цех собирались строить. Сейчас материалы уже все растащены. Никому ничего не надо. Станки под пресс идут. Утром пришли, станок разобран. Цветмет извлекли. Там того цветмета на копейки, а станок тысячи стоит. На все идут, чтобы выжить. Денег месяцами не платят. Семью кормить надо. Хорошо, ты у меня все понимаешь. Крутишься, как белка в колесе, - вздохнул, - Женька с третьего подъезда, Валеркин отец, повесился.

Для меня это было полной неожиданностью. Я прекрасно знала этого весельчака, никогда не унывающего Женьку… и… вдруг…

-Схожу к Валентине. Может помощь требуется, - сказала я.

-Сходи…, сходи. Пусть и на меня рассчитывает, в случае чего…

Вот, так мы и живем.


Закрыли Мишкино предприятие. Пришел домой чернее тучи.

-Ну, вот, теперь и я безработный. Прокормишь, пока на работу устроюсь? – сев на стул, бесцветным голосом, спросил он.

-Мишенька, главное, мы вместе. Остальное все переживем. Все можно пережить, кроме смерти.

- Так устроиться не куда. Это раньше – « требуются…, требуются…, требуются…» Сейчас работы днем с огнем не найдешь. Все в челночники подались. Ладно, мать, права ты, главное, мы вместе. Нас двое.

-А, дети?

-У них своя жизнь, своя судьба. Вырастить мы их вырастили… Нам вместе, вдвоем, век коротать.

Вот такие повороты в жизни бывают.


Устроился Миша в кооператив водителем - дальнобойщиком. Работает на потрепанной фуре – КамАЗе. Больше ремонта, чем поездок. Время не спокойное. Одни переживания. Дома телефон еще не поставили. Пока Миша в рейсе, на работе ночевать готова. Только по служебному телефону и общаемся.

Боюсь я за него. Рекет. Убийства на трассе. Сны плохие сняться. Поговорить не с кем.

Родители мои часто стали заглядывать в гости. Пока папа с Тошкой в комнате в шахматы играли, мы с мамой были на кухне.

- Мишка давно звонил? - неожиданно спросила она.

- Позавчера. Уже назад едет. Груз там у него какой – то… Волнуюсь я… Сны непонятные снятся. В холодном поту просыпаюсь. По пол ночи уснуть не могу.

-Когда, говоришь, он приедет?

-Не знаю. Как машина себя поведет. Поломок не будет, к концу этой недели.

-Приедет – дашь знать.


Родители ушли. Я места себе не нахожу. Почему мама стала спрашивать о Мишке? Волнуется за него? Он ей всегда безразличен был. Что на нее нашло? Может, знает чего, только мне не говорит? Не спится. На балкон вышла. Ночь. Тихо. В голову лезут странные мысли - если бы курила, точно не одну бы пачку за ночь выкуривала бы.

Тошка спит. Варька в Ленинграде. Теперь - в Санкт – Петербурге.

Не спится.

Под утро забылась тяжелым сном. Снится сырое мясо, мясо. Горы мяса. Туши полу разделанные на полу валяются… кровь кругом… Головы отдельно, отрубленные лежат…

-Мама, мама, ты чего? - надо мной склонился Тошка, - Сон плохой снится? Просыпайся… Успокойся… на тебе лица нет… «Скорую» - вызвать? Ты так стонала… Я со своей комнаты прибежал…

С этого рейса Миша не вернулся. В лесу нашли сожженный КамАЗ. Груза не было.


Говорят: « Время лечит».

Не лечит оно… Просто, со временем, боль притупляется… Рана перестает кровоточить… Затягивается…, но шрам - то, остается…

Особенно, если это потеря родного, близкого человека… Невосполнимая утрата…

Сколько лет уже нет Миши, а, все, как вчера…

Мишу нашли месяца через полтора в том же лесу. Прикопан слегка был…

А, для меня, сразу, как только нашли сгоревший КамАЗ, словно солнце выключили, жизнь закончилась…

Оказывается не так и много отпускается счастья в этой жизни человеку. Словно по лимиту оно выдается…

Пока оно есть, мы его не ценим. Думаем, так всегда будет… Оказывается, нет.

Знакомые меня на улице перестали узнавать. В одночасье превратилась в старуху. Горе никого не красит.

Срочно прилетела из Петербурга Варя.

Только не нужен мне никто. Одна хочу побыть. На работе, как сомнамбула. Все, как в тумане.

Пока Мишу не нашли, я все надеялась, верила, жив он. Да, и потом до конца не осознала…

На опознание в морг ходил папа. Меня не пустил:

-Не надо тебе видеть ЭТО… Пусть для тебя он навсегда останется живым.

Похороны. Миша в закрытом гробу… Плохо помню…

После работы ноги сами, не домой несут, а на кладбище. Сижу у могилы… Вою… Папа приходит, уводит меня домой…

Как - то сидим у могилы ( папа сразу там лавочку поставил ), поздно уже, звезды на небе высыпали…

-Пап, а, ведь ты что – то знал, не зря вы ко мне с мамой, как только Мишка в рейс, приходили?

- Знать не знал, но чувство тревоги никогда не оставляло. Помнишь, к вам баба Дуня приезжала? – я кивнула головой, - Зашел я, как - то к вам, с Мишкой в шахматы поиграть. Вы в кино были. А она мне:

-Хорошо, что пришел. Жду тебя.

Я удивился, конечно, но виду не подал. Сели чай пить. Она и говорит:

- Хотела Варе погадать. Так, не в серьез. Карты разложила, а там смерть одна. Тяжко ей придется. Ты, уж, не оставляй ее. Никого, кроме тебя в душу не пустит. Сможешь помочь – хорошо. Нет - на всю жизнь мертвой останется.

- С кем? С кем несчастье - то случится?- только и смог вымолвить я.

- С Мишей. Солнышком вашим. Всех вокруг, словно солнце, согревает. Добрый, хороший мальчик, - помолчала, - Хорошие люди Богу нужны… Маме, пока он в рейсе был, сны нехорошие снились. Переживает она за тебя. За Катюху меньше… Ты ее постоянная боль.

-Пап, а, это точно он? Ты не ошибся? Не верю… Не хочу верить… Сама бы могилу руками, вот этими, раскопала, гроб бы открыла, чтоб посмотреть… Хоть последний разочек… не могу… Сил нет...

-Ты это, дочка, брось, он это, он… У Антошки спроси. Он со мной был. Как и ты, не верил. Пришлось с собой взять.

А у меня все душа никак не успокоится, глаза постоянно на мокром месте.

Миша приснился. В новом костюме. Ворот рубашки расстегнут. Не любил он галстуков. Улыбается. На душе легко. У меня слезы на глазах.

-Почему ты плачешь? Не надо плакать… Все будет хорошо. Помни - я всегда любил тебя и люблю… Всегда буду рядом, - подошел, обнял. Я почувствовала тепло его объятий. Вытер слезы, крепко поцеловал.

Проснулась с неистово колотящимся сердцем и ощущением Мишкиного поцелуя на губах.

После этого сна слез у меня больше никогда не было. Вытер их Миша. Душа рыдала, глаза всегда оставались сухими.

Много времени прошло. У Вари трое деток - внуки мои. Правнук уже есть, от старшенькой. Мишей в честь деда назвали.

У Антошки двое.

Папу не так давно схоронили. Перед смертью признался, что маме все про меня рассказал. Это, когда после смерти Миши, она все хотела, чтобы я с Петей сошлась. Петя тогда очень опекал меня. А, сейчас я Пете за продуктами хожу. Он все больше дома сидит. И с глазами, и с ногами у него плохо. Мне всегда рад.

-Не удержал я тебя, Варюшка, тогда. Не удержал… - все сокрушается.

С Мишенькой, с маленьким, гуляла. Он в песочнице, я на лавочке. Слышу:

-Варя?

Посмотрела, старик рядом сидит.

-Не узнала? Сильно я изменился.

Захар. Вот, уж, кого не чаяла увидеть.

-Ты прости меня, Варя, за все, прости. Я и так жизнью наказан. Слышала, небось, старший - то мой от наркотиков помер Передоз. Сколько лечили, все бестолку. Младший с компанией нехорошей связался. За групповуху посадили. А там и до суда не дожил - повесился. Повесили…, - помолчал, пожевал губами,- У папы после младшенького - инсульт. Два года за ним ухаживал. Жена ушла. Один я. Сейчас, после инфаркта, только на лавочку и выползаю. За все в этой жизни платить надо. И за ошибки молодости тоже. Тогда мне казалось, что царь по жизни. Никого в расчет не принимал. Думал, так всегда будет. Ан, нет. Бог - все видит и за все спросит.

-У нас сейчас правнук или правнучка лет на десять по старше Мишеньки мог бы быть, - сказала я.

Захар посмотрел на меня долгим взглядом:

- Что же ты смолчала? При таком раскладе отец бы меня за шкирку в ЗАГС отволок. Он человек ответственный, серьезный был. Не то, что мама.

-Потому и смолчала, что твой это ребенок был. А на деле только моим оказался. Я это потом поняла. Судьбой его распорядилась.

-Вот, так, Варя, жизнь поворачивается. Знал бы, и не подошел к тебе. Да, Мишка мне твой очень правильный не нравился. Все досадить ему хотелось. А он только тобой и дышал. Как это он интересно нас вдвоем оставил? Ведь с поля зрения тебя никогда не выпускал. Видимо - судьба. Прости, если сможешь…

- Давно зла не держу. Поправляйся. А, мне правнука кормить надо. Режим. Пойдем домой, Мишенька.


А сейчас ночь. Одна я. Бессонница. Чай попью. Уснуть попробую. Ноги, вроде, перестали болеть. Что это я последнее время одиночеством маюсь? Дети есть, внуки, правнук. А на душе одиноко. Вроде, совсем одна я.

Взгляд от окна отвела… Миша на стуле сидит. Молодой, красивый… Улыбнулся:

-Я за тобой, Варенька. Не торопись. Чай допей. Подожду. Папа твой нас тоже ждет. Встретит.

- Старая я, наверное, Мишенька?- только и смогла вымолвить я

-Нет. Лучше всех. А, душа всегда молода.

Протянул руку…, Я встала, и… мы пошли…

Утром Варе позвонила соседка:

-Иду с магазина, а у нее свет горит. Приезжай. Как бы чего не случилось? Может плохо ей? «Скорую» вызвать надо.

Приехавшая Варя, застала свою маму, сидящей на стуле, с улыбкой на губах, уже совсем остывшую.

Вскоре с дачи приехал Антон.

Вбежав в квартиру, увидев хлюпающую Варю, глухо произнес:

-До последнего не верил… Думал ошибка…, - и, отвернувшись, скрывая слезы, сказал, - А, я ей с дачи огурчиков маринованных привез, как она любит…


2019г.

Рейтинг: нет
(голосов: 0)
Опубликовано 02.10.2020 в 00:49
Прочитано 120 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!