Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я - Писатель» - это сайт, созданный как для начинающих писателей и поэтов, так и для опытных любителей, готовых поделиться своим творчеством со всем миром. Публикуйте произведения, участвуйте в обсуждении работ, делитесь опытом, читайте интересные произведения!

О сне Г.С.Сковороды

Статья в жанре Религия
Добавить в избранное

М.В. Рабжаева, В.Е. Семенков


«Сон» Г.С. Сковороды

как репрезентация творческой фрустрации


Русская антропологическая школа. Труды. Вып. 5. РГГУ. - М., 2008, с. 349-365


В наследии Сковороды есть один фрагмент, который так или иначе упоминается всеми исследователями его творчества. Но тем не менее на сегодняшний день этот текст так и не получил весомой интерпретации. Речь идет о так называемом «Сне». Этот «Сон» как свидетельство личной, интимной жизни Сковороды был введен в научный оборот М.Ковалинским, его первым биографом. Разговор о «Сне» Сковороды целесообразно начать с воспроизведения самого текста, тем более что малые его размеры позволяют привести его полностью.


СОН

В полночь, ноября 24, 1758 года, в Каврае

Казалось, будто различные охоты жития человеческого по разным местам рассматриваю. В одном месте был, где палаты царские, уборы, танцы, музыканты, где любящиеся то попевали, то в зеркала смотрели, вбежавши из зала в комнату и снявши маску, приложились богатых постелей и проч.

Откуда сила меня повела к тому народу, где такие ж дела, но отличным убором и церемониею творимыя, увидел: ибо они шли улицею с бутылками в руках, шумя, веселясь, валяясь, как обыкновенно в простой черни бывает; так же и амурные дела сродным себе образом - как-то в ряд один поставивши женский, а в другой - мужской пол; кто хорош, кто на кого похож и кому достоин быть мужем или женою, - со сладостию отправляли.

Отсюда вошел в постоялые дома, где лошади, хомут, сено, расплаты, споры и проч. слышал.

На остаток сила ввела в храм обширный очень и красный, каков у богатых мещан бывает, прихожан, где будто день зеленый Святого Духа отправлял я с дьяконом литургию и помню точно сие, что говорил: «Яко свят еси», аж до «во веки веков», и в обоих хорах пето «Святой боже» пространно. Сам же я с дьяконом, пред престолом до земли кланяясь, чувствовал внутри сладость, которой изобразить не могу. Однако и там человеческими пороками посквернено. Сребролюбие с кошельком бродит и, самого иерея не минуя, делает на нём отметину.

От мясных обедов, которые в союзных почти храму комнатах торжествовались и в которые с алтаря многие двери были, к самой святой трапезе дух шибался во время литургии. Там я престрашное дело следующее видел. Некоторым птичьих и звериных не доставало мяс к явствию, то они одетого в черную свиту до колен человека с голыми голенями и в убогих сандалиях, будучи уже убитого, в руках держа при огне, колена и голени жарили и, с истекающим жиром мясо отрезая, то отгрызая, жрали.

Такого смрада и скверного свирепства я, не терпя, с ужасом отвращая очи, отошел. И сие делали, будто служители некоторые.

Сей дивный сон не меньше меня устрашил, как усладил. А пробудившись, не преминул со сладостью в самой вещи пропеть: «Святой боже... ».


Прежде чем мы начнем анализировать этот весьма необычный и до сих пор не откомментированный текст, необходимо сделать несколько предварительных замечаний относительно его истории, природы и теоретико-методологических подходов к его анализу.


Текст «Сна», как впрочем и другие тексты Г.С. Сковороды, был опубликован стараниями Михаила Ковалинского, воспитанника, а впоследствии друга Григория Савича. В воспоминаниях М. Ковалинского «Жизнь Григория Сковороды», написанных, как указал он сам, «в древнем вкусе», и был впервые опубликован указанный текст «Сна».

Отметим, что об этом сне сам Сковорода рассказал Ковалинскому в конце своей жизни с точным указанием места, дня и даже времени (в полночь). Вернее, Г. Сковорода рассказал и ознакомил М. Ковалинского с записью этого сновидения. То есть в свое время Сковорода сделал об этом сне дневниковую запись, ведь публикация «Сна» предварялась замечанием о том, что «Сковорода видел опыт сего порядка и силы природы в себе самом и описывает сие в оставшихся по нем записках своих так...». Таким образом, во-первых, мы имеем дело с аутентичным текстом самого Григория Савича, во-вторых, текст «Сна» автобиографичен, ведь сам Сковорода сделал по пробуждении от сна дневниковые записи; помнил об этом сне и, так или иначе, возвращался к нему и/или к обстоятельствам, ему сопутствовавшим. Это был значимый сон - сон, который, в отличие от однократных и простых сновидений, упорядочен и логически выстроен так, что автор сновидения запоминает его, возвращается к этому сну снова и снова. Таким образом, указанный сон Г. Сковороды стал характернейшим эпизодом не только его онейрической автобиографии, но и его творческой и, конечно, литературной биографии.


Анализ текста «Сна» следует предварить и анализом понятий «сон» и «сновидение». Чаще всего, когда говорят о том, что надо различать понятия сна и сновидения, имеют в виду оппозицию: сон как состояние и сновидение как процесс. То есть под понятием «сон» подразумевают физиологическое состояние, противоположное бодрствованию, а под сновидением - процесс, происходящий в сознании спящего человека. Такое различение, оппозиция вполне оправданы, однако стоит указать, что у понятия «сон» есть еще одно значение, когда сон понимается как рассказ о сновидении. Именно в этом значении чаще всего и используется это слово в повседневной жизни, ведь рассказы о снах представляют собою область традиционной вербальной культуры. И именно в значении рассказа о значимом сновидении и использовано понятие «сон» в тексте Г. Сковороды.


Сон - нарратив сновидения, рассказ о нем. Сновидение становится сном, когда его рассказывают, именно вербализация сновидения и превращает его в сон. Сновидение ставится сном в результате последовательных процессов осознавания факта сновидения, его припоминания, рефлексии, рассказа о сне и последующем разговоре о нем.


Таким образом, сон становится значимым сном только в рамках «волшебного» «бермудского» треугольника:


-бессознательное сновидца,

-рассказ сновидца о сне (авторский нарратив сна),

-слушатель сновидца/психоаналитик/читатель текста «Сна»/ исследователь.


Указав на эти исходные и важные для авторов теоретико-методологические посылки, обратимся, соответственно, к тексту «Сна» Г. С. Сковороды.


Прежде всего обращает внимание эмоциональная насыщенность данного текста, не присущая текстам Сковороды. Перед нами текст, редкий в контексте произведений Сковороды не только стилистически, но и в плане его тематического содержания - нигде больше мы не прочтем у Сковороды об усладе от созерцания столь странных и необычных действ. И при всей очевидной нетипичности для творчества Сковороды это произведение, повторяем, все еще остается неоткомментированным.


При первом приближении к проблеме интерпретации текста можно выделить две основные позиции. Сторонники одной трактуют его как самостоятельное публицистическое произведение, предлагая тем самым рассматривать его сугубо в контексте литературного наследия Сковороды. Другие же считают, что это лишь дневниковая запись подлинного сновидения. Эту полярность суждений можно снять, учитывая, с одной стороны, ситуацию, в которой Сковорода увидел сон, а с другой - комбинируя методы психоаналитической традиции толкования снов и биографический метод исследования.


Сковорода увидел этот сон 24 ноября 1758 года в селе Каврай в полночь. Ему 35 лет, он работает домашним учителем в семье знатного и богатого украинского помещика Стефана Томары. Он здоров, образован, имеет работу, уважение, жизненный опыт, и тем не менее столь разные исследователи, как Ю. Барабаш и В. Зеньковский, называют ситуацию, в которой он находится в этот период, ситуацией кризиса. Если Ю. Барабаш, фиксируя наличие внутренних проблем у Сковороды, трактует их как «болезненный процесс становления личности, творческого и гражданского созревания», то В.Зеньковский прямо говорит о наличии «какого-то кризиса, в котором окончательно установилась его религиозно-философская позиция». Однако ни у того, ни у другого причины и содержание этого кризиса не излагаются. Представляется, что 1758 год действительно был переломным годом в формировании личности Сковороды.


Итак, к 35 годам он уже оставил учебу в Киево-Могилянской Академии, имел опыт светской службы и при дворе Елизаветы Петровны, и в заграничной миссии генерал-полковника Вишневского (в течение пяти лет), и опыт преподавания поэтики в Переяславском коллегиуме, и наконец, работал домашним учителем-воспитателем в имении Стефана Томары в селе Каврай. То есть к 35 годам ни определенного социального статуса, ни какого-либо материального положения, ни карьеры, ни семьи Сковорода не имел. Даже Киево-Могилянскую Академию не окончил.


Почему же не получилась карьера и не сложилась личная жизнь Григория Сковороды? От природы он был наделен большими способностями, ибо уже «по седьмому году от рождения был приметен склонностию к богочтению, дарованием к музыке, охотою к наукам, и твердостию духа». Кстати, С. Томаре он был рекомендован как один из лучших студентов Киево-Могилянской Академии. Самуил Миславский (в будущем митрополит Киевский), «человек отличной остроты разума и редких способностей к наукам, будучи тогда соучеником его, оставался во всем ниже его, при величайшем соревновании с ним». Сковорода был выбран для петербургской службы из-за его музыкальных способностей и хорошего, приятного голоса и дослужился в течение полутора-двух лет до должности придворного уставщика. А это предполагает не только знание устава церковной службы, но и ежедневное практическое руководство придворной хоровой капеллой численностью свыше 200 человек. Но, желая продолжить учебу в Академии, он оставляет службу при дворе и уезжает на Украину. Через несколько лет, будучи в Москве, Сковорода получил от настоятеля Троице-Сергиевой Лавры Кирилла Ляшевецкого предложение стать преподавателем в семинарии при Лавре, так как последний «нашел в нем человека отличных дарований и учености».


То есть и способности, и возможности для успешной карьеры у Сковороды были. Кстати говоря, карьеры как светской, так и духовной. Но Сковорода явно не желал делать светскую карьеру ни в России, ни на Украине. Что же касается карьеры духовной, то он неоднократно отказывался от предложений принять монашеский сан и делать карьеру в Церкви (несмотря на обещание протекции, например, со стороны епископа Белгородского Иоасафа Миткевича). То есть Сковорода явно пренебрег всеми открывавшимися ему возможностями. Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, надо понять, что Сковорода был человеком не только больших способностей, получившим хорошее образование, но и человеком очень тонкой душевной организации и чуткой интуиции. Достаточно вспомнить и его мистические прозрения-предвидения, связанные не просто с предчувствием беды, но и с буквальным ее чувствованием. Так, за две недели до прихода в Киев моровой язвы Сковорода, находясь на Подоле, почувствовал «сильный запах мертвых трупов», о чем и сообщил своим спутникам (именно так описывает это М. Ковалинский в «Жизни Григория Сковороды»). Стоит указать на найденный им способ воздействия на свое самочувствие, вполне сопоставимый с опытом аскетов из восточных культов. Речь идет о воздержании и целомудрии, зафиксированных его биографами: Г.С. Сковорода никогда не был женат, среди его друзей и многочисленных корреспондентов не было ни одной женщины. Как указывает исследователь жизни и творчества Сковороды Ю. Барабаш, «романтический аспект ... начисто отсутствует в биографии философа». Кроме воздержания следует указать на последовательную и осознанную практику самоограничения. Речь идет о самоограничении в еде (отказ от мяса и вина), самоограничении во сне (до 4 часов в сутки). Кроме того, стоит указать на его постоянные музыкальные упражнения (игра на самых разных инструментах) как способ поддержания бодрого, веселого, доброжелательного расположения духа. Кроме того, Сковорода практиковал ежедневные длительные пешие прогулки за город и впоследствии осознанно выбрал страннический образ жизни, обеспечивающий ему возможность независимого существования и достаточно автономного духовного поиска.


На основании изложенного мы можем предположить, что к 35 годам, находясь в Каврае, Сковорода явно и остро осознал свою инаковость, возможно, впервые отрефлексировав свои склонности, желания и возможности. Представляется, что именно этим острым чувством и было вызвано то кризисное состояние, о котором речь шла выше. Именно к каврайскому периоду жизни относятся и первые литературные пробы Сковороды. Стоит указать, что до этого нет никаких свидетельств о его стремлении к литературному творчеству (если не считать поэтического опыта приветственных речей). Ю. Барабаш соотносит этот сон Сковороды и его «Песнь 19-ю» (из цикла «Сад Божественных Песен»), написанную в том же году, как симптомы определенного душевного неблагополучия. Нам представляется такое соотнесение весьма уместным, ибо с позиции биографического метода анализ личных документов, как и анализ поэтических произведений (как в данном случае), в сопоставлении с конкретными обстоятельствами эпохи и биографическими фактами позволяет выяснить взаимодействие между культурными ценностями и установками личности, механизмы и процесс ее социализации. Учитывая отсутствие этой песни в широко распространенном издании сочинений Сковороды в серии «Философское наследие», выпущенном в 1973 году, приводим ее полностью по киевскому изданию 1973 года:


Ах ты, тоска проклята! О докучлива печаль!

Грызешь мене измлада, как моль платья, как ржа сталь.

Ах ты, скука, ах ты, мука, люта мука!

Где ли пойду, все с тобою везде всякий час.

Ты как рыба с водою, всегда возле нас.

Ах ты, скука, ах ты, мука, люта мука!

Зверяку злу заколешь, если возмешь острый нож,

А скуки не поборишь, хоть меч будет и хорош.

Ах ты, скука, ах ты, мука, люта мука!

Добросердечное слово колет всех зверей,

Оно завсегда готово внутрь твоих мыслей.

Ах ты, скука, ах ты, мука, люта мука!

Христе, ты - меч небесный в плоти нашея ножнах!

Услыши вопль наш слезный, пощади нас в сих зверях!

Ах ты, скука, ах ты, мука, люта мука!

Твой нам свыше глас пресладкий, аще возревет,

Как молния, полк всех гадких зверей ражженет,

Прочь ты, скука, прочь ты мука с дымом, с чадом!


Приведенная «Песнь 19-я» в оригинале сопровождается послесловием-замечанием: «Сложена 1758 года в степях переяславских, в селе Каврай». Отметем ощущение какой-то изоляции от мира, связанной, с одной стороны, с жизнью в «степях переяславских, в селе Каврай», а с другой - с мотивом тоски-печали-скуки, которая преследует Сковороду. Скука, на которую жалуется Сковорода, скорее связана не с современным пониманием скуки, как тягостного чувства от праздности, а с состоянием душевного кризиса. Для понимания семантики этого слова стоит обратиться к этимологической реконструкции Макса Фасмера, который приводит следующие значения: «поставить в затруднительное положение», «выть, скулить».

Юрий Лощиц считает, что «лирика Сковороды - это по преимуществу не автобиографическая лирика...». А песнь «Ах ты, тоска проклята...» написана «не столько о себе и о своем, сколько о человеке вообще, об универсалиях человеческого бытования» (Там же: 61). Можно с этим согласиться, если рассматривать его творчество как продолжение риторической традиции. Но какой мотав побудил автора начать разговор именно об этих универсалиях в данном месте и в данное время? Мотив тоски может быть объяснен обстоятельствами несложившейся карьеры и несложившейся личной жизни, но, представляется, что дело тут не в полосе невезения, а в серьезной личной проблеме адаптации к окружающей социокультурной среде. Что же привело Г. Сковороду к ситуации кризиса?

Вероятно, что в Каврае Сковорода проделал некий опыт переживания на основе какого-то весьма случайного события, и с того момента это переживание, будучи определенным образом осмыслено, стало непрерывным. Таким образом, мы можем предположить экзистенциальную фиксацию творческих мотивов Сковороды. Ведь именно после Каврая и начинается Сковорода как писатель, начинается собственно творческий период его жизни.


Если именно это имело место, то мы можем сказать о каврайском периоде как о переломном периоде в жизни Сковороды. Перелому подверглись, прежде всего, апробированные способы проявления сферы бессознательного. Тогда человек может заглянуть в собственное «подполье», а на это отваживаются немногие, ибо такой опыт чрезвычайно болезнен.


Такая ситуация предполагает «не просто внесение в психику нового качества, а изменение всей психики, а это - процесс болезненный и требующий от человека особого напряжения и активности, можно сказать, агрессивности его „я"». В результате такого опыта у человека возникает иной модус отношения к традиционным нормам и ценностям - и этот новый модус поведения в наименьшей степени детерминирован социумом. Представляется, что именно это и произошло со Сковородой в Каврае в 1758 году.


Ему стали одинаково чужды все отработанные в обществе жизненные стратегии. Он был чужой на том празднике жизни и к 35 годам ясно осознал это. Его скука есть острое переживание несовместимости своих личных ценностных предпочтений с ценностными ориентациями его социокультурной среды. Именно на это обстоятельство и указывает М. Ковалинский, рассказывая об этом периоде жизни Г.С. Сковороды: «Суетность светская представлялась ему морем, душевного спокойствия не доставлявшим. В монашестве видел он мрачное гнездо спершихся страстей. Брачное состояние, сколько ни одобрительно природою, но не приятствовало его нраву». То есть М. Ковалинский прямо выделил и указал жизненные обстоятельства и коллизии, волновавшие Г.С. Сковороду в тот период: вопросы карьеры (светской или духовной), вопросы брака и секса. И именно темы пола и Церкви являются главными сюжетами «Сна» в Каврае.


«Сон», несмотря на свою миниатюрность, представляет собой литературное произведение, ибо в основе его лежит повествование самого Сковороды, уже как-то осмысленное и стилистически оформленное.

Поэтому анализ этого текста надо начинать как анализ литературного произведения.

Выделим в нем основные сюжеты. Таких сюжетов два. Первый сюжет в двух картинах изображает сцены свального греха. Второй - сцена публичного каннибального поедания «чернеца» (одетого в черную свиту и убогие сандалии) в Храме. Внешне эти сюжеты связаны переходом от одной сцены к другой через маленькую сценку в постоялом дворе. Эта сценка прописана одной строкой: «... вошел в постоялые дома, где лошади, хомут, сено, расплаты, споры и проч. слышал». Представляется, эта небольшая и вроде бы «переходная» сценка в постоялом дворе является осевой в данном тексте и содержит один из значимых ключей к его пониманию. Дело в том, что эта сценка центральная в тексте «Сна». В первом сюжете автор последовательно рассматривает сцены свального греха, происходящие сначала в палатах царских и в домах простой черни, а затем следует эта небольшая сценка в помещении постоялого двора, а после нее автор переходит к описанию второго сюжета, также состоящего из двух сцен: одна происходит в храме, а другая - в подсобных помещениях храма, где, собственно, убили, а затем и пожирали чернеца. Сразу отметим, что второй сюжет более эмоционально насыщен. Сон ярок именно благодаря этому эмоциональному настрою. Картины группового секса, зеркала, каннибализм - все это выписано хоть и кратко, но экспрессивно, в динамике, и производит впечатление.


Удивляет лишь то обстоятельство, что автор удовлетворен увиденными сценами. Причем речь идет не просто об удовлетворении, а о чувстве наслаждения, «услады», ведь, по словам автора, «... сей дивный сон не меньше меня устрашил, как усладил». Необходимо отметить, что чувство наслаждения, «сладости, которой изобразить не могу», автор испытал еще и до этого, в храме, во время службы с дьяконом. И если это чувство острого наслаждения может быть объяснено его достаточно высокой степенью воцерковленности, граничащей с религиозной экзальтированностью, возникает вопрос, в связи с чем возникло чувство наслаждения, услады от созерцания сцен каннибализма?


Чтобы ответить на этот вопрос, чтобы понять, почему же указанный «... дивный сон не меньше устрашил, как усладил» Григория Савича, необходимо отделить мотивацию и ее интерпретацию. Ведь представляя этот сон как значимое в личностном плане переживание, Сковорода как литератор должен был хотя бы для себя упорядочить картины сна. Мы можем сказать, что в тексте имеет место наложение картин собственно сна и способа его упорядочения. Последний демонстрирует нам Сковороду как литератора.


Эти два уровня сна расположены иерархически по отношению друг к другу как рефлексивный уровень и уровень бессознательный (нерефлексивный). В методологическом плане эти два уровня необходимо развести. Речь идет о психоаналитической посылке, согласно которой сновидение имеет «явное содержание, то есть сновидение, в том виде как его переживают, рассказывают и помнят; и скрытое содержание, которое раскрывается путем интерпретации».

На уровне рефлексии удовлетворение, которое испытывает Сковорода от сна, объясняется наличием причинно-следственной связи. То есть сначала нам как слушателям и читателям показана сцена греха, а затем - сцена наказания. Стоит отметить, что человек наказывается через поражение его материально-телесного низа: поражаются обнаженные колени и голени чернеца.

В такой авторской интерпретации последовательность этих сцен обретает логику причинно-следственной связи. Ибо удовлетворение от сна самим Сковородой объясняется удовлетворением от наказания порока. В принципе это не более чем традиционная назидательная позиция литературы XVIII века. Тексты Сковороды, как и вся литература его времени, весьма назидательны и отстранены от личной эмоции. Это не значит, что они вообще лишены эмоциональности, но их эмоциональность предписана им самим жанром произведения, а не личной позицией автора.

Следованию той же традиции можно объяснить и полное отсутствие женщин в произведениях Сковороды. Такое объяснение было бы удовлетворительным, если не брать в расчет странный текст «Сна». Точнее, женская тема присутствует в его творчестве, но достаточно своеобразно. Так, он называет свои произведения «дочками». Женские имена в его работах употребляются часто, но это или именование самих текстов, или обращение к библейским персонажам или персонажам античной мифологии: жена Лотова, Асхань, дочка Халева, Фамарь, невестка Иуды, Диана, Артемида, Афродита и прочие - во всех случаях это не персонажи его произведений. Все они являются скорее некими абстракциями, символами и относятся к различного рода философско-нравоучительным размышлениям, но никак не к проблеме отношения полов. Тема пола четко обозначена только в «Сне».


Тема сна в его произведениях также присутствует. Достаточно указать на тезис «весь мир спит», высказанный им в трактате «Убуж-деся видеша славу его», этот трактат с небольшими изменениями позже вошел в главу 6-ю диалога «Потоп Змиин» под названием «О преображении». Можно сказать, что тема сна присутствует, прослеживается в его творчестве, но эта тема не доминантная для него.


Выпады в адрес монахов в дальнейшем творчестве Сковороды тоже есть, но обращает внимание тот факт, что фигурируют у него в текстах монахи неправославные. В одном случае, называя их «мартышками истинной святости», Сковорода прямо указывает на их неправославную принадлежность: «молятся в костелах», «строят кирки». А в другом случае мы также понимаем, что речь идет о неправославных монахах: «ходят монахи, играют в мусикийские органы».


Мы не случайно указали на необходимость различения собственно содержания сна и его интерпретации. Это различение хорошо отработано в психоаналитической практике толкования сновидений. Для того чтобы пересказать сновидение, необходимо перевести визуальные образы в категории значений. И такой перевод-пересказ сопровождается своеобразным логическим «выстраиванием» материала в сюжетно-последовательную линию. Поэтому простой пересказ сновидений не может сообщить слушателю или, как в данном случае, читателю личностный смысл сновидения. «Следовательно, каким бы ни было манифестирующее содержание сновидений, личностный смысл сновидений все равно остается скрытым, и для его адекватного понимания необходим дополнительный сложный психологический анализ (психоанализ)».


В психоаналитической традиции толкования снов можно выделить два подхода: Фрейда и Юнга. Если Юнг рассматривал сон как судьбу культуры, пытаясь увидеть в нем те или иные религиозные смыслы, то Фрейд был предельно приземлен в этом вопросе. Для него сон есть выражение желания и только. Если Юнг, трактуя сон как религиозное измерение смысла, нуждался в тысяче снов, а иначе невозможно прочесть отдельный сон как текст культуры, то Фрейд в каждом конкретном случае довольствовался содержанием именно этого сна. Для Юнга сон достоин романа. Для Фрейда - это не более чем демонстрация простой ситуации, ибо сон для него это простая эмоция. В полемике между Фрейдом и Юнгом о толковании сновидений авторы данной статьи находятся на стороне первого. По Фрейду, во сне нет обобщений, понятий. Сон есть непосредственная аффективная реакция на аффективно нагруженные события, т.е. сон - это неполноценная эмоция. Содержанием сна является выражение простого желания, и в этом сон взрослого человека не отличается от сна ребенка. Разница между ними в том, что у взрослого человека формируется структура супер-Эго, а это дает момент вытеснения этих желаний, так или иначе шифруя их. Но момент вытеснения не усложняет эмоцию и не порождает сложное переживание. Во сне никаких новых смыслов не порождается, а лишь скрываются наличные. Именно для обозначения такого вытесняющего регулятора. Фрейд и ввел понятие цензуры, которая пропускает в сознание только подходящие сюжеты влечения, все остальные сюжеты сдерживаются, ограничиваются. И только в разного рода пограничных состояниях (сон, сильная усталость, кризис, наркотическое или иное опьянение, специальные психотехники) цензура ослабевает, и тогда вытесненные, подавленные желания и влечения попадают в сновидения. При этом, как указал К. Абрахам, «... цензура не позволяет выразить вытесненные представления в ясных, отчетливых по смыслу словах, а облекает их в странную, причудливую форму... Сновидение не создает новых мыслей, оно только приспосабливает к требованиям цензуры те мысли, которые подготовлены в состоянии бодрствования».


Сложность толкования сна состоит в том, что во сне возможно многоступенчатое действие и неочевиден ключ к дешифровке. Но место пристального внимания для возможной интерпретации у Фрейда обозначено: это место наибольшей интенсивности действия во сне. Сам Фрейд называет такие места «узловыми пунктами». Трактуя сон как простую мысль-эмоцию и определяя место наибольшей интенсивности, мы можем дать следующую интерпретацию сна Сковороды.


Сковорода по пробуждении испытывал удовлетворение не от созерцания нравоучительного финала сна (поражение обнаженного низа чернеца как наказание порока), а от созерцания непосредственно самих картин сна, ведь «... чувство удовлетворения относится к скрытому содержанию сна, а не к суждению о сновидении...». Фрейд указывал, что последовательность сна имеет логичный характер, но эта последовательность несколько другого ряда, чем последовательность дискурса. В данном случае, при рассмотрении этого сна как реального события, мы имеем последовательность не причинно-следственного плана, а последовательность, которая выражается в нарастании эмоциональной интенсивности сменяющих друг друга картин сна: от картин секса к картине каннибализма. Сон Сковороды упорядочен его личной эмоцией. Ему кажется, что он получает удовольствие от логически завершенного нравоучительного финала. А на самом деле он лишь испытывает больший аффект от второй картины, чем от первой.


Учет второго уровня сна - как потока бессознательных, но по-своему последовательно связанных аффектов позволяет нам ответить на вопросы, связанные со вторым сюжетом. Кого мучают во втором сюжете, в сцене каннибализма? Повторим, что этот поток подчиняется правилу сгущения, нарастания интенсивности эмоциональных переживаний. Учитывая, что во сне, кроме преобразования скрытых мыслей по типу сгущения, действует еще и преобразование типа «смещение», мы можем сказать, что в «чернеце» Сковорода видит самого себя. Он себя не узнает, ибо имеет место сдвиг в идентичности. Стоит напомнить, что сам Сковорода никогда не был монахом, но многие его считали таковым, исходя из его внешности, странствующего образа жизни, его аскетичных и догматичных практик воцерковленности. Ведь «чернец» из «Сна» лишь внешними деталями одежды (убогие сандалии, черная свита до колен) похож на монаха, но не является им.


Тут момент мазохизма, казалось бы, заменяется на садистский. Однако Жиль Делез указывал на то, что пересказ чьего-либо мучения не является атрибутом садистского переживания - такой пересказ свойственен мазохистскому переживанию: «... язык Сада парадоксален, потому что он по сути есть язык жертвы. Лишь жертвы могут описать истязания». В теории психоанализа уже доказано существование единого садо-мазохистского комплекса как двух сторон одной медали. Но в данном случае сделан акцент именно на аспекте мазохистских переживаний. Вспомним рассмотренную выше небольшую переходную сценку между первым и вторым сюжетами, в которой показано помещение, «... где лошади, хомут, сено» и где слышны споры и упоминается понятие «расплата». Понятие расплаты этимологически связано, с одной стороны, с платой, расчетом, а с другой - с понятием «распластать», расстелить, расплющить, разделить на части. В этой «переходной» сценке речь идет о конюшне как о помещении, в котором не только содержали лошадей, но и в котором, в традициях помещичьего быта, производили экзекуции.


Именно это позволяет нам сказать, что Сковорода видит самого себя. И удовольствие он испытывает от созерцания этих картин, от самого мазохистского аффекта, а не от того, что порок наказан. Таким образом, мы здесь имеем наглядное свидетельство сексуальной конституции Сковороды. Ведь, по утверждению некоторых исследователей, «бессознательное психическое, как и неосознаваемое физическое, - альтернативные формы одних и тех же жизненных динамик человека». И целый ряд фактов его биографии либо прямо, либо косвенно подтверждает это. Речь идет об аскетическом самоограничении Сковороды: вегетарианство, асексуальность, осуждение светских развлечений и все то, что М. Вайпскоф (применительно к Гоголю) определял как манихейское православие. С другой стороны, этот сон позволяет проинтерпретировать некоторые факты биографии Сковороды. Неоднократное сопоставление фигур Гоголя и Сковороды основывается на, возможно, одинаковой сексуальной конституции того и другого: у Гоголя тоже были сложные отношения с женщинами, что позволяло делать разные спекуляции о его сексуальных перверсиях.


Сегодня многими исследователями признается, что одной из основных задач сновидения является психологическая защита, механизмы которой способствуют восстановлению эмоционального равновесия и переходу от пассивного переживания к активному поиску решения проблемы. Согласно концепции поисковой активности B.C. Ротенберга и В.В. Аршавского «поисковая активность, направленная на изменение ситуации или изменение отношения к ней в условиях прагматической неопределенности, повышает резистентность организма и способствует адаптации». Применительно к данной ситуации можно с определенной долей вероятности предположить, что «Сон» Сковороды способствовал восстановлению поисковой активности и решению проблем в ситуации экзистенциального кризиса, в котором он в тот момент находился.


Учет опыта психоанализа позволит нам сказать если не о сексуальной конституции самого Сковороды, то по крайней мере даст рационалистичное объяснение столь странного и до сих пор неудовлетворительно осмысленного фрагмента его творчества. Завершить эту реконструкцию хотелось бы следующим высказыванием-предостережением: «На этом уровне мы должны, вновь и вновь возвращаясь к произведению, уяснить, что оно заключает в себе истину биографии, которой не может содержать даже переписка (фальсифицированная автором). Но надо уяснить и то, что произведение никогда не раскрывает тайн биографии: оно может быть только схемой или путеводной нитью, позволяющей открыть их в самой жизни».


Послесловие.

Нездешность Сковороды или о его половой конституции.

Этот вопрос можно было бы не рассматривать, но инсинуации вышеприведённой статьи требуют ответа и неудержимого желания от них оттолкнуться. Гомосексуализм набирает очки в результате сексуальной революции, и всё, что не входит в гетеросексуальное ассорти, назначается козырной картой. Вот и здесь из ассексуальности Сковороды и Гоголя делают намёки. Впрочем, объяснение этому диалектическое: не бывает славы без поношения. В интернете можно найти клевету даже на Ленина: Зиновьев, Троцкий, Свердлов, оказывается, сексуальные партнёры вождя мирового пролетариата. Подавленная сексуальность обычно находит выход в изощрённом интеллекте, творчестве, поэзии, изобретательстве. Из Ленина бездоказательно делают гидру, осьминога, изощрённого и в плотском меню. Мало человека-амфибии, человека-паука, так вот ещё человек-универсал, отвратительный гений на все руки!

Однако, вернёмся к Сковороде. Записанный им сон действительно показательный. Будущий философ в молодости мучительно думал о своём предназначении, о своём статусе. Ведь одна из основополагающих доктрин его дидактического проповедничества — понять, для чего ты родился, найти своё призвание и «сродное» место в жизни, которое доставило бы тебе счастье и раз и навсегда избавило от зависти к более злачным местам, гнёздам и седалищам. Ужасный сон принёс ему удовлетворение и уверил его в правильности избранного пути — в странничестве, непривязанности к гнёздам, норам, конфессиям, партикулярностям, разнообразным и бесчисленным плодам действий и всяким другим ячеям и ячейкам, которые образуют сети, западни и приманки. «Мир ловил меня, но не поймал» - эти убедительные финальные слова философа порой вызывают слёзы на глазах. Действительно, кто не терпел фиаско, устраивая свою жизнь? А что такое жизнь, как не круговерть псевдофаз, - увы, луна — это только фрагменты лживого, отражённого света, под который мы всё время пытаемся корректировать, реформировать, соответствовать свою жизнь. «Жизнь — обман с чарующей тоскою» - почему же так повезло Сковороде и трагически не повезло Сергею Есенину? Ведь поэт уж точно по призванию отмерял свои вёрсты. Потому что Сковорода весной не сеял и осенью не жал, а безумный певец этих скоропортящихся фаз — весны, лета, осени, зимы — возлагал надежды на горестные плоды, которые гниют, которые в конце концов ущербны. Отречение от плодов действий лучше самих действий, лучше знания и размышления, - от отречения непосредственно происходит мир, это уже не я говорю, так гласит Бхагавадгита, Священное Писание индуизма(12:12). Об этом также возвещает в Евангелиях Иисус Христос, называя символом времени последовательно то орало, то серп, то меч, но за лучшее почитает недеяние — не сеять, не жать, не строить, не продавать, не покупать, не жениться, не иметь влагалищ и седалищ. Потому что зацепиться в этой жизни не за что, кроме как за Бога. Он только основание, на котором можно устоять. Но даже кто строит на этом основании из соломы, сена, дерева, драгоценных камней, серебра, золота, уверен ли он, что его дело не сгорит, а сам он спасётся, но как бы из огня?(1 коринфянам 3:15). Где гусиное перо? Да и стальное или золотое — ручка, авторучка? А шариковая ручка, фломастер — окончательный вариант, что ли? Пишущая машинка — уже музейная ветхость, но и компьютерная клава — навсегда ли? Разве не будут писать-диктовать голосом или даже мыслью? Где паровозы, пароходы? Сколько примитивных, изжитых вещей храниться в сокровищницах музеев, впрочем и из мрака самих музеев хочется скорее выскользнуть на свет! РАЗОРЯТ ТЕБЯ, И ПОБЬЮТ ДЕТЕЙ ТВОИХ В ТЕБЕ, И НЕ ОСТАВЯТ В ТЕБЕ КАМНЯ НА КАМНЕ ЗА ТО, ЧТО ТЫ НЕ УЗНАЛ ВРЕМЕНИ ПОСЕЩЕНИЯ ТВОЕГО (Лука 19:44) — и это пророчество не только о вчерашнем ореоле иудаизма, но и о нынешнем Иерусалиме, гнезде и пристанище ещё двух авраамических религий. И даже о тебе, отдельный человече, за то, что ты не вспоминаешь о Боге.

Но вернёмся опять к Сковороде и его записанному сну, потому что всем потокам предписано возвращение к истокам. Во сне противопоставляется возвышенное и низменное: жажда о Боге и обыденная жизнь. Жизнь состоит из незыблемой маленькой радости — еды. У богатых еда более изощрённая — пиры, банкеты, повара, вальсы, музыканты и это всё в роскошестве, дорогом убранстве, чтобы не только плоть, но и душу ублажать. У бедных еда поскромнее — выпивка и закусь, но и у тех и у других обязательное продолжение этого торжественного безумства, которое называется уже не едой, а едьбой — половой едой и утехой. Спаривающихся будто кто подбирает, они похожи, как брат с сестрой, только вот заряжены грозовыми потенциалами: напротив Наполеона хитрый Кутузов, напротив царственного Николая Второго ушлый Ленин, и против кичащегося арийской кровью Гитлера раскуривающий трубку Сталин. То же самое показывается Сковороде и в стане животных, те же страсти-напасти. Но надо ещё продемонстрировать избирающему путь праведности, что еда-едьба и пожёстче выглядит, в виде каннибализма: что у животных, то и человека. Я здесь говорю не только об экстремальных ситуациях, но даже о повседневности, в которой богатый пожирает бедного, загоняет его в угол, сужает его жизненное пространство. Ну чем он лучше хищника, волка, льва? Секс между близкими родственниками запрещён, евреям запрещено закабалять своих братьев по национальности и налагать на них ростовщическое бремя. А эксплуатация, это что? Видимо, к родственным отношениям это тоже не относится, только к извращённому сексу.


Он на ясную душу нацелен –

Вымогатель, вампир, златоуст…

Подчиняющий - неполноценен.

Посягающий - болен и пуст.

Властолюбие - темная ересь,

Превращенная похоть и месть…

Лучше пить, лучше спать, изуверясь,

Чем чужую свободу известь.

(Татьяна Бек)


Впрочем, Сковорода так был напуган сном, что во всю жизнь не дерзал есть мяса — ни человеческого, ни женского, ни даже братьев наших меньших, животных. Хотя, возможно я перегибаю палку: так он жил и действовал ещё до записанного сна, чтобы подражать апостолу Павлу, как тот — Христу.

А между тем, человек — это фабрика жранья. Вообще всё в мире держится на жертве и жратве. Эволюционно припоздавшее обычно поедает эволюционную старину. Растения извлекают пользу из минералов, животные поедают растения, да и человек не всеяден: минералы он потребляет только в переработанном растениями или животными виде. Впрочем, это не аксиома: поедает же человек соль, глину и минералы, выпускаемые фармацевтической промышленностью, и всё — на пользу! Есть или не есть мясо — добровольный выбор каждого. Если животное заколают с молитвой и едят с благодарением, если это и едьба, то в приемлемом виде, не насилие. Сам Христос заповедал есть свою Плоть и пить свою жертвенную Кровь, а иначе как жить! Впрочем Плоть и Кровь в храмах скорее понимаются как символы. Когда же мы осознаём себя обитателями действительно Божьего вселенского храма, Земля которого считается подножием, то Плоть и Кровь здесь уже не символическая, а вполне материальная и страдательная. Кто-то скажет: это только тварь Творца, не более! Но Бог творит из Себя! Шолохов — это не только Михаил Александрович собственной персоной, но «Поднятая целина» и «Тихий дон», делатель и дело. А если бы это было не так, если бы дело Творца было понарошку, тогда бы Единый не заповедывал любить Себя наравне с ближним, вот почему мы тоже боги и сыны Всевышнего (Псалтирь 81:6 ), Его часть, фрагментированное множество. Причём, это множество делится ещё на две чередующихся части: благополучную и страдательную, именно она, вторая, находится в больницах, темницах и бесприютна. Именно она распинается на кресте вместе с Богом, и кто ест непотребно много, бесчинствует как волк в овчарне, а вместо благодарения воздаёт страждущему уксусом, он участвует в распинании Бога, это злая форма секса. Написано: НЕ ДЕЛАТЬ ДРУГИМ ТОГО, ЧЕГО СЕБЕ НЕ ХОТИТЕ (Деяния 15:29). Как же ты будешь, жалок, злодей, когда придёт твоя страдательная участь!

Я слышу вопросы: как часто можно причащаться Плоти и Крови? То есть вопросы, конечно, задают не мне, а священникам. Сковорода даже перед смертью не хотел нарушать Божий покой, но чтобы не смущать никого, кажется, исполнил обрядовое таинство. Так вот, пока мы на нашей Земле, во плоти, нам, конечно, необходима пища. А ведь Бог, то есть Дух, не ест, а напротив, сам всех кормит. Итак, чтобы стать духовными, мы тоже не должны есть или хотя бы частично не есть. По этой причине пост и воздержание благородней и выше еды-едьбы.

Конечно, Писание толерантно и к тем, кто ест, и к тем, кто воздерживается от еды(Римлянам 14:3). Хотя в восьмой главе 1 послания к коринфянам апостол Павел высказывается предостерегающе о явствах: ПИЩА НЕ ПРИБЛИЖАЕТ НАС К БОГУ, - причём вся глава вещает об этом рискованном самоусыплении, об этой роковой опасности, но как бы заваулированно. Поэтому мне хочется представить убедительные доказательства из поэзии. Поэзия использует тот же метаязык образов и притч, что и пророческое Священное Писание, то есть она подтверждает и продолжает его.


Животное тепло совокуплений

И сумерк остроглазый как сова.

Но это все не жизнь, а лишь слова, слова,

Любви моей предсмертное хрипенье.

Какой урод, какой хмельной кузнец,

Кривляка, шут с кривого переулка

Изобрели насос и эту втулку –

Как порошневое действие сердец!


Моя краса! Моя лебяжья стать!

Cвечение распахнутых надкрылий,

Ведь мы с тобой могли туда взлетать,

Куда и звезды даже не светили!

Но подошла двухспальная кровать –

И задохнулись мы в одной могиле.

Где ж свежесть? Где тончайший холодок

Покорных рук, совсем еще несмелых?

И тишина, вся в паузах, в пробелах,

Где о любви поведано меж строк?

И матовость ее спокойных век

В минуту разрешенного молчанья.

Где радость? Где тревога? Где отчаяньe?

Где ты, где ты, о прошлогодний снег?


Окончено тупое торжество!

Cвинья на небо смотрит исподлобья,

Бескрылое слепое существо,

Вставай, иди в скабрезный анекдот,

Веселая французская открытка.

Мой Бог суров, и бесконечна пытка –

Лет ангелов, низверженных с высот!

Зато теперь не бойся ничего:

Живи, полней и хорошей от счастья


Таков конец – все люди в день причастья

Всегда сжирают Бога своего.

(Юрий Домбровский, Реквием).


Мы напуганы Тайной вечерей

И боимся друзей дорогих…

Но мы сможем, открыв настежь двери,

Избежать поцелуев чужих.


Ненавистному дьяволу наша

Недоступна уже высота…

Вижу мимо проносится чаша,

Звонко плещется в ней пустота.

(Камиль Тангалычев, Тайная вечеря).


Влюбленные, опасна страсти власть –

Как львица, истерзает жертву страсть.

Общение с пороком нам не впрок –

С прилипчивой болезнью схож порок.

У двух одной души не может быть,

А две души в одном не могут жить.

Смотри, чтоб зло не сделалось ловцом,

Когда добро проклюнется птенцом.

(Абу-ль-Аля Аль-Маари).


В разных религиях воздержанию от еды придерживаются в разных диапазонах. По Библии видно, что для древнего иудея пост — ничего не есть, или даже не пить, кроме праздников и суббот. Так же и ранние христиане постились, уже не обращая внимания на субботы, что документально подтверждается Деяниями апостолов(27:33) и постом основателя христианства Иисуса Христа(Лука 4:2). Поздние христиане, православные и католики, руководствуясь, видимо, постулатами Исайи (глава 58), облегчили пост неедением только мяса, хотя в средневековой истории христианства были и более настойчивые аскеты. Протестанты снова ввели в пост полное воздержание от пищи и еды, чтобы вернуться к так называемому апостольскому христинству, хотя, увы, пост в протестантских конфессиях продолжается лишь несколько дней. Сложная регламентированная система постов у буддистов и индуистов, и как правило, они вегетарианцы. В джайнизме посредством длительного поста разрешается доводить себя даже до самоубийства, хотя мгновенное самоубийство порицается, поскольку результатом его может быть только демонизм. В исламе же при постах страстным мусульманам не принято отказываться от мяса, но запрещено вообще есть и пить в светлое время суток, да и в тёмное время не слишком чревоугодничать. Следующая за исламом религия Бахауллы копирует для поста предписания Корана, но отводит для воздержания ещё меньше места. В северном шаманизме практикуется как полное голодание, так и облегчённые посты, допустим, только юшка от мясного или рыбного бульона, шурпы. И к еде, как правило, благоговейное, трепетное отношение, поскольку бытует осознание, что это страдательная жизненная жертва. Кушать здесь стараются быстро, не выражая возгласов наслаждения, не как это делается, допустим, на Кавказе — с ах! и ух! да ещё с приправлением специями, а в Индии и с Камасутрой. На Севере для снискания мудрости практикуется отшельничество, одиночество, безмолвие.

Впрочем, это сумбурное, беспорядочное перечисление еды и воздержания от неё. Строгий порядок и система здесь определены издревле, и Сковорода этим знанием был проникнут. Вот к примеру его обобщающая фраза из басни «Крот и линкс»: «Век и век, страна и страна, народ и народ, город и село, юность и старость, болезнь и здоровье, смерть и жизнь, ночь и день, зима и лето, - каждая стать, пол и возраст и всякая тварь имеет собственные свои выгоды». Но о выгодах можно сделать вывод попозже, сейчас же надо сказать, что все вещи, явления и события носят текущий характер круговерти, как весна, лето, осень, зима. Грассирующий родник бьёт ключом из под земли как весна, а когда усталые воды добираются до моря, то это покой и зима. Человека, казалось бы, не приравняешь к воде, но детство — это тоже весна, зрелость — лето, старость — осень, а зимой человек умирает. Стороны света и страны тоже делятся по этой категории: восток — весна, юг — лето, запад — осень, север — зима. Суточная кварта тоже аналогична: утро — весна, день — лето, вечер — осень, ночь — зима. Социально-общественные устройства — коммунизм, рабовладельчество, феодализм, капитализм — тоже чередуются как весна, лето, осень, зима. Расовое и национальное своеобразие тоже вписывается в эту сезонность: желтая азиатская раса — утро, белая раса — день, латино-американская жёлтая раса — вечер, чёрная раса — ночь. Пол тоже поступателен по реинкарнациям как половая лестница: евнух — весна, женщина — лето, гермафродит — осень, мужчина — зима. Карьерная лестница тоже такова, но перечислить всю иерархию невозможно. Погода тоже функционирует в зависимости от этих четырёх магнитиков, а ещё проще, двух — антициклона и циклона, энергий мужского и женского начала. От равновесия этих энергий — ЯН и ИНЬ зависит и здоровье человека. То есть когда Сковорода резюмирует этот четырёхмерный примитивный зодиак словом СТАТЬ, под ней следует понимать именно это: характер, особенность, конституцию или как говорил мудрец, сродность. Мы завидуем полновесности Запада, и действительно это итог дня, года, эпохи, но когда России навязывают гермафродитно-бисексуальную демократию Европы, для России это беда. Когда во главе государства или даже семьи доминирует женщина или несовершеннолеток — это катастрофа. Человек, родившийся в сухом климате, будет страдать при переезде во влажную климатическую зону. Иностранец будет испытывать приступы ностальгии среди чуждого менталитета, традиций, искусства, культуры... Всё должно соответствовать природе и конституции — вот святое правило. И если япошки на Востоке — это симпатичные стадные барашки, трудоголики, рабочие пчёлки, детишки, которым не до секса, да и женилки у них для этого ещё не выросли... То англичане на Западе и прочие к ним прилегающие народы — хищники, колонизаторы, глобалисты, хозяева мировых рынков, толстосумы - короче, библейские Вениамины, утренние волки и вечерние, как определяет благословение Иакова женское и мужское начало в гермафродите (Бытие 49:27). Лукавый юг создан для любви, для неги, здесь щепка на щепку лезет, поскольку воздух легкомысленный, ни к чему не обязывающий... Здесь и орудия любви внушительные, темпераментные. Поэтому даже белые женщины не прочь выйти замуж за смуглых и чернокожих мужчин. Мужское достоинство является для женщины одним из атрибутов принца на белом коне. Но, увы, чернокожие ленивы, хотя и уверены в себе. Вообще-то место мужчины, как янского этноса, на севере. Но неблагоприятные погодные условия, депрессивность, глубоко укоренившийся нордический интеллект подрезает часть мужского достоинства с отрочества. Для женщины также важно, чтобы принц был красивый, сильный, умный, стройный, высокий, богатый, щедрый, внимательный, покладистый. То есть такой же осьминог, как рисуют Владимира Ильича Ленина клеветники в интернете. Многие так и не дожидаются вожделенного принца. Другие находят его в собирательном образе: в исправно зарабатывающем деньги трудоголике муже, в искусном любовнике, в богатом, не жадном спонсоре, в умном приятеле-собеседнике. Что поделаешь, женщина должна вбирать, всасывать, ёмить (глагол, образованный от существительных ЁМКОСТЬ, ПРОЁМ да и ЯМА близка к тому). Это такая дырочка-копилочка, а то и просто чёрная астрономическая дыра. И мужчина часто ассоциируется у женщины с винтиком, который должен эту дырочку заполнить, удовлетворить, утешить от скуки. В немецком языке эти условности прямо так и называются: винтик — Fatti, гаечка — Mutti. Казалось бы, в семье глава и координатор — мужчина. Но женщина-шея всегда поворачивает голову в заинтересованную сторону. Пушкин родился через пять лет после смерти Сковороды, и Григорию Саввичку не пришлось почитать его сказку о рыбаке и рыбке... ну ту, что о разбитом корыте. Но зачем мудрецу бард, который и сам окончил жизнь трагически? Может быть, с оседлого места в который раз сметал его панический интуитивный страх перед женщиной, когда та вдруг навязчиво демонстрировалась перед ним? Не считал ли он себя птичкой-колибри, не способной накормить подброшенного не по назначению требовательного кукушонка? Кто хочет быть без вины виноватым?

У Иеремии написано: ЖЕНА СПАСЁТ МУЖА (Иеремия 31:22). Но «спасает» она его драматическим образом: именно вбирая, всасывая, поедом, также каннибалистически, как и самка каракурта своего напарника после секса, хотя, конечно, среди человеческих особей это происходит взаимно: мужчина и женщина — пища друг друга. Люди, далёкие от духовности, утверждают, что иудео-христианская цивилизация отнимает у человека радости жизни: секс только в миссионерской позиции, без «архитектурных» излишеств, причём с табу в длинных постах, а также в каждую среду и пятницу. Но если мы уберём перегородки между противоположностями, межи, границы, разрушим гнезда, скорлупу яйца, ауру, нивелируем особенности возраста, социального статуса, меридианы и широты— это катастрофа. Даже свет и тьма отделены согласно Библии (Бытие 1:4), а грязная венозная кровь никогда не смешивается с артериальной. Глава жене — муж, глава мужу — Бог, но если мужчина нацелен на наслаждение, на потребительство, на еду-едьбу — он деградирует. Пьянство — причина и следствие не религиозного мужчины — без царя в голове, безголового — пьянством он пытается заполнить пустоту и разочарование, которое он испытывает каждый раз после секса, если таковой почитается за единственную отдушину в жизни. Вот почему в диспуте с учениками о женитьбе Христос упор и ориентир делает на воздержанную, самодостаточную форму жизни, которую он называет обобщительно евнухом (Матфей 8:12). Это вовсе не означает категоричного кастрата, импотента, или евнухоида, балансирующего между клитором и фаллосом, которого женщина за несоответствие размера считает отстоем, - это всякий входящий в царствие Божие, ребёнок, монах или меланхолик, испытывающий комфортное состояние в одиночестве. ИБО ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ ВСЕ ЛЮДИ, БЫЛИ, КАК И Я(1 коринфянам 7:7-8), безбрачными, как обозначает себя апостол Павел, но никто над ним не потешается, как над аномалией или патологией. С Иоанна Кронштадского, прожившего жизнь с женой, как с сестрой, без секса, никто не пытается снять нижнее бельё, чтобы подсмотреть половую конституцию. А уж тем более со Льва Толстого, родившего тринадцать детей, но после пятидесяти лет посвятившего себя Богопознанию, правда, некоторые легковерные христиане считают себя умнее Толстого, но где бы было можно увидеть, чтобы невежа считал себя дураком?

С греческого языка евнух переводится как хранящий ложе. В более северном и мудром немецком языке евнух-eunuch вербально ассоциируется c Einheit-единством, как и дверь в русском языке творилом-дворилом между двумя косяками. В немецком языке Единый — Einiger означает ещё и Примиритель. ОН ПРИВЯЗЫВАЕТ К ВИНОГРАДНОЙ ЛОЗЕ ОСЛЁНКА СВОЕГО И К ЛОЗЕ ЛУЧШЕГО ВИНОГРАДА СЫНА ОСЛИЦЫ СВОЕЙ; МОЕТ В ВИНЕ ОДЕЖДУ СВОЮ, И В КРОВИ ГРОЗДОВ ОДЕЯНИЕ СВОЁ; БЛЕСТЯЩИ ОЧИ ЕГО ОТ ВИНА, И БЕЛЫ ЗУБЫ ЕГО ОТ МОЛОКА(Бытие 49:11-12). Непонятно к кому относятся эти слова в благословениях Иакова, к двуполому Иуде( возлегающему, как лев и львица), который держит руку на хребте врагов, или к примирителю Неффалиму, сущность которого определена между царственным Асиром и прислуживающим, благословенным Иосифом, то есть между мужскими горами и женскими безднами, но это не важно, важен намёк на Иисуса Христа, грядущего на ослёнке и творящего из воды вино в Кане Галлилейской. И меч на хребте врагов, и мир - одинаково в руке Иисуса. Меч, чтобы посечь единство на индивидуальность и эго, мир, чтобы волка с барашком и медведицу с коровой сделать друзьями. Ешьте солому, будьте вегетарианцами, и агрессия уйдёт! Увы, враждебны мы и завистливы потому, что такова драматика пола, всякой множественности и делимости. Но накануне перехода в Царствие Небесное зачаточные признаки противоположного пола и гормоны у мужчины и женщины подравниваются, так что в раю не нужно завидовать на чужое и хищничать, жениться там не надо. В Царствии Небесном люди, как и боги древнего Рима, Греции и нынешнего индуизма двуполы. Впрочем, и на земле мы можем наблюдать, что исходящее из Бога детство человека — чистое и наивное, а входящая в Него старость мудра и прозрачна. Об этом возвещает шутливое стихотворение Тимура Кабирова:

Сменился буйный кайф стихосложенья

Похмельем с кислым привкусом вины.

И половой любви телодвиженья

Ещё желанны. Но уже смешны

Чуть-чуть. Чуть-чуть грустны. Уже не спорить

С противником, а не иметь его

Хотелось бы. И очевидно вскоре

Уже не будет больше ничего.

Всё, всё пройдёт, как пали Рим и Троя,

Как Феликс, уж на что железным был!

Не прикасайся, не буди былое:

Там ржа и смрад, там тлен и прах и пыль!


А если этого стиха мало, вот ещё один. Впрочем, что стихи, когда сама жизнь учит нас, что мы неправы!


Куда интереснее быть стариком!

Как тот путешественник сходишь на берег,

Устав от прогресса Европ и Америк,

К родному порогу идешь прямиком.

Куда интереснее быть стариком!

Примолкли претензии. Стихнули страсти.

Не рвется душа ни к богатству, ни к власти.

Раздумье и опыт уселись рядком.

Куда интереснее быть стариком!

Солдатская лямка не давит на плечи,

Не надо спасаться от вражьей картечи,

Не надо прокалывать “фрица” штыком.

Куда интереснее быть стариком!

Глядеть, как мерзавцы ползут на вершину.

Как женщина за нос проводит мужчину.

Как зло доброту попирает молчком.

Куда интереснее быть стариком!

В былое входить, как в свою кладовую,

С прошедшей бедой заключать мировую,

От всех обольщений спасаться смешком.

Куда интереснее быть стариком!

Вдруг с глаз пелена самомненья спадает,

Гордыня на психику больше не давит.

Ты – остров – смыкаешься с материком.

Куда интереснее быть стариком!

(Виктор Кочетков)


Авторы статьи «Сон Сковороды как репрезентация творческой фрустрации» публикуют в ней единственный прижизненный портрет Григория Саввича Сковороды, с которого потом художники репродуцируют копии по своему разумению. Но авторы даже в оригинале, видимо, усмотрели женские черты, из чего сделали вывод, что если бы Сковорода занимался сексом, то стал бы жертвой гомосексуалистов. Успокойтесь, в каждом человеке переплетено мужское и женское по подобию Бога! Но рассматривать под лупой во флоре и фауне тупиковые ветви эволюции и проэцировать их на человека бессмысленно. Библия запрещает грех потому, что он ведёт к смерти и деградации. Мы поверили Владимиру Ильичу Ленину, что импереализм — последняя стадия капитализма и ожидали загнивания Запада. Но Запад, как античный, так и нынешний, будет гнить и гнить — это его неизменная функция. «Мир ловил меня, но не поймал». Где ты странствуешь и обитаешь теперь, нездешний, не от мира сего Григорий? Помоги тебе, Бог!

Виктор Долгалёв

Рейтинг: нет
(голосов: 0)
Опубликовано 29.05.2013 в 18:52
Прочитано 781 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!