Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я - Писатель» - это сайт, созданный как для начинающих писателей и поэтов, так и для опытных любителей, готовых поделиться своим творчеством со всем миром. Публикуйте произведения, участвуйте в обсуждении работ, делитесь опытом, читайте интересные произведения!

Долг дружбы

Добавить в избранное

ДОЛГ ДРУЖБЫ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Из воспоминаний Ч.Г.Аттера

В последнее время я все чаще и чаще сталкиваюсь с не очень хорошими слухами и историями, которые связаны с моим другом, ныне покойным Джеймсом Хикоком. Он рано стал знаменитостью, но слава, как известно неверная подруга и вместе со всем тем, что было правдой, причем именно она прославила его, уже после его смерти некоторые стали говорить, что он был самым обыкновенным преступником, что его нужно было повесить и все такое прочее. Я сам допускаю, что он не всегда поступал гуманно, но мой язык никогда в жизни не повернется назвать Хикока убийцей. Я знал его на протяжении шестнадцати лет и уверенностью могу сказать, что более смелого, благородного и честного человека трудно себе представить. Он всегда действовал во благо людям, не ставил себя выше других, никогда не врал, а при разговоре всегда смотрел своему собеседнику прямо в глаза.

Да, за свою жизнь Хикок убил немало людей, но почти все они были отъявленными негодяями, и я не ошибусь, сказав, что если бы не Джеймс, то от рук убитых им преступников, скончалось бы немало обычных людей.

На моей памяти он трижды раскаялся в содеянных им грехах, и если один из них Хикок забыл довольно быстро, то два других он нес тяжким бременем до самой смерти, которая возможно принесла его душе облегчение.

У него было немало друзей, и я с большой гордостью могу назвать себя одним из самых близких Хикоку людей, хотя могу ошибаться. Спустя некоторое время после его смерти я узнал о женщине, которую он сильно любил. Вчера же мне стало известно о смерти одной моей старой знакомой, и в моей памяти вспыли события тех лет.

Я смог зажить нормально, завести, а впоследствии и содержать семью во многом благодаря Джеймсу Хикоку. Именно ему я обязан тем, что живу сейчас в особняке в пригороде Лондона и радуюсь той жизни, что мне подарил Господь и Джеймс Хикок.

Именно поэтому я считаю своим долгом рассказать о нем всю правду, о том что он был хорошим человеком, ведь из ныне живущих пожалуй я один могу поведать наиболее точно о жизни Хикока без домыслов и преувеличений, назло людям, желающим опорочить его имя, толком о нем ничего не зная.

Итак, Вы, дорогой читатель, прочтя мое повествование, сможете построить собственное мнение о Хикоке. Я же, до конца своих дней буду всегда стоять за него, и буду считать его главным добродеятелем своей жизни.

05.08.1903


ГЛАВА I

‘’Безупречность и счастье нашей жизни в значительной степени зависит от разумного выбора нами товарищей и друзей. Если они плохо выбраны, то могут довести нас до падения; если же они хороши, то могут возвысить нас’’ Д.ЛЕББОК


Впервые я встретил Джеймса Хикока в конце марта 1860 года, милях в двадцати от Сент-Джозефа в Миссури, но до того как подробнее на этом остановиться я должен рассказать немного о себе.

Мой отец Грегори Аттер был владельцем достаточно крупной фермы в Айове. Он был известным в округе человеком и надо сказать вполне состоятельным. Отец принадлежал к тому числу людей, которые считают, что знания никогда и ни кому не помешают. Помимо школы я получал образование еще и дома, и отец уже хотел отправить меня учиться в Англию, в Кембридж, или Оксфорд, но его внезапная смерть обрушила все планы. Это случилось, когда мне было семнадцать лет, а так как матери своей я не знал, она скончалась сразу после моего рождения, я остался сиротой. Продолжать вести фермерское дело отца я не хотел и намеревался продать участок, но случилось еще одно несчастье: пожар уничтожил практически всю ферму. Землю я продал за небольшую сумму, которой мне хватило буквально на месяц. Я принялся искать себе работу, и тут мне впервые со смерти отца повезло: я встретил друга своего детства Майка Уильямса, который также как и я остался без семьи, и как выяснилось, стал ковбоем. Затем его кто-то приметил как очень хорошего наездника, и пригласили занять очень выгодной должности почтовым курьером в недавно открывшейся организации «Пони-Экспресс». Узнав о моем положении, он позвал меня с собой, пообещав, что будет делить со мной деньги, пока я не подыщу себе работу.

Курьеры отправлялись из Сент-Джозефа третьего апреля, и мы поехали прямиком туда. Когда до конечной точки оставалось порядка двадцати миль, повсюду кругом стемнело. Решив подождать до утра, мы остановились у небольшого заброшенного ранчо, привязали лошадей к забору и, взгромоздившись на сеновал, заснули, утомленные дорогой и жарой, стоявшей на протяжении последних двух суток. Однако посреди ночи меня разбудил громкий цокот копыт. Проснувшись, я протер глаза и, вскочив на ноги, стал осматриваться по сторонам. На дороге, ярдах в тридцати, я заметил всадника. В темноте подробностей разобрать было нельзя, но мне, почему то казалось, что этот человек смотрит прямо на меня. Тут незнакомец спешился и пошел по направлению к нам. Я разбудил Майка и в двух словах все ему описал. Он встал и, вытащив револьвер, спрыгнул на землю. Незнакомец был уже ярдах в пятнадцати, Майк хотел было что-то крикнуть ему, но тут раздался спокойный громкий голос:

- Эй, Уильямс, опусти револьвер, неужели не узнал меня?

Я увидел, как опустилась рука Майка, на лице проступила улыбка, и он с облегчением произнес:

- Билл, черт возьми, это ты?

- Зачем задавать вопросы, на которые заранее знаешь ответ?- вопросом на вопрос ответил незнакомец.

- Но как ты узнал, что это я? Клянусь, я только сейчас разглядел твое лицо.

Незнакомец подошел к нам на расстояние вытянутой руки и при лунном свете я смог его осмотреть.

Роста он был футов шесть с небольшим, широкоплечий, довольно изящно сложенный. Длинные русые волосы были отпущены до плеч. Также он носил весьма примечательные усы, длинные, аккуратные, спадавшие чуть ниже его высокого подбородка. Нос небольшой, с горбинкой, глаза узкие, взгляд очень острый, проницательный. На нем была коричневая куртка, одетая поверх жилета и более светлого, чем куртка цвета брюки. На одном из ремней с разных сторон висели две кобуры. Голову украшала широкополая черная шляпа. На вид ему можно было дать лет двадцать пять.

- Я узнал твою лошадь, кажется, ее зовут Цирцея,- ответил незнакомец,- столько лет прошло, а она все тебе служит.

- Да,- сказал Майк и обратился ко мне,- я, кажется, не рассказывал тебе о Диком Билле?

- Нет, но это имя я вроде бы где-то слышал. Постой, ты имеешь в виду, Дикого Билла Хикока?

- Еще бы оно тебе было не знакомо! Многие газеты об этом писали. Два года назад в Ливингуорсе застрелил пятерых бандитов. И как ты возможно уже догадался, Чарли, перед тобой Дикий Билл Хикок собственной персоной.

- Я Чарли Аттер,- представился я, пожимая руку Билла, кисть которой оказалась маленькой, как у женщины.

- Мы вместе служили у генерала Джеймса Лейна, там и познакомились,- продолжал Майк,- но мне помниться мы расстались, когда ты устроился констеблем в Монтиселло. Что же привело тебя сюда, Билл?

- Ты ведь знаешь, я не люблю долго сидеть на одном месте, тем более в таком как этот Монтиселло. Скучно и тупо, изо дня в день, одно, и тоже. Потом я где только не был, особенно, как ты сказал Майк, мне запомнился Ливингуорс. В конце концов, несколько дней назад мне пришло письмо от Бенджамина Фиклина, которому кто-то порекомендовал меня, как хорошего наездника, и теперь мне предлагают занять место курьера в какой-то организации Пони-Экспресс. Вы слышали о ней?

Это совпадение было просто невероятным. Но мне трудно предположить, как сложилась бы моя жизнь, если его вдруг не случилось.

- Мы сейчас туда и направляемся!- удивленно сказал Майк,- а я получил точно такое же письмо.

Билл улыбнулся и посмотрел на нас.

- Правда? Вот здорово! Уж не надеялся, что наши пути снова пересекутся, Уильямс. Но это случилось, что же, отлично. Тогда я поеду, а через три дня, или даже меньше, мы встретимся в Сент-Джозефе. Там есть замечательный салун Джо Скотланда, где вы сможете пожить несколько дней, Я буду вас там ждать, если приеду первым.

- Так что же, ты не составишь нам сейчас компанию?

- Нет, нет, Майк, меня ждут кое-какие дела по пути.

По лицу моего друга я понял, что уговаривать Билла бесполезно. Попрощавшись с нами, Хикок вскочил на своего коня и вскоре скрылся в ночной темноте.

Так я впервые встретил Дикого Билла Хикока.


* * *

Утром мы медленно плелись по знойной жаре вдоль пыльной дороги. Лошади еле передвигали ноги, а по нам ручьями стекал пот. По сторонам тянулся унылый пейзаж, за время пути нам никого не встретилось. К полудню мы прошли около пяти миль и оказались у небольшой речки. Искупавшись прямо в одежде, и дав лошадям напиться, мы вновь двинулись в путь, и ехать стало заметно легче. Тогда Майк и рассказал мне все, что знал о Диком Билле.

- Он мне про себя рассказывал и довольно много. Родился он в 1837 году в Иллинойсе, в небольшом городке Хомере. Про семью свою он говорил совсем мало. Кажется, его отец был священником пресвитерианской церкви, это все, что я знал. Самому Биллу с ранних лет приходилось несладко. Недалеко от его дома проходил перевалочный пункт, где тайно переправляли освобожденных рабов с юга на север и Билл с его отцом-священником нередко вступали в перестрелки с южанами. Думаю, именно в детстве он научился так хорошо стрелять. Еще бы, ведь его собственное оружие появилось у него в четырнадцать лет! В школе учился он плохо, а вскоре, уже после смерти отца, во время одной драки подумал, что насмерть избил одного молодчика и, испугавшись, бежал в Канзас. Потом выяснилось, что тот парень выжил, хоть и получил серьезные травмы. Билл открыл свою ферму, на деньги, завещанные ему отцом. Вскоре ему это надоело, и он записывается добровольцем в отряд борьбы против рабства. Там мы и познакомились. Было это примерно три года назад. Затем мы ушли из отряда и переселились на время в Додж-Сити. Его настоящее имя Джеймс Батлер Хикок и как раз тогда он поменял себе имя на Дикий Билл. Прозвище Дикий получил за то, что всегда побеждал в драках и нередко калечил своих соперников. Затем он стал констеблем в небольшом городке Монтиселло, но ты сам слышал, что он не любит долго задерживаться на одном месте. Мне кажется, что цель жизни Хикока это уничтожение всевозможного зла с лица нашей планеты. Да, человек он слегка странный. Я никогда не встречал людей настолько непредсказуемых и безбашенных! Год спустя я о нем услышал. В Ливингуорсе Билл хладнокровно расправился с пятью бандитами, которые собирались ограбить банк. В Ливингуорсе я о нем ничего разузнать не смог. Один мальчик сказал, что мистер Утка пробыл здесь неделю, а после расправы с грабителями сразу уехал. Мистер Утка это из-за приподнятой верхней губы, видел? Жутко ему не нравилось это прозвище, буквально из себя выходил, а злить такого человека как Билл очень опасно. И вчера как ты понял, мы встретились впервые за три года. Но я тебе вот что скажу Чарли, человек то он хоть и странный, но я за ним и в огонь и в воду. Когда рядом с ним чувствуешь себя спокойнее, уверенней, страха нет, что бы вокруг не происходило.

Тем временем мы уже подъехали к городу. Чуть поодаль виднелась церковь, окна домов сверкали на солнце. Вскоре мы оказались в городе. Найти салун Джо Скотланда оказалось не трудно. Отведя лошадей в конюшню, мы вошли в помещение. Там находилось всего два человека: мужчина лет сорока с хитрым лицом и индеец, который сидел за столом, курил длинную глиняную трубку и что-то пил из стакана. Как только мы вошли, бармен тут же подозвал нас к себе.

- Вы, джентльмены, мистер Уильямс и мистер Аттер?

Мы кивнули ему.

- Мистер Хикок сказал, что вы приедете. Меня зовут Джо Скотланд, вот ключи от ваших комнат, если что-то понадобиться обращайтесь, а главное не беспокойтесь о деньгах.

- Почему это?- спросил Майк.

- Дикий Билл один раз сильно мне помог. Его друзья - мои друзья.

Все убранство комнаты составляли кровать, тумба около нее и большой платяной шкаф. Обои в некоторых местах были порваны, а штукатурка кое-где осыпалась. Через час любезный хозяин салуна принес мне холодный ужин и стакан бренди. Все это я с превеликим удовольствием съел и почувствовал, что хороший сон в нормальной постели мне сейчас очень нужен. Я лег и практически сразу заснул.

Проснулся я от того, что громко хлопнула дверь. Открыв глаза, я увидел Майка. Он был чем-то очень доволен.

- Проснулся?

Я посмотрел на часы. Было около полуночи.

- Вставай, Билл приехал.

Уже на лестнице я услышал громкие звуки снизу. Я глянул туда. В отличие от дня, весь салун был просто забит людьми, причем довольно сомнительного вида. Здесь сидели несколько габаритных мужиков, от которых было больше всего шума, подозрительного вида мужчина сидел один за угловым столиком и курил, молодая девушка в неприлично коротком синем платье стояла у барной стойки. Всего здесь собралось человек двадцать, две трети курили и требовали выпивки. Тут я заметил человека, стоявшего рядом со Скотландом. Это был Хикок. Он стоял, засунув руки в карманы, и при нашем появлении улыбнулся и подозвал к себе.

- Добрый вечер Аттер,- мы пожали руки.- Еще по рюмочке, Майк?

- Не отказался бы,- ответил тот.

- И вы присоединяйтесь, Аттер. У мистера Скотланда превосходный виски.

Тут один из ковбоев, сильно перебравший, схватил бутылку и ударил ею по голове своего приятеля. Бутылка разбилась, а бедняга плавно съехал под стол. Большинство присутствующих разразились громким хохотом.

- Так ведь и убить можно!- сказал Майк.

- Да,- согласился Скотланд,- раз-два в месяц у нас случается нечто подобное, только с летальным исходом. Стрельба тоже бывает, но к счастью очень редко.

- В Канзасе и на юге Миссури все гораздо хуже,- заверил Билл.

Я смотрел на все это с неодобрением.

- Тебе тут не нравиться, Аттер?- спросил Хикок.

Я не ответил.

- Я привел вас с Уильямсом именно сюда, потому что, во-первых, вам здесь ни за что не придется платить, а это весьма удобно, во-вторых, же это один из лучших салунов Сент-Джозефа.

Тут меня поразила одна вещь. Я заметил это еще при первой встречи с Биллом, но сейчас я понял, что это происходит всегда. Когда Хикок с кем-либо разговаривает, он всегда смотрит собеседнику прямо в глаза. Меня это немного поразило. Не очень удобно говорить, когда два проницательных глаза буквально сверлят тебя насквозь. Не представляю себе человека, который осмелился бы, врать Хикоку в лицо.


***

Утром я проснулся с приличной головной болью. Вспомнив, как то Билл, то Скотланд все подливали в мой стакан, я решил, что теперь буду внимательнее. Когда пью с Хикоком.

Я успел одеться и выпить стакан воды, как в комнату вошел Майк. Нос его, видимо был сломан.

- Проснулся? А я не могу долго спать после такого.

- Что у тебя с носом?

Майк невесело улыбнулся.

- Откуда же я помню? Все чертов Скотланд со своим виски.

- Я не помню, чтобы тебе кто-то разбивал нос.

- О, Чарли ты рано ушел!

- А что было?

- Билл подрался и выкинул одного парня из салуна. А потом мне видимо и сломали нос.

Через минуту мы уже были внизу. В салуне велась уборка. Скотланд вытирал столы, а его помощник убирал пол от осколков. За одним из столов сидел Билл и ел яичницу с беконом. Его шляпа и куртка висели сзади на стуле. Мы подошли к нему и поздоровались.

- Не объяснишь мне, откуда у меня вот это?- спросил Майк, показывая на свой сломанный нос.

Билл на мгновение перестал жевать, и мне показалось, что он еле сдерживает смех.

- Так ты ничего не помнишь?

- В противном случае я бы тебя не спрашивал.

Билл вздохнул.

- Это я тебе его сломал, когда ты назвал меня идиотом. Согласен, я переборщил. Прости.

Таким вот образом, уважаемый читатель, в первой главе вы познакомились с Диким Биллом Хикоком. Я пытался рассказать вам о нем наиболее точно и кратко. Однако вскоре на нас троих обрушилось столько событий и приключений, что я не могу задерживаться на начальном этапе своего повествования, а буду двигаться дальше.


ГЛАВА II

“Смысл истинной дружбы в том, что радость она удваивает, а страдание делит пополам” Д.АДДИСОН


Почтовою организацию Пони-Экспресс создали в 1860 году Уильям Рассел и Бенджамин Фиклин. За очень короткое время они построили около сотни станций по разным маршрутам, главный из которых был Сент-Джозеф-Сакраменто. На каждой станции почтовый курьер брал себе свежую лошадь. Таким образом, Пони-Экспресс доставлял письма почти от Атлантики до тихоокеанского побережья буквально за десять дней.

Именно сюда мы втроем поступили работать. Третьего апреля состоялось открытие, и курьеры отправились из Сент-Джозефа в Сакраменто. Каждому выдали два револьвера, охотничий нож и главное сокровище: седельную сумку, или мочилу, которая перекидывалась через спину коня и состояла из двух отсеков. Весила мочила около двадцати фунтов, а в каждом из ее отсеков находилась по два кармана, застегивающиеся на замок. В мочиле находились все письма, а ключи от нее хранились только на каждом конце пути.

Благодаря тому, что за мной замолвили слово Билл и Майк, меня тоже взяли работать курьером.

Писем было много и третьего апреля из Сент-Джозефа одновременно выехали семнадцать курьеров. Каждому были даны краткие указания:

«1. Задерживаться в пути нельзя.

2. На каждой станции курьер обязан менять лошадь, и может перекусить.

3. Мочилу с письмами курьер должен хранить, как самое большое сокровище.

4. Курьер не должен иметь при себе дорогих и ценных вещей, которые могут привлечь внимание бандитов.

5. Если что-то случается с лошадью, курьер обязан взять мочилу и дойти пешком до ближайшей станции.

6. Нельзя двигаться группами более чем два человека, каждый курьер должен ехать в меру возможностей своей лошади.

7. На каждой станции курьеру будут даны указания о дальнейшем пути, и он не имеет право сходить с указанной дороги »

Таковы были данные нам указания, и третьего апреля, в шесть часов вечера, семнадцать человек выехали из Сент-Джозефа по направлению к станции Бартсвилл-роуд-поинт, находившейся в тридцати милях к западу. Билл сразу же ускакал вперед на своем великолепном гнедом коне Леонарде, мы же с Уильямсом ехали примерно в центре, хоть и выжимали из своих коней все, на что те были способны.

К концу дня мы до ехали до станции. Там перекусили, сменили лошадей и снова двинулись в путь, уже в ночь. Ярко светила луна, воздух был очень свеж, ехать легко и приятно. Ветер обдувал мне лицо, и я ощущал чувство безграничной свободы, которое до этого никогда в жизни не испытывал.

***


В среднем за день мы проезжали по 120-150 миль. Станции были довольно частыми, мы меняли лошадей не меньше чем три раза в день, и это способствовало очень быстрому передвижению. Через три с половиной дня мы доехали до самой крупной из станции на нашем маршруте – Лейквуд-бридж, которая находилась в нескольких милях от Денвера, одного из самых больших городов Центральных штатов. Там нам впервые за трое суток удалось поспать, правда, не очень долго. Уже через пять часов мы снова выехали, так как в указаниях любые задержки были запрещены. Чем дальше на запад мы продвигались, тем становилось жарче, а вскоре началась унылая пустынная местность. Если раньше пейзажи были весьма разнообразны, то сейчас они стали невообразимо скучными и неприветливыми. Вдоль дороги тянулись равнины с редким невысоким кустарником, а также голые песчаные выступы и так на многие мили вокруг. Лишь далеко на западе виднелись белые макушки Скалистых гор. Однако горы были так далеки, что почти сливались с небом, поэтому если не вглядываться, то снежные верхушки могли показаться просто облаками.

Признаков присутствия человека, кроме следов лошадиных копыт и редких указательных табличек не было.

Проехав еще миль шесть, мы достигли очередной станции, где поужинали и сменили лошадей.

Вскоре пустынная местность закончилась , и мы вступили на самый трудный участок пути – горную местность. Дороги почти не было, лошади постоянно спотыкались. Порывы ледяного ветра стали пробирать насквозь и еще ко всему этому наступила ночь.

Преодолеть горы мы с большим трудом смогли. На шестой день пути около полудня мы пересекли реку Грин-ривер, поменяв лошадей, и хорошенько выспавшись на одноименной станции, мы двинулись в финальный отрезок пути с новыми силами.

Про Хикока мы вспоминали лишь изредка и были уверены, что он находиться уже в двух днях пути от Сакраменто. Однако вечером того же дня нам пришлось о нем вспомнить при следующих обстоятельствах.

От станции Грин-ривер мы проехали миль двадцать. Местность все еще была гористая, растительность была также скудна. Вдруг, метрах в двухстах впереди мы что-то заметили. Был закат и солнце светило прямо нам в глаза, поэтому разобрать что это, было невозможно, но когда мы подъехали ближе, все прояснилось, однако только отчасти.

На земле лежала мертвая лошадь. Что стало причиной ее смерти, с первого взгляда нам разъяснить не удалось. Чуть поодаль лежало трое индейцев, так же все мертвые. Один был убит ножом, двое застрелены. Внезапно Майк постучал меня по плечу.

- Что?

- Смотри,- он указал пальцем налево. Там метрах в пятидесяти лежала еще одна масса.

Подойдя к тому месту, мы увидели еще одну мертвую лошадь, а под ней, придавленный, лежал индеец. На вопрос кто мог устроить такую страшную бойню, я тут же сам себе и ответил.

- Как ты думаешь, Майк, не мог ли это быть Хикок.

- Билл? Нет, не думаю. Мне кажется он сейчас милях в двухстах отсюда.

- А вдруг он задержался? Взял на станции медленную лошадь, или загнал ее.

- Нет, Чарли. Хикок не мог выбрать медленную лошадь. Поверь, он разбирается в лошадях, лучше всех кого я знаю, Бьюсь об заклад, на каждой станции Хикок брал лучшую из лошадей, что там находилась. Да и загнать ее он не мог, нам ведь по дороге сюда не встретилось ни одной мертвой лошади.

Мы вернулись к трем индейцам и принялись осматривать первого мертвого скакуна. Принадлежал он явно не индейцу. Об этом свидетельствовали лассо и пончо, прикрепленные к седлу.

- Все это случилось не больше часа назад,- заметил Майк,- иначе бы на трупы слетелись грифы и сбежались койоты.

- Где же тогда всадник этой лошади?

- Взял одну из индейских лошадей и поехал своей дорогой.

- А если он ранен и не в состоянии сесть на лошадь?

- Я тебя понял, Чарли. Если ты думаешь что это один из курьеров, то, как бы он не был сильно ранен, мы его догоним.

На самом деле меня не оставляло чувство беспокойства за Билла, к которому за время нашего не долгого знакомства я уже успел привязаться.

Майк оказался прав. Проскакав всего около мили, мы в сгущавшихся сумерках, увидели силуэт человека, шедшего к нам спиной. На плечах он нес что-то объемистое. Подъехав поближе, мы увидели, что это мочила. Однако, человек несший ее был не Хикок. Услышав стук копыт, он обернулся и остановился.

Это был человек лет тридцати пяти с очень твердыми и грубыми чертами лица. На нем была белая ковбойская шляпа, белая рубашка, запачканная пылью и кровью. Темные брюки были порваны, а сапоги все в пыли. Он был вооружен, на ремне была кобура, а на другом боку висела наваха в ножнах.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, затем Майк спросил, указывая пальцем туда, где на некотором расстоянии лежали четверо убитых индейцев.

- Это ваших рук дело?

- Моих. Я вижу вы тоже курьеры?

- Да. А вы смелый человек. Как вас зовут?

- Фрэнк Вебнер.

- Вы ранены?

- Да. И что с того?

- Садитесь на лошадь, мы довезем вас до ближайшей станции.

- Вы вообще читали договор? Задержки в пути исключаются. Я должен дойти сам.

- Вы ранены. Это особый случай.

- Это мои проблемы, что я ранен.

- Тогда может мы довезем вашу мочилу до станции.

- А если с ней что-нибудь случится? Я ведь не могу вам доверять, так как мы совсем незнакомы.

- Можете,- немного нервно ответил Уильямс,- черт возьми, мы тут помочь пытаемся, а вы комедию ломаете!

Вебнер рассмеялся.

- Ну ладно! Вы хорошие парни. Ваше дело, берите мою мочилу, а в Сакраменто посидим, пропустим по рюмочке чего-нибудь за приятной беседой и узнаем побольше друг о друге. До встречи!

Мы пожелали удачи Вебнеру и, взяв его мочил, мы пришпорили коней и ускакали в темноту.

На ближайшей станции, до которой мы доехали в середине ночи, как всегда сменили коней и отдали мочилу Вебнера, и сказали, что ее надо отдать человеку, который ранен и придет сюда ближе к утру.

Остаток дороги прошел без приключений и на десятый день пути мы были прибыли в Сакраменто. На станции Сан-Андреас мы оставили свои мочилы второму главе Пони-экспресса Уильяму Расселу. Там же нас встретил Билл Хикок. Он пожал нам руки и сказал, что очень рад видеть нас целыми и здоровыми.

- Я прибыл сюда три дня назад,- сообщил он.- Первый день отсыпался, а второй охотился на горных козлов тут, неподалеку.

- А как ты добрался?- спросил Майк.

- Без происшествий. А вы?

Мы рассказали ему о встрече с Фрэнком Вебнером. Хикок очень заинтересовался этим человеком и захотел с ним познакомиться.

Я лег спать сразу после ужина. Устал я настолько, что уснул почти сейчас же и проспал около пятнадцати часов.

На следующий день приехал Вебнер. Его рана была очень серьезной, но, несмотря на это, он обещал встретиться с нами сразу, как отдохнет и выспится. Хикок сказал, что знает в городе хорошее место для встречи. Бар Салливана и Моргана, по его словам был отличным заведением.

Почтовый дилижанс с письмами, которые мы должны будем отвезти обратно в Сент-Джозеф, мог приехать не раньше чем через два дня, поэтому у нас было достаточно времени на отдых перед долгой обратной дорогой.

***


Вечером, пятнадцатого апреля, я, Хикок и Майк были в баре Салливана и Моргана. Это было достаточно обширное заведение, с большим выбором еды и спиртных напитков. Здесь было битком народу, а под потолком висел дым от трубок, папирос и сигар. Вскоре появился, слегка прихрамывая Вебнер. Мы обменялись рукопожатиями и представили ему Хикока. Найдя свободный столик, мы взяли по бокалу пива, и стали обмениваться впечатлениями, от прошедшей поездки. Затем Биллу захотелось узнать по больше, о встрече Вебнера с индейцами, и что он вообще за человек.

Фрэнку Вебнеру было тридцать три года, он родился и вырос в строгой пуританской семье на юго-востоке страны. Рано лишился родителей и стал собственным трудом зарабатывать себе на хлеб. Что только он не делал: работал на консервном заводе в Нью-Йорке, был матросом на пароходе «Джорджия», сопровождал экспедицию Александра Генри в Канаду. Затем перебрался на запад, где участвовал в родео, был ковбоем, а последние два года занимал должность маршала в городе Джиллет в Вайоминге. Это именно Вебнер поймал и засадил в тюрьму небезызвестного грабителя Гарри Бордьюэлла.

Мы сидели и разговаривали очень долго. Вскоре я почувствовал, что внимание мое ослабевает и что, я не в состоянии улавливать весь смысл слов моих собеседников. Тут же я заметил и то, что мой стакан с виски, пришедшему на смену пиву, волшебным образом пополняется, всякий раз, как я осушал его. Помня прошлый раз, когда мы с Хикоком пили за одним столом, я, сославшись на головную боль, попрощавшись со всеми, ушел на станцию.

***


Прошло пять месяцев. Со всеми нами все было в порядке. Узы дружбы, связывавшие меня с Диким Биллом Хикоком, необычайно сильно окрепли. Билл был весьма необычным человеком, и дело даже не в нем самом, не в его характере, внешности, или еще в чем либо. Не знаю, можно ли вообще назвать те вещи странностями. Я уже упоминал о его привычке постоянно смотреть собеседнику прямо в глаза. И он не отступил от нее до своего самого последнего дня. Так же в нем было очень много качеств, самых противоречивых и разнообразным, смесь которых в одном человеке казалась мне просто невозможной. Хикок был честнейшим человеком из всех кого я знал. За все время, что мы были с ним знакомы, он ни разу никому не врал, никого не обманывал и всегда выполнял свои обещания. Также, он был чрезвычайно смелым, и иногда его смелость доходила до безумия. Но факт остается фактом: никто из известных мне людей не отважился бы делать то, что делал Хикок, однако об этом потом.

При всем при этом, у Билла имелось достаточно отрицательных черт. Первое и, пожалуй, самое главное заключалось в его вспыльчивости и непредсказуемости. Он всегда вел себя по настроению. Если Хикок был не в духе, то вывести его из себя было самым пустяковым делом. Чаще всего он злился, когда люди угрожали ему, во всеуслышание говорили неправду или оскорбляли его самого и его друзей, а в гневе Билл иногда бывал даже жестоким.

Общаться с ним было очень интересно и приятно. Он был одним из тех людей, который почти сразу вызывает к себе расположение и доверие. Когда при разговоре с Хикоком возникали паузы, я не чувствовал никакой неловкости и неудобства, как это не раз случается в таких ситуациях. Хикок не любил разглагольствовать, но любил слушать других, никогда при этом, не перебивая, даже если собеседник был мертвецки пьян и нес жуткую околесицу. Правда спорил он со всеми, по поводу и без. Причем, он был всегда уверен в своей правоте, и практически всегда споры с его участием заканчивались либо дракой, что было редко, либо тем, что споривший с Хикоком был подавлен его напором и уступал, что случалось чаще всего.

Хикок был старше меня всего на три года, но он знал о жизни настолько больше чем я, что мне порой казалось, будто разница в возрасте между нами не три, а, по меньшей мере, семь, или восемь лет.

Короче говоря, за эти пять с лишним месяцев, мы с Биллом Хикоком, стали хорошими друзьями. Мы шесть раз пересекали половину Америки, и каждый раз я узнавал что-то новое о своих товарищах. Фрэнк Вебнер стал нашим общим другом, но пересекались мы с ним редко, так как он предпочитал одиночество компании, пусть даже такой небольшой, как наша.

Однако все равно, иногда, к сожалению, иногда к счастью, всему на свете рано, или поздно приходит конец. К тому же мы с Майком стали замечать, что Биллу стали надоедать длинные и отнюдь не веселые путешествия на полторы тысячи миль. Как я уже упоминал, Хикок не выносил однообразия, ему нравилось, когда жизнь преподносила ему разные неожиданности, как правило, связанные с азартом, или риском. Да и я тоже был очень утомлен от нашей работы, хотя она и приносила довольно неплохие по тем временам деньги. Мы все понимали: для того, чтобы оставить Пони-Экспресс, был нужен какой-нибудь толчок. И этот самый толчок произошел, но не так как нам всем хотелось, ибо он обернулся очень неприятными последствиями.

***


Был конец октября. В последние две недели усилились дожди, и дороги, особенно в некоторых местах, стали просто непроходимыми. В Канзасе лошади постоянно увязали в грязи и поскальзывались. Мы проехали станцию Бартсвилл-роуд-поинт уже давно, и теперь находись на границе с Колорадо. Отъехав от очередной станции миль на пять, нам встретилась оседланная лошадь без всадника. Через седло была перекинута мочила, а о правый бок животного бился винчестер. Вела себя лошадь странно: хрипела, фыркала, и шла какой-то неровной поступью.

Помню, мы с Майком не стали разговаривать об увиденном, а просто поехали дальше. Ясное дело, если лошадь курьера так сильно напугана, а самого его нет в седле, то вряд ли курьеру удалось избежать неприятностей. Честно скажу, что от первых слов Майка я чуть не свалился с седла.

- Это винчестер Билла. Я узнал резьбу на прикладе.

Впоследствии мне не раз приходилось переживать за Билла. Несколько раз, он шел на такие вещи, которые Майк называл самоубийством от чужих рук. Однако, несмотря на огромную опасность ситуации, в моем подсознании всегда была мысль, что я зря волнуюсь за Хикока, ведь с ним просто не может произойти ничего плохо, и если удача благоволила ему до определенного момента, это вовсе не значит, что она отвернется от него на этот раз. И дело скорее не в удачи, или в везении, а в самом Билле, в его сущности, в его влиянии на окружающих его людей. Мое подсознание говорило мне так всегда, и всегда оно оказывалось право - Билл выходил сухим, или почти сухим из воды.

Итак, через три мили нам открылась следующая картина. С обеих сторон дороги тянулись невысокие скалы и хвойный лес, правда, слева он был ближе к дороге. На обочине, с левой стороны, лежал огромный бурый медведь, как выяснилось потом медведица. Она была мертва. Рядом с ней, на некотором возвышении лежал человек. Он лежал спиной к нам, но и я, и Майк сразу узнали Хикока.

Спешившись, мы поджали к нему и перевернули на спину. Я похолодел, увидев, в каком Билл ужасном состоянии. Все его лицо было в крови, от левого глаза до подбородка тянулся огромный отпечаток когтя. Одежда была местами порвана и испачкана кровью. На некотором расстоянии от него лежали револьвер и окровавленный нож. Кое-как усадив его, мы попытались сделать что могли, но эти усилия не принесли особого результата. Невооруженным глазом было видно, что раны очень тяжелые.

Самым трудным, оказалось, довезти Хикока до станции. Мы взгромоздили его на мою лошадь и стали очень медленно ехать обратно, потому что и мне и Майку приходилось удерживать Билла, что бы он не свалился на землю. По дороге нам встретился один из курьеров. Его помощь оказалась неоценимой, ведь дорога была каждая минута, а после таких ран и увечий выживают далеко не все.

На станции нам на встречу выбежал смотритель. Через окно он увидел, как мы везли Билла. Вчетвером мы донесли его до кровати. Когда помогший нам курьер поехал дальше, а смотритель ходил за аптечкой, Хикок, наконец, пришел в сознание. Мы с Майком облегченно вздохнули, когда он заговорил.

- Слава Богу, вы меня подобрали. Езжайте без меня дальше. Думаю, меня тут подлатают, а потом,- он прервался и глубоко вздохнул, Майк аккуратно дотронулся до его плеча и хотел что-то сказать, но Билл продолжил,- потом, меня отправят на лечение в крупный город, раны то тяжелые. Когда вы вернетесь в Сент-Джозеф, вас там будет ждать письмо, куда меня отправили,- тут он попытался привстать, но я уложил его на место,- за меня не беспокойтесь, если не умер еще, то не умру и впредь.

Меня поразило, что в таком состоянии Билл может думать и строить планы.

- А что случилось? - спросил я, - это все медведь, да?

- У меня улетела шляпа,- начал Билл. – Я остановил коня и пошел назад. Тут откуда не возьмись этот медведь. Лошадь испугалась, встала на дыбы и убежала. Я выстрелил в медведя из револьвера, пару раз, ну что ему сделается? Он набросился на меня, ударил несколько раз, но я успел выхватить нож и воткнул его ему в грудь и шею. Дальше, я видимо потерял сознание.

Мы с Уильясом пожелали Биллу скорого выздоровления и, оставив его с тяжелым сердцем, двинулись дальше.

***


На обратном пути из Сакраменто на одной из станций, мы узнали про Билла. Выяснилось, что на следующий день, после того как все произошло, его увезли на повозке в Канзас-Сити, где есть несколько приличных больниц. Мы доехали до Сент-Джозефа, и там нас ждало письмо Хикока.

“Дорогие Майк и Чарли!

Рад сообщить, что со мной все в порядке. Надеюсь с вами тоже. Сейчас я в больнице Святого Павла в Канзас-Сити. В связи с моим ранением мистер Рассел дал мне некоторое время на восстановление и после больницы я отправлюсь в Небраску на станцию Рок-Крик, где буду выполнять более легкую работу. Как только все мои ранения окончательно заживут, я сразу же вернусь к выполнению своих обычных обязанностей.

Надеюсь на скорую встречу, Билл”


ГЛАВА III

“Лучше, чтобы тебя судили двенадцать, чем несли четверо” АМЕРИКАНСКАЯ ПОСЛОВИЦА

Прошло без малого четыре месяца, прежде чем мы вновь увидели Билла. В течение всего этого времени, мы с Майком продолжали раз за разом пересекать пол страны, получая за это неплохие деньги. Билл изредка писал нам из Рок-Крика, но ничего определенного из этих писем мы не узнали. Единственное, что было ясно, это то, что здоровье Хикока значительно улучшилось. И в конце февраля, по возвращению в Сент-Джозеф, нас ждало письмо от Билла. Здесь, я бы хотел немного извиниться за большое количество писем, которое будет в моем повествовании, но мне кажется, что без писем, приведенными мной почти дословно, рассказ о жизни Билла Хикока будет несколько не полным. Тем более письма, играют здесь не малое значение.

“Дорогие Майк и Чарли!

Я уже совершенно здоров и не вижу необходимости более оставаться в Рок-Крике. Поэтому, я буду очень благодарен, если вы приедете сюда за мной. У меня имеются определенные планы по поводу нашей будущей жизни. В Сент-Джозеф я, и скорее всего вы, больше не вернемся, и я прошу вас взять с собой моего коня Леонарда. Отправьте письмо, за день до того, как соберетесь ехать.

Скоро увидимся и удачно вам доехать, Билл ”

Мы сделали все, как сказал Билл. Попрощались с мистером Бенджамином Фиклином, который поблагодарил нас за долгое и усердное выполнение тяжелой работы, затем написали Биллу, что получили его письмо и выезжаем к нему с первым же поездом в Небраску.

Чтобы добраться до Рок-Крика нам пришлось несколько раз пересаживаться с поезда на поезд. Больше всего проблем нам доставляли лошади, которым не особо нравились пересадки с одного товарного вагона на другой. В итоге в Рок-Крик мы прибыли на третий день после выезда из Сент-Джозефа. Была поздняя ночь, в купе зашел проводник поезда и сказал, что мы прибыли на станцию Рок-Крик. Выйдя из вагона, мы вывели лошадей и осмотрелись.

Стояли мы совершенно одни на небольшой платформе. В тусклом свете фонарей, был виден ряд грязных лавок, чуть поодаль небольшой дом с остроконечной крышей и массивными вокзальными часами. Позади платформы виднелись силуэты домов.

К нам тут же подбежал заспанный старик носильщик с фонарем.

- Мистер Аттер и мистер Уильямс?

- Да,- удивленно ответил Майк.

Согласитесь, было от чего удивляться. Выходите на маленькой станции в Небраске, а первый попавшийся, и при этом совершенно незнакомый человек называет вас по имени.

- Мистер Хикок просил передать вам, когда вы приедете, что он ждет вас в ближайшем салуне.

Носильщик не соврал. До ближайшего салуна было две минуты ходьбы от станции. Даже издалека, в полной темноте, его можно было отличить от других строений по освещенным окнам. В помещении было всего два человека – Хикок и бармен, с которым Билл разговаривал. При виде нашего друга живым и здоровым я невольно улыбнулся, и на душе стало как-то теплее.

Услышав звук открываемых дверей салуна, Хикок повернул голову, и на его лице проступила улыбка.

- Майк, Чарли, черт возьми! Не представляете, как я рад вас видеть!

Мы горячо обнялись и пожали друг другу руки.

- Как ты?- спросил я.

- Просто великолепно!- затем перевел тему.- Как видите, я совершенно правильно рассчитал, что вы приедете сегодняшней ночью. Это очень хорошо, так как поезд на Сент-Луис остановиться здесь ровно через шесть часов.

- Сент-Луис?- мы с Майком удивленно переглянулись.

- Да, и об этом давайте поговорим чуть позже.

- Но ты видно, уже все решил за нас,- сказал Майк.

Билл улыбнулся.

- Потом,- медленно проговорил он. А сейчас, я не прочь вздремнуть на пару часов. Гари. У вас есть две свободные комнаты?

- Конечно же, есть,- ответил бармен.


***

Мои попытки заснуть в ту ночь закончились тем, что в мою комнату зашел Билл и сказал, что пора вставать. Расспрашивать Хикока о чем-либо было бесполезно, так как он твердо решил поговорить с нами в поезде.

Еще не начало светать, как паровоз зашипел, засвистел и медленно тронулся с места. Мы втроем сидели в купе. Майк читал газет месячной давности, которую нашел у себя в номере, Билл раскуривал трубку, а я продолжал пытаться уснуть, откинувшись на сиденье. Не получалось. Тогда я заговорил:

- Так что же все-таки мы забыли в Сент-Луисе, Билл?

Он помедлил немного, попыхивая своей трубкой, затем прямо ответил.

- Я хочу попробовать себя в военном деле. Честно признаюсь, я с самого детства мечтаю стать разведчиком. Лет в четырнадцать прочел несколько книг Кита Карсона и заинтересовался, поставил себе цель превзойти знаменитого американского разведчика. Так вот, в Сент-Луисе я планирую записаться добровольцем в какой-нибудь полк, буду воевать против индейцев, а потом, если останусь жив, займусь чем-то более мирным.

Затем, помолчав немного, добавил.

- Заметьте, я не заставляю и не прошу никого из вас следовать за мной. Я просто предложил, а вы уж решайте сами.

Майк сказал совсем не то, что я ожидал. С усмешкой, он взглянул на Билла.

- Ты сам-то себе веришь?

Я не понял. Хикок видимо тоже.

- В каком смысле?

- В смысле, ты веришь, что сможешь заняться чем-то мирным? Например?

- Открою свою ферму.

- У тебя уже была своя ферма. Напомни-ка мне, сколько ты на ней проработал?

Хикок улыбнулся.

- На свете еще много различных занятий, не требующих кровопролития и серьезных физических усилий.

- Но только не для тебя, сам ведь знаешь. Ты любое, самое мирное занятие, способен превратить в драку с перестрелкой. А что касается твоего предложения, то я сам не против поучаствовать в войне с индейцами, тем более вместе с тобой. Скучно не будет, а? Что ты думаешь по этому поводу, Чарли?

Я всегда был человеком мирным, по крайней мере, мне так кажется, и всерьез брался за оружие, только когда от моего вмешательства зависела чья-либо жизнь. Признаюсь, индейцев я жалел, не понимая бессмысленного кровопролития, которое устраивали американцы, движимые алчностью жадностью и жестокостью. В те годы, когда я еще жил с отцом, я знал одного индейца из племени шайенн. Знал не близко, и хотя мне тогда было не много лет, я понимал, что если дело дойдет до настоящей войны, индейцы ни за что не отдадут свои земли белым, что они будут защищать их до последней капли крови и отвечать жестокостью на жестокость. Мне было жаль этих смелых людей, и я даже не мог предположить, что мне придется воевать против них.

Однако кроме Майка Уильямса и Дикого Билла Хикока у меня друзей не было. Я не мог подумать, что я бы без них делал, поэтому больше всего на свете я боялся потерять друга. Мысль о войне вызывала у меня неприязнь, но я вдруг на секунду подумал, что если я откажусь, Билл может заподозрить меня в трусости. Все вышеописанные мысли прокрутились у меня в голове за несколько секунд, и на вопрос Майка я непринужденным голосом ответил:

- Да, я тоже не против. Ведь друг без друга нам было бы чертовски невесело!

Итак, дорогой читатель, надеюсь, ты пока не заскучал за моим повествованием, но я прошу набраться терпения и немного подождать описания событий, которые стали главными в жизни Джеймса Батлера Хикока.


Я не писатель, если бы я был им, то события, изложенные мной в этой в этой книге, были бы описаны ярче, красочней, и возможно интересней. Но создавая эту книгу, я делаю сразу три вещи: пишу биографию Билла Хикока, отдаю ему долг уважения и благодарности, а также пытаюсь оправдать его перед всеми, кто считает, что Дикий Билл Хикок бандит и убийца. В этой главе я приведу рассказ Билла о событиях, произошедших с ним в Рок-Крике. Услышав этот рассказ, тогда в поезде, я признаюсь, был немного шокирован. А со следующей главы, вы будете узнавать, при каких обстоятельствах Билл стал известнейшим человеком.

Тем временем поезд набрал ход, продолжая ехать на юго-восток. Уже рассвело, и за окном тянулись бескрайние просторы Великих равнин. Меня бесило, что я никак не мог хотя бы задремать, при этом спать хотелось просто жутко. Отбросив, наконец, все попытки, я тупо уставился в окно. В голову лезли, почему-то не очень хорошие мысли, и я был рад, когда Билл заговорил:

- Мы с отцом и братьями много лет назад были в этой местности, кажется, ездили сюда покупать лошадей. Мне тогда было пятнадцать, или шестнадцать лет.

Для меня это стало неожиданностью, но Майк опередил меня с вопросом:

- С братьями? Ты никогда не говорил, что у тебя есть братья.

Билл задумался.

- Да,- согласился он,- возможно, что и не говорил. У меня их трое и все старше меня: Оливер на семь лет, Лоренцо на пять, а Горас на три. Старшего, Оливера, полтора года назад убили индейцы, я узнал об этом из газет. Горас умудрился сколотить немалое состояние, женился и уехал жить в Канаду. Имеет двоих детей. А Лоренцо сейчас живет в Иллинойсе и содержит ферму, принадлежавшую нашему отцу.

- И как только могло получиться, что за пять лет знакомства с тобой, ты ни разу, даже вскользь не упомянул о том, что у тебя есть братья?

- Ты еще больше удивишься, Майк, узнав, что у меня еще две сестры – Селенда и Лид. Обе младше и том, что сейчас с ними я, к сожалению, не имею ни малейшего понятия. За несколько месяцев до смерти Оливера, они уехали искать счастье на Восточное побережье, быть может сейчас они и в Европе. Что касается братьев, то с Горасом мы не поддерживаем никаких связей, а Лоренцо я видел в последний раз лет, наверное, пять назад. Черт возьми,- добавил Билл, как бы осознав только что сказанное.

Вновь в купе воцарилось молчание.

- Ну, так что ты делал в Рок-Крике?- спросил Майк минут через пять. – Было что-нибудь интересное?

Билл странно усмехнулся, и я сразу понял – интересное было точно. Я ожидал услышать небольшой рассказ, но честное слово, по истории, рассказанной нам тогда Биллом, при большом желании можно написать целый роман.

- Вы знаете, что в Рок-Крик меня послали на более легкую работу. На посту всем заправлял Дэйвид Макканлес, который поставил меня работать на конюшню. Этот сукин сын невзлюбил меня с первого взгляда, клянусь жизнью. Не знаю какого дьявола, вроде ничего такого я ему не сделал, но, в конце концов, это все плохо кончилось только для него самого. На конюшне я работал в меру своих сил, так что в этом плане у Макканлеса не могло быть ко мне никаких претензий. Он постоянно меня обзывал, унижал, пользуясь своей богатой фантазией, придумывал мне разные смешные прозвища. Потом стало еще хуже: при каждом удобном случае Макканлес вызывал меня бороться с ним на людях. Тогда я почти не владел левой рукой, да и вообще, любые резкие движения причиняли мне довольно сильную боль. Поэтому Макканлес всякий раз валил меня на землю без особых усилий. На каждый его вызов побороться я собирался ответить отказом, и согласитесь, у меня были весомые причины, но все чертова гордость и самолюбие не позволяли мне этого сделать. Приходилось терпеть.

Забыл вам сказать, что пост Рок-Крик не принадлежал Пони-Экспрессу. Полноценным хозяином и владельцем поста был Макканлес. Почтовая компания просто платила ему за оказание различных услуг, так же в Рок-Крике находились две почтовые станции маршрута Санта-фе – Сент-Пол. Так вот, спустя три недели после моего приезда в Рок-Крик, Пони-Экспресс выкупил у Макканлеса восточную часть поста. Не знаю, выплатили ли ни всю сумму сразу, или собирались расплачиваться по частям, но я уверен, что мистер Фиклин и мистер Рассел люди честные и не стали бы обманывать, или пытаться сэкономить. Смотрителем в Восточном Рок-Крике компания назначила Гораса Уэлмана, а я остался конюхом. Казалось бы, от подонка Макканлеса я избавился, но нет же. Я познакомился с очаровательной девушкой по имени Сара Шелл, а Макканлес, узнав об этом, под страхом смерти запретил мне к ней приближаться.

- Это потому что мисс Сара Шелл была его женой?- поинтересовался Майк таким тоном, что я чуть не рассмеялся.

- Не совсем так, не женой, а любовницей,- с улыбкой поправил Билл,- хотя жена у Макканлеса тоже была и о более молодой любовнице мужа не знала.

- Все ясно, ты начал бурный роман с Сарой Шелл, чтобы каким-либо хитрым способом отомстить Макканлесу, чьей любовницей она была.

- Отомстить Макканлесу? Честное слово у меня и в мыслях такого не было!- с самым правдивым видом зачем-то стал отпираться Билл.- Просто мисс Шелл по-настоящему привлекательная и обворожительная девушка.

- Если бы я тебя не знал, то охотно бы поверил.

- Ты что Майк, думаешь, я не мог влюбиться в красивую девушку…

- …которая случайно оказалась любовницей твоего врага,- закончил за него Майк.- Билл, неужели я…

- Да, черт возьми, я хотел как следует отомстить этому ублюдку Макканлесу! Не один уважающий себя мужчина не простил бы таких оскорблений по своему адресу. Я узнал, что Макканлес, будучи женат имеет любовницу с одного ранчо в Западном рок-Крике. Я познакомился с Сарой Шелл и надо сказать, мы довольно быстро с ней поладили. Месть иногда очень сладка, парни!

Скорость, с которой Хикок сумел влюбить в себя мисс Сару Шелл, меня, признаюсь, восхитила.

- Так вот,- продолжал Билл,- в ближайшее время я собирался вызвать Макканлеса на честную дуэль, но подвернулся более удобный случай. Скажу сразу, убивать его я не собирался, просто проучить хорошенько. В один день рано утром мы встретились с Сарой, и она поведала мне, что Макканлес сказал ей накануне, будто бы он собирается разобраться с людьми Пони-Экспресса в Восточном Рок-Крике. К этим людям, как вы понимаете, относились я и Горас Уэлман, потому что почтовая компания все еще с ним не расплатилась. Сара также добавила, что к Макканлесу вечером пришли двое, его двоюродный брат Джеймс Вудс и один из рабочих Гордон. Все трое долго сидели, что-то обсуждая, а Вудс приготовил оружие.

Вот тут то и начинается самое интересное. Догадаться о дальнейших планах Макканлеса было не трудно. Я пошел к Уэлману и все ему рассказал. Мы, разумеется, подготовились к встрече гостей. Часов около двух следующего дня в доме у Уэлмана было четыре человека: он сам, его жена, я и Сара Шелл. По дороге, ведущей к дому, шли трое. Макканлес направился к задней двери, а остальные пошли во двор. У нас был простой план: миссис Уэлман должна сказать, что ее муж уехал по делам компании. Макканлес, конечно же, не поверит и со своими людьми захочет обыскать дом, но тогда закон будет уже на нашей стороне, а Пони-Экспресс пускай сама разбирается с Макканлесом и его деньгами.

Итак, он подошел к задней двери и постучал. Ему открыла миссис Уэлман.

“Где Уэлман?”- спросил он.

“Уехал по делам компании”- как и полагалось, ответила миссис Уэлман.

Я стоял позади нее, держась в тени, но когда Макканлес стал грубо ругаться, обвиняя миссис Уэлман во лжи, и даже попытался оттолкнуть ее, я выскочил из укрытия с револьвером и встал перед Макканлесом.

“Какого дьявола ты суешься не в свое дело, Хикок?”

“Дела на посту – мои дела, да и к тому же я не собираюсь сносить такое отношение к своим друзьям, коими являются мистер и миссис Уэлман.”

“Не суйся не в свое дело”- повторил Макканлес. “Это касается только меня и Гораса Уэлмана, который, безусловно, прячется сейчас в этом доме, но если хочешь принять участие – выходи, уладим все подобающим образом”

Именно этого я и добивался. Лучшего случая для мести даже представить было нельзя. Однако в эту секунду с другой стороны дома раздались три, или четыре выстрела. Как только я мог забыть про тех двоих, что пришли с Макканлесом? Я развернулся и побежал к парадному входу дома по длинному коридору, а Макканлес через двор. Слава Богу, с Уэлманом все было в порядке. Он стоял около двери и, не поворачивая головы, сказал мне:

“Там двое. Одного я убил или ранил, второй прячется в амбаре”.

Я быстро оценил обстановку и спрятался за шторой бокового окна, но так, чтобы мне было видно все, а меня – никому. Через несколько секунд в комнату вошел Макканлес. Я увидел, как он медленно осматривается и прячет оружие.

“Что-то случилось?”- непринужденно и очень спокойно спросил у него Уэлман.

Макканлес побледнел и видимо понял, что попал в серьезное положение.

“Нет, я просто… просто зашел выпить воды”.

Ну да! Очень правдоподобно.

“Пожалуйста, вон там стоит графин”- указал Уэлман на стол.

Макканлес подошел к столу и развернулся ко мне спиной. Но этого он не знал. По крайней мере, того, что я прячусь за шторами, иначе не поворачивался. Тут Макканлес сделал резкое движение, в его руке блеснула сталь, и Уэлман бесспорно был бы мертв, но я не стал тратить время и пальнул в Макканлеса три раза, не выходя из своего укрытия прямо через штору. Затем сразу же выскочил и, не опуская револьвера подбежал к нему. Однако больше стрелять не понадобилось. Одна пуля разбила вдребезги стеклянную дверцу шкафа, а две остальные пробили Макканлесу грудь. Он был смертельно ранен. Мне захотелось сказать ему что-нибудь напоследок, но я не стал. Еще два выстрела и разбилось окно. Дом обстреливался с улицы сообщником Макканлеса. Нам с Уэлманом понадобилось около трех минут, чтобы занять удобную позицию и обезвредить его. Насколько я понял, мы его всего лишь ранили.

На следующий день я поехал за адвокатом в Мэрисвилл, а то мало ли что. Все-таки, из троих налетчиков, по-другому их никак не назовешь, мы убили двоих, а одного ранили. Следствие довольно быстро выяснило, что Пони-Экспресс не выплатила Макканлесу треть суммы. Кстати курьер с деньгами приехал в Рок-Крик на следующий день утром. Не вовремя. Действия Макканлеса и его людей были признаны незаконными, соответственно мы с Уэлманом невиновны.

Собственно говоря, вот вся история, произошедшая со мной в Рок-Крике. Какой урок из этого можно извлечь? Лучше не зли Билла Хикока и не угрожай его друзьям оружием.

Такую историю нам рассказал Билл. Впоследствии об этих событиях ходило огромное количество разных слухов, начиная более менее правдивыми, и заканчивая совсем уж не вероятными. Говорили, что Билл застрелил трех человек и чуть было не зарезал маленького сына Макканлеса. Говорили, что Хикок с Уэлманом взяли в заложники Саару Шелл, а Макканлес с его людьми собирались ее освободить и героически погибли от рук бандитов. И наконец, самую бредовую версию я прочитал спустя два месяца в газете. Там писали, что Макканлес с девятью сообщниками напал на пост Рок-Крик, чтобы украсть лошадей. Хикок застрелил всех девятерых.

Однако истинную правду вы узнали только что. У вас повернется язык назвать Билла убийцей. Лично у меня нет.


***

Прибыв в Сент-Луис, мы записались добровольцами в техасский пограничный батальон, главной задачей которого, был контроль апачей на мексиканской границе. Нас вместе с другими добровольцами должны были командировать в Техас в конце марта – середине апреля. Поэтому, пользуясь тем, что времени предостаточно, Билл решил навестить своего брата Лоренцо, с которым не виделся уже почти пять лет. Он гостил у брата около трех недель и отправил нам в Сент-Луис два письма. Из них мы узнали, что брат принял его хорошо, старые разногласия были забыты. Они ездили охотиться во Флориду, в общем, все было здорово. А когда Хикок вернулся в последний день марта, стало ясно, что мы будем воевать не с индейцами. Гражданская война практически началась.


ГЛАВА IV

“Нет никого, кто делал бы зло ради него самого, но все творят его ради выгоды, или удовольствия, или чести ” Ф.БЭКОН


Бесспорно, рабство, на протяжении всей истории человечества, было одним из главных его недостатков. И как бы то ни было, но в середине XIX века, в одной из самых крупных и развитых стран мира, рабство продолжало процветать. В южные штаты, каждый месяц на пароходах из Африки поступали многотысячные партии негров-рабов. С ними обращались хуже, чем с собаками, ведь главное деньги, которые плантатор получит, когда продаст хлопок, собранный рабами. Не знаю, способен ли человек, который никогда не был рабом, понять все ужасные тяготы их жизни, однако прочитав отрывок из рассказа Соломона Нортэпа, который 12 лет был рабом в штате Луизиана, вы возможно получите об этом некоторое представление:

“Сезон сбора хлопка наступает в конце августа. Каждому рабу дается мешок и корзина для хлопка. Когда нового рабочего посылают в первый раз на плантацию, его подгоняют и заставляют собирать хлопок так быстро, как он может. Вечером его сбор взвешивают и в дальнейшем он должен приносить тот же вес каждый день. Если когда-нибудь вес окажется меньше, то это считается доказательством лени раба и его наказывают хлыстом. Обычная дневная норма составляет двести фунтов.

Рабочие должны быть на плантации с рассвета, и, за исключением десяти минут, когда они могут проглотить свой паёк, им не разрешается быть без дела ни одной минуты, до того времени, когда становится слишком темно, чтобы видеть, а в полнолуние они часто работают до полуночи.

За час до рассвета трубит рог. Рабы встают, готовят завтрак, заполняют тыквенную бутылку водой, берут свой обед из холодного бекона и спешат опять на плантации”.

Однако в скором времени противников рабства стало очень много. Одни считали, что рабство замедляет развитие страны, другим было жаль рабов. Начались мелкие восстания против рабства, отношения между севером и югом стали очень натянутыми. А в 1860 году, на выборах, победил республиканец, Авраам Линкольн, которого я не побоюсь назвать одним из самых выдающихся людей девятнадцатого века. И кто знает, как сложилась бы история моей страны, если бы не его скоропостижная смерть. Я видел Линкольна всего один раз, но этого раза мне хватило, чтобы запомнить его на всю жизнь.

Авраам Линкольн был одним из главных сторонников отмены рабства, и поэтому, не дожидаясь того как он вступит на пост президента страны, один из главный штатов, где процветало рабство – Южная Каролина, объявил о своем выходе из состава США. А в феврале 1861 года, еще одиннадцать штатов юга объявили то же самое и провозгласили создание нового государства – Конфедерации Американских Штатов и избрали своим президентом Джефферсона Дейвиса. В марте южане стали формировать свою армию, захватывать федеральные арсеналы. Линкольн до последнего пытается всеми возможными способами уйти от войны, однако когда в апреле войска южан бомбардировали из орудий форт Самптер, находящийся в гавани Чарльстона, он понял, что войны не избежать. Объявив о наборе семидесяти тысяч человек в армию, Линкольн приказал установить морскую блокаду Юга, это было фактически объявлением войны. Гражданская война в США началась.

Война стала вестись на двух фронтах. В 1861 году, основные действия велись на востоке, где Юг значительно превосходил северян по качеству ведения войны, так как многие генералы были уроженцами южной части страны, и как следствие на востоке конфедераты нанесли несколько поражений северянам. А в это же время, на западе, полным ходом шла мобилизация. Техасский пограничный батальон примкнул к южанам, а тех, кто был записан в него в Сент-Луисе и нас в том числе, определили в армию: в пехоту и в кавалерию.

Нам втроем повезло – мы были зачислены в седьмой кавалерийский полк подполковника Джорджа Армстронга Кастера. Почему повезло? Потому что я до сих пор считаю невероятной удачей, что мы все попали в одно место, ведь при иных обстоятельствах нас могло раскидать по всей стране, и быть может тогда мы бы больше не увидели друг друга живыми.

Я не буду описывать те долгие месяцы, что мы провели в Сент-Луисе, постоянно ожидая новостей с полей сражений. Мы провели там почти год, изредка покидая город для выполнения таких незначительных заданий, как охрана поездов, или колоны с провинцией, оружием и ранеными. Прошел год, прежде чем командование решило бросить в бой нас. Десять кавалерийских полков вышли одновременно, направляясь в город Спрингфилд в Миссури, который по некоторым данным собирались занять войска южан. И сейчас, довольно подробно описав сложившуюся обстановку, я начну описывать события, которые произошли непосредственно с участием нас троих.

***


Мы с Майком поздно вечером сидели у костра в лагере, который разбила армия в двух милях к западу от города Спрингфилд. Южане, узнав, что десять полков кавалерии спешат на помощь гарнизону города, поспешили отойти на юг, где по данным разведки к ним должно было присоединиться подкрепление: двенадцатитысячная армия под командованием генерала Маккалока.

К костру, появившись очень тихо и внезапно из темноты, подошел Билл. Его было не узнать в форме кавалериста. На голове серая шляпа, на шее повязан шерстяной платок, синяя куртка с медными пуговицами и погонами, голубые штаны с вертикальной желтой полосой, кожаные сапоги до колена, а также белые перчатки – таково было одеяние Билла Хикока.

- С Леонардом все нормально,- были первые его слова – Слава Богу, он просто подвернул ногу. Кстати, только что к нам присоединились три пехотных пажа. Вы не представляете, кого я там встретил!

- Кого же?- спросил я.

- Пойдемте, и сами все увидите. Держу пари, что вы будете просто удивлены.

Мы взяли фонари и пошли по лагерю. Кругом горели костры, слышалось ржание лошадей, привязанных к кольям, вбитым в землю, из палаток постоянно выходили солдаты, что бы узнать, или сообщить какую-нибудь новость.

Вскоре мы очутились в той части лагеря, где свои палатки разбили пехотинцы, только что пришедшие сюда. Добравшись до центра их лагеря, мы остановились у самой большой палатки. Около неё стояло около пяти лошадей, хотя во всем лагере пехоты нам не попалось ни одной.

- Вы к кому? - строго спросил солдат, стоявший у палатки на часах.

- Дружище, я был здесь десять минут назад,- ответил ему Билл.- Иди, позови полковника Вебнера.

Часовой тут же исчез, а Майк с удивлением спросил:

- Вебнер? Тот самый?

- А ты Майк, знаешь еще каких-нибудь Вебнеров?

Тут из палатки вышел хорошо знакомый нам человек, 35 лет с грубыми чертами лица, в военной форме.

- Мистер Аттер, мистер Уильямс, вы не представляете, как я рад вас всех видеть,- сказал Фрэнк Вебнер, пожимая нам руки.

- Не ожидал вас здесь увидеть,- произнес Майк, улыбаясь, так вы действительно полковник?

Вебнер кивнул.

- Черт, но каким образом?

- Я, кажется, рассказывал, что был шерифом в одном городишке, в Вайоминге, там я поймал Гарри Бордьюэлла, мне дали звание лейтенанта. А полковником я стал недавно – я только что с Востока, там, в битве у речки Буш-ран, я с небольшим отрядом три часа удерживал атаки южан. За это я получил чин полковника. Но я совсем не знаю о вас – Билл я слышал только о вас две новости: первую я узнал в Сент-Джозефе, мне сказали, что вас убил медведь, а вторую я узнал из газет. Это правда, что вы застрелили Дейва Макканлеса? Так красочно все описано, не оторвешься!

Тут сзади послышались шаги. Мы обернулись и увидели, как к палатке подходит человек десять. Впереди шел хорошо знакомый всем человек – подполковник Джордж Костер. Он был очень молод – ему было всего двадцать два года, однако он успел сделать себе головокружительную карьеру, а в прошлом году удостоился необычайной чести для такого молодого офицера – стал командующим седьмого кавалерийского полка. Это был высокий, красивый блондин с длинными волосами и пышными закрученными усами. За ним шла его охрана, состоящая из солдат кавалерии и еще несколько кавалерийских офицеров. Мы отдали Кастеру честь, он осмотрел нас и обратился к Вебнеру.

- Я подполковник Джордж Кастер. С кем имею честь говорить? Я вижу вы офицер пехоты.

- Полковник Франклин Вебнер, сэр,- ответил он.

- Мне нужно увидеть Кёртиса. Он здесь?

- Да сэр.

- Благодарю.

Кастер позвал с собой троих офицеров и проследовал в палатку. Хотя он был моложе всех, было видно, что офицеры слушаются и уважают его.

- Я тоже, пожалуй, пойду,- сказал Вебнер,- мне нужно там быть. Я был очень рад встретиться с вами, надеюсь, что в ближайшее время мы сможем поговорить с вами в более подходящей обстановке.

Мы пожали друг – другу руки, попрощались, и Фрэнк Вебнер пошел к себе, а мы втроём к себе.

Но суета в лагере не стихала ни на минуту.

***


Прошёл ещё месяц, прежде чем случилось моё первое сражение. Это произошло шестого марта, вблизи от небольшого города на самом севере Арканзаса, Пи-Ридж.

Опишу прежде сцену, на которой предстояло развернуться сражению. Пи-Ридж, городок с тремя улицами, главной достопримечательностью которого является пивная, не имеет к сражению никакого отношения. Местность была довольно, равная, с высокой густой травой, часто попадались деревья, но они были очень низкие и тонкие. Чуть западнее был небольшой лес, находившийся на крутой возвышенности. На окраине леса была небольшая деревня, в которой, по-видимому, проживали лесорубы, так как вокруг деревья были вырублены, а те стволы, что не успели сплавить вниз по реке, летали здесь, мощным нагромождением.

Армия южан вернулась с подкреплением, численность их теперь составляла, около двадцати тысяч, нас было чуть больше.

Первой в бой была брошена пехота, а также два кавалерийских полка, мы же пока оставались в тылу и вместе с остальными устанавливали укрепления, из всего возможного материала, который был у нас под рукой.

Было промозглое весеннее утро, трава была мокрой от росы. Я впервые в жизни испытывал нечто подобное и признаюсь, на душе у меня был страх. Солнце не показывалось из-за туч, все пространство вокруг меня было в дыму, трещали винтовки, и я вздрагивал после каждого пушечного выстрела. Но больше всего я страшился той минуты, а я был уверен, что она рано или поздно настанет, когда наш полк должен будет вступить в сражение. Однако как всегда бывает в трудную минуту, я посмотрел на Билла, и мне сделалось немного легче.

Мы рыли землю руками, кто-то лопатами, делая мощные земляные насыпи на случай прорыва южан. Белые перчатки превратились в чёрные, шляпу я потерял.

Около полудня нас сменил другой полк, и мы получили возможность передохнуть и узнать, как обстоят дела.

С запада на восток, сражение растянулось почти на 3 мили. На востоке и в центре нашим удалось потеснить южан, однако на западе наша пехота была помята и отброшена. Южане имели весомый перевес в оружии, особенно в пушках, и тактически были более грамотны, так как ими руководили два великолепных полководца, генералы Маккалок и Прайс.

В два часа дня, с пехотой, прибыл Вебнер, которому было приказано отступить. Я очень обрадовался, когда увидел его живым. Вебнер направился сразу к генералу Кёртису, который вместе с Кастером руководил нашими войсками в этом сражении. Я видел их обоих: Кертис стоял с биноклем, и внимательно наблюдал за ходом битвы, Кастер же был очень активен, постоянно был в движении и отдавал приказания. После того как все трое переговорили, Вебнер и Кастер подошли к Биллу.

Тот поднялся с земли и отдал честь. Первым заговорил Вебнер.

- Мистер Хикок, я только что рассказал подполковнику Кастеру, о том, что вы очень храбрый человек и прекрасный стрелок. Так же я сказал, что вам можно доверять и вас можно отправить на трудное, очень важное и опасное задание. Думаю я прав, относительно вас?

- Бесспорно. Я сделаю всё, что от меня потребуется.

- В таком,- сказал Вебнер,- я ручаюсь за этого человека, Кастер.

Тот кивнул и позвал человека, который сидел у палатки со скучающим видом.

- Это ваш напарник, мистер Кортрайт,- сказал Кастеру, обращаясь к подошедшему.

Кортрайт был человеком среднего роста, нормального телосложения, загорелый, чертами лица он чем-то напоминал Наполеона I. Одет он был не по военному; на нем была шляпа, надвинутая на лоб, короткое чёрное пальто, поношенные чёрные брюки.

- А может быть наоборот? - спросил Билл, глядя прямо в глаза Кастеру.

- Что наоборот? - непонимающе спросил тот.

- То, что это мистер Кортрайт дан мне в напарники, а не я ему?

Реакция на вопрос, заданный Биллом была у всех разная. Джорджа Кастера я ни до, ни после этого, не видел таким растерянным. Кортрайт, взглянул на Хикока, каким-то странным взглядом исподлобья, слегка нахмурив брови. Лицо Вебнера было как всегда непроницаемым, но я могу поклясться, что в тот момент на нём была еле уловимая улыбка. У Майка выражение лица было такое, что казалось ему страсть как хочется запустить в Билла чем-нибудь тяжелым.

- Чертов спорщик, - пробормотал он.

Сложившуюся тишину нарушил Вебнер, пытаясь разрядить обстановку.

- Мистер Кортрайт один из лучших разведчиков в стране, Билл, зря ты так.

Я ожидал, что Хикок сейчас еще что-нибудь скажет, но спас обстановку, прибежавший с докладом к Кастеру лейтенант.

- Сэр,- запыхавшимся голосом начал он,- левый флот просто кошмар, сил сдерживать атаки, больше нет.

Кастер ничего не ответил, глаза у него загорелись. Следующие слова были таковы:

- Седьмой кавалерийский полк, по лошадям, мы вступаем в бой, всем следовать за мной, цель – отбросить противника и занять левый фланг,- затем более тихим голосом добавил, обращаясь к Вебнеру,- полковник, объясните еще раз этим двоим о цели их вылазки.

Руки у меня дрожали. Я, не вполне осознавая то, что делаю я, подошел к своему коню. Полк мгновенно оседлал лошадей; кто-то быстрей, кто-то медленнее, все оказывались в седле и тут же направляли своих лошадей галопом, вслед за Кастером и остальными. Я посмотрел на Билла. Он разговаривал с Вебнером, рядом стоял Кортрайт. Хикок почувствовал на себе мой взгляд, обернулся и крикнул:

- Удачи, Аттер!

Я выдавил из себя улыбку, махнул ему рукой и вслед за всеми направил коня в самую гущу боя.

Хоть мне тогда было немного лет, но в силу сложившихся обстоятельств за свою жизнь мне довелось несколько раз видеть трупы, и при их виде я не проявлял признаков милосердия, однако в этот день все было по-иному.

Я как-то слышал, что некоторые люди при виде одного мертвого тела падали в обморок, не могли есть по несколько дней, испытывали необычайное чувство жалости, а когда они попадали на войну, то не обращали внимания на сотни трупов и не испытывали к ним ровно никаких чувств, ввиду их большой численности. Я рискну отнести эти слухи к красиво выдуманным байкам, однако когда я увидел, что все поле усеяно ранеными, умирающими и мертвыми, меня окатила сначала волна жалости ко всем этим людям, а затем ко мне пришло чувство тупой безразличности и равнодушия ко всему. Страх ушел, и я перестал ждать, что в меня вот-вот попадет пуля. Я снял с плеча винчестер, отпустил узду лошади и разрядил все патроны в ту сторону, где находились солдаты Конфедерации. Впрочем, не думаю, что я в кого-нибудь попал, однако мне очень повезло, что я не свалился с коня, ведь это было бы равносильно смерти. Так же мне повезло, что я оказался в конце строя, где было несколько безопаснее, чем в начале, хотя и не намного. В трех метрах от меня разорвался пушечный снаряд, подбросив всадника вместе с лошадью метра на два вверх. Меня обдало волной горячего воздуха. Какой-то конфедерат подскочил ко мне, собираясь стрелять, но я уложил его выстрелом из револьвера, прежде чем он сам нажал на курок.

Вскоре стало ясно, что преимущество склоняется в нашу сторону. Южане скоро стали отступать, неся большие потери, и стало заметно, что в их рядах началась суета и паника.

Задача кавалерии была выполнена, левый фланг был занят, и нам было приказано отступить. Наше место заняли пехотинцы, которым было велено удерживать позицию на левом фланге.

Мы возвратились в тыл. Я привязал к колу своего коня и стал озираться по сторонам. Довольно быстро я нашел Уильямса. Он был жив и не ранен. Майк подошел ко мне и, похлопав по плечу спросил:

- Ну как ты, Чарли?

- Да, все отлично, Майк,- ответил я, хотя это было гнусной ложью. Когда я слез с коня, то почувствовал, что еле стою на ногах, руки у меня слегка дрожали, я, почему то начал икать.

- Ты не видел Билла?- спросил я, чтобы хоть как-то отвлечься.

- Нет, не видел. Пойдем к Вебнеру, там узнаем что-нибудь.

Мы поднялись на холм. Сражение мало по малу начало стихать. Выстрелы постепенно смолкали, дым рассеивался, а наши отряды постепенно стекались в тыл.

Вебнер стоял с биноклем, пристально глядя вдаль, рядом стоял подполковник Кастер с перевязанной рукой. Мы подошли поближе. Вебнер оторвался от бинокля и тогда они с Кастером увидели нас.

- Это вы!- обрадовался Вебнер.- Очень рад вас видеть! Думаю, вы не слыхали – у нас великолепные новости. Только что принесли донесение: генерал Конфедерации Маккалок убит, их потери около восьми тысяч. В данный момент они окопались и об атаке даже не думают.

- Замечательно, не правда ли?- подхватил Кастер.

- Да, сэр,- отозвался Майк.- Но нам с Аттером хотелось бы знать, что с Биллом Хикоком и мистером Кортрайтом. Вы, кажется, послали их на задание?

- У нас самих к ним накопилась куча вопросов, и мы с генералом Кертисом ждем их с нетерпением,- ответил Кастер.

Мы с Майком переглянулись. Вебнер, поймав наши удивленные взгляды спокойно ответил:

- Хикоку и Кортрайту было дано определенное задание, но они, кажется, его перевыполнили.

Это было абсолютно в духе Билла; что-что, а самодеятельность он любил.

Долго ждать себя они нас не заставили. Билл с Кортрайтом пришли бесшумно, их появление осталось ни кем не замечено.

Кортрайт сразу пошел к Кастеру, а Билл к нам.

- Где вы были с этим Кортрайтом?- спросил Майк.- Все говорят, что вы там устроили какой-то переполох. Это правда?

- Да, правда,- ответил он,- и этот Кортрайт недурной парень. Немного похож на тебя Майк.

- Чем?

- Он считает меня сумасшедшим.

Больше мы ничего от Билла не узнали. Узнали же мы о том, что сделали Хикок с Кортрайтом только вечером только вечером.

Около восьми часов в главной палатке собрались все офицеры. Хикок был там же. Из палатки то и дело доносился громкий смех. Около половины девятого оттуда вышел Вебнер. Мы тут же поспешили к нему.

- Билл рассказал, что они сделали?- спросил я.

- Нет, Билл не рассказал. Зато рассказал Кортрайт,- с этими словами Вебнер закурил трубку.

- А кто он все-таки такой?- поинтересовался я.

- Тимоти Кортрайт, или как его еще называют Большой Джим – разведчик. Я о нем мало знаю. Ему двадцать пять лет, родился в Техасе, воевал с мексиканцами. Несколько лет назад поступил в разведку и, воюя с индейцами, заслужил себе репутацию первоклассного разведчика.

- А что он все-таки рассказал?

Вебнер выпустил изо рта большой клуб дыма.

- Это уже интереснее. В общем им было приказано посмотреть обстановку в лагере южан, и по возможности узнать их дальнейшие планы. Они обошли сражение с запада по возвышенности. Там им открылся вид на окопы южан и их лагерь. Кортрайт сделал рисунки, все записал и уже собрался идти назад, однако Хикоку этого показалось мало, и он предложил Большому Джиму одну идею. Они спрятались за кучей бревен, лежавших неподалеку, и Биллу показался чрезвычайно забавным тот факт, что вражеский лагерь лежит перед ними, как на ладони. Не знаю, о чем они оба думали, но они взяли в руки винчестеры, и тридцать шесть раз нажав на курок, они уложили тридцать шесть конфедератов. А когда те поняли, что в них стреляет снайпер, обнаружили, где сидят Хикок с Большим Джимом и собирались обстрелять их из пушек, Хикок еще одним блестящим выстрелом отправил на тот свет генерала Маккалока. Далее они с Кортрайтом, не имея ни желания, ни надобности задерживаться более, быстро ушли оттуда. При потере генерала конфедераты тут же отступили. Сейчас они сидят в окопах и Видимо собирают силы. Около их укреплений дежурят несколько наших батальонов, на случай если южане предпримут вылазку. А утром наши батареи откроют по южанам огонь. Надеюсь, скоро победа будет за нами.

Вебнер оказался прав. Наутро полсотни наших пушек, которые за ночь были подвезены как можно ближе к позициям южан, открыли по ним страшный огонь. Затем начался ожесточенный бой, в котором мы собирались одержать полную победу. Были задействованы все имеющиеся у нас силы, в том числе и наш полк.

Восьмого марта войско Конфедерации были окончательно разбито. Генерал Прайс был взят нами плен. Победа союзных войск у Пи-Риджа стала первой в 1862 году и практически обеспечила дальнейшее господство Севера на Западном фронте.

Кортрайт и Хикок купались в лучах славы. Когда распространилась новость о том, чья вылазка во многом предопределила исход сражения, Большой Джим и Билл стали очень известными и уважаемыми людьми. Хикок вообще был чуть ли не самым узнаваемым человеком в лагере. Кастер пообещал ему чин лейтенанта и вскоре выполнил свое обещание.

Через некоторое время до нас дошли новости, что морской десант Севера захватил крупнейший город Юга – Новый Орлеан.

Десять полков кавалерии и три пехотных полка в конце марта соединились с армией генерала Улисса Гранта и направились на юго-восток к городу Мемфис, где в конце марта произошло еще одно сражение с нашим участием.


ГЛАВА V


Сейчас, в начале двадцатого века, появляется все больше баек о подвигах Дикого Билла Хикока в Гражданской Войне. Я опишу чуть позже, как берутся такие байки, которые появляются вокруг любого, хоть сколько-нибудь известного человека.

Я много раз слышал, что именно Билл Хикок заманил в союзный лагерь Победоносного Медведя – одного из вождей сиу, примкнувшего к южанам в годы войны, и убил его там, однако когда совершалось убийство Медведя, Хикока даже в этом штате не было, не говоря уже обо всем прочем.

Также говорили, что во время одного из сражений Хикок попал в толпу конфедератов, убил их целую кучу, а сам при это не получил ни царапины. Несомненно, Билл Хикок был в некоторой степени человеком выдающимся, однако у всего на свете есть предел, и думаю, что в эту байку не поверит даже самый яростный поклонник сверхъестественных явлений.

Однако кроме этих героиических подвигов, сочиненных одним знакомым мне человеком, ходили еще и неприятные истории. Одна из них заключалась в следующем: когда союзная армия проходила через один маленький гоок в штате Миссисипи, какой-то старик высунулся из окна и крикнул: “Ура Джеффу Дейвису!”, тодга Билл достал револьвер и убил старика, не слезая с лошади. Именно чтобы опровергнуть такую грязную ложь я взялся писать эту книгу и теперь я продолжу изложение тех событий, правдивость которых, не подлнжит сомнению, так как они происходили у меня на глазах.

Билл, как я уже сказал, получил чин лейтенанта и из кавалерии был зачислен в разведку. Кастер, который в скором времени стал генералом, был от Хикока в восторге и в своей автобиографии вспоминал о нем только лестными словами и писал следующее: “Действовал ли он пешим, или верхом, он всегда являл собой один из образчиков мужества, какие мне вообще известны. О его храбрости не стоит даже упомянать. Его владение винтовкой, или пистолетом – безупречно. Его манера держать себя была напрочь лишина показной бравады. Он говорил о себе только, когда его об этом просили. В своей речи он никогда не переступал границы, избегая вульгарности и грубой ругани. Его влияние на людей было безграничным, его мнение было законом и немало словестных перепалок и стычек были прекращены одной его фразой: “Это уже зашло далеко”. А если этого было мало, то он обещал, что смутьян будет непременно иметь дело с ним лично, и тогда уже всякий успокаивался”.

От себя добавлю лишь то, что Хикок и Кастер сдружились, были с друг с другом на “ты”, и я помню даже как Кастер, который правда был младше, но все же, генерал Кастер, обращался к Биллу Хикоку за советом.

Ну а мы с Майком Уильямсом, в свою очередь подружились с Большим Джимом Кортрайтом. Это был веселый парень с очень редким чувством юмора. Они с Биллом были очень похожи, однако одновременно и сильно друг от друга отличались. Они оба были отчаянные сорвиголовы, оба храбрые и благородные люди, однако Хикок был очень легковозбудимым человеком, что касается Кортрайта, я просто не знаю, что нужно было делать, чтобы вывести его из себя. Кортрайт, в отличие от Билла предпочитал тихое одиночество, не любил быть в центре внимания.

В сражении при Мемфисе, в котором нам с Майком и Биллом довелось участвовать, Хикок удостоился аудиенции генерала Гранта, впоследствии ставшего одним из героев Гражданской войны. Это произошло в самый разгар сражения. Нашему полку во главе с Кастером предстояло вступить в бой чуть позже чем все остальные. Билла с Большим Джимом позвал Кастер, сказав, что у генерала Гранта есть план, в котором имеется задание для разведчиков.

Когда Хикок был у генерала Гранта, седьмой кавалерийский полк вступил в сражение. Мы прорвали укрепления и заняли штаб войск Конфедерации. Он был стратегически очень удобен, и Кастер решил сделать его своим собственным штабом. Позднее я вызвался доставить, точно не помню какие сведения, генералу Гранту от Кастера, штаб которого находился в миле от только что занятого нами, а Кастер будучи близко знаком с Бллом, знал и меня, поэтому без раздумий доверил мне это поручение. Я добрался до штаба Гранта без проишествий и передал ему то, что было нужно. Однако Билла я уже не застал. Возвращаться к Кастеру не было необходимости и я решил дождаться Хикока и Кортрайта. Проходил час за часом, а они все не возвращались. Ожесточенный бой постепенно стихал, так как постепенно сгущалась темнота. С каждым часом мне мтановилрсь все тревожней за Билла. Я вглядывался в темноту, но ничего не мог разглядеть. Стало клонить в сон, но я не мог уснуть, волнуясь за друга.

К моему облегчению Билл и Кортрайт вернулись около четырех часов утра, когда уже начинало светать. Я сквозь дремоту увидел силуэты, подходящие к штабу генерала Гранта, которым ему служил небольшой заброшенный дом у железнодорожных путей. Тут мне послышался голос часового:

- Кто идет?

- Кортрайт,- ответил один из пришедших.

- Пароль?

- Пароль меняется в полночь,- ответил Хикок,- мы ушли гораздо раньше. Зовите генерала, иначе мы пройдем сами!

Я поднялся с места чувствуя, что запахло ссорой. Но тут часовой сказал:

- А, простите сэр, я вас узнал. Кажется я видел вас сегодня в лагере.

Я подошел к ним. Билл и Большой Джим повернулись. Кортрайт улыбнулся, как мне показалось с трудом, а Хикок кивнул головой, в знак приветствия.

Тут в дверях штаба показался генерал Улисс Грант вместе со своей охраной. По внешности он немного напоминал мне Майка, только Грант был чуточку повыше.

- Что здесь за шум?

Затем он вдруг увидел Кортрайта и Билла, лицо его напряглось и он произнес, пристально вглядываясь в них обоих:

- Пройдем те со мной.

Грант зашел в дом, Билл и Джим прошли за ним, причем я заметил, что последний слегка хромал.

Дверь за ними закрылась и наступила полная тишина. Первым ее нарушил часовой:

- Вы их знаете?

- Да, довольно неплохо.

- Кто это?

- Долго объяснять. В данный момент разведчики.

- А этот, который с усами, нагловатый тип.

- Наверное, в некоторой степени,- сказал я улыбнувшись.

- Да, я его только поэтому сейчас узнал,- продолжил часовой,- он кажется, больше всего на свете любит спорить. Давно вы его знаете?

- Почти три года.

Часовой достал портсигар и две папиросы.

- Будите?

- Да, не отказался бы,- сказал я, взяв папиросу.

- Я Джон,- сказал часовой, протягивая руку.- Ужасно скучно здесь целую ночь стоять. Поговорить не с кем.

- Чарли,- ответил я.- Понимаю вас.

- Вы из кавалерии?

- Да. Седьмой кавалерийский полк.

Я достал спички и прикурил. Было половина пятого. На востоке у самого горизонта забрезжил слабый розоватый свет, прежвещающий, что до рассвета осталось совсем мало времени. Послышались отдаленные пушечные выстрелы, видимо, кто-то неожиданно перешел в наступление. Мы молча сидели и думали, каждый о своем. Тут из щтаба вышел Билл, надевая свою любимую шляпу.

- Вы можете идти отдыхать,- сказал он часовому.- Я вас заменю.

- Прошу прощения, сэр,- возразил тот,- но я дежурю до семи часов.

Хикок хмыкнул.

- И что? Считайте вам повезло. Идите отдыхайте.

Часовой ушел, что-то бормоча себе под нос. Хикок молча облокатился на деревянную стену, залез в карман, затем в другой и с разочарованным видом произнес:

- Вот черт! Кажется я потерял свою любимую трубку! У тебя есть курить, Чарли.

- Нет.

- Плохо. А где Уильямс?

- Он остался с Кастером. Ну а что все-таки произошло с тобой и Кортрайтом? Куда вас Грант посылал?- с любопытством спросил я.

Билл поджал губы.

- Немогу тебе сказать, Чарли,- сказал он, не отводя от моего лица взгляда,- военная тайна, да и к тому же, ты же знаешь, что из меня рассказчик не очень.

Тут дверь открылась, и из штаба вышел Большой Джим.

- Куда же подевалось твое красноречие, Билл? Вместе с трубкой что ли потерял?

Билл удивленно посмотрел на Кортрайта, а тот улыбнувшись, кинул ему его трубку, достав ее из кармана брюк.

- В преть, будь внимательнее, Билл.

- Когда я ее выронил?

- Думаешь я на часы смотрел?

Хикок улыбнулся.

- Кто тебя знает, Джим. Как твоя нога, кстати?

Я глянул на ноги Кортрайту. Штанина левой ноги была вся пропитана кровью, чуть выше колена.

- До ближайшего перевязочного пункта две мили. Я не вижу смысла ехать туда. Рана пустяковая.

- Может все-таки расскажете мне о том, где были?- спросил я, не сдержавшись.

Кортрайт и Хикок переглянулись.

- Я думаю. Билл,- начал Джим,- что не будет ничего страшного, если мы расскажем Чарльзу обо всем в общих чертах, не вдаваясь в подробности.

Билл слегка задумался, но затем произнес:

- Пожалуй, ты прав, Джим.

Он сел на ступеньки, дымя трубкой и добавил:

- Если тебе так интересно, Чарли…

- Еще бы ему было не интересно,- сказал Кортрайт.- Ведь насколько я понимаю, ты специально пришел сюда, чтобы дождаться нас.

- По-правде говоря я хотел удостовериться, что с вами все в порядке, но я не против выслушать рассказ о вашем приключении.

Постепенно тьма ночи отступала, было довольно прохладно. В предрассветной тишине слышались звуки боя и с каждой минутой они становились все громче и громче.

В очередной раз дверь штаба распахнулась и на улицу вышел генерал Улисс Грант, за ним еще два офицера. Взгляд генерала обежал все вокруг и задержался на мне.

- А, вы все еще здесь!- сказал он мне.- Что ж, отлично, у меня письмо для Кастера. Доставить нужно срочно.

Он протянул мне конверт, я подошел, чтобы взять его.

- Вижу вы знакомы с Хикоком и Кортрайтом,- тихо добавил Грант.- Могу сказать, что вам чертовски повезло. Цените их, ибо друзей лучше вам не найти.

Я положил письмо запазуху, быстро оседлал коня и уже хотел ехать, но тут Кортрайт произнес:

- Погодите-ка минутку, Аттер, я с вами. Все равно дел никаких нету.

- Признаюсь, но мне очень неспокойно,- прибавил Хикок,- когда вы с Майком поразнь от нас. Черт знает, что там с вами, живы вы, или нет.

- А ты куда, собрался, Билл?- удивленно спросил Кортрайт.

Билл не менее удивленно посмотрел на него.

- Тебе до семи на часах стоять!

***

Бой прошел для нас успешно. Хикок учавствовал в сражении вместе с седьмым кавалерийским полком, а Кортрайта мы еле смогли удержать от участия в бою, иак как его рана оказалась не такой пустяковой, как Джим хотел показать. Ночью бой продолжался, хотя конные войска не принимали участия. Короче говоря, к следующему утру войска Конфедерации, неся огромные потери отступили на юго-запад. Днем после этой победы, которая, бесспорно, еще на один шаг приблизила юг к разгрому, я услышал ту историю, ставшую, возможно, одним из оправданий всей жизни Дикого Билла.

Это были первые свободные часы, после нескольких дней и ночей непрерывного боя. Наша объединенная армия о главе с Грантом двинулась на юг, по направлению к Виксбергу, крупнейшему порту на Миссисипи, который находился под контролем войск Юга. Около полудня мы устроили привал, во время которого, нам впервые удалось нормально переговорить друг с другом. К нам присоединился Фрэнк Вебнер, коиму мы все были очень рады. Усевшись кто на чем, мы занялись своим обедом, который включал в себя банку консервов, яблоко и стакан виски. Вебнер сказал нам, что о задании, выполненным недавно Биллом и Кортрайтом, сейчас говорят все офицеры и то, что Грант сообщил об этом, чть ли не самому президенту! Мы с Майком горели желанием понять, что все-таки произошло, да и Вебнер хотел в точности узнать обо всем из уст самого участника события, а та как Кортрайт и раньше обещал мне обо всем рассказать, то он, дожевав свое яблоко, начал:

- Гранту нас с Биллом посоветовал Кастер. Он позвал нас к себе. Сказал, что есть задание, очень трудное, опасное, но черезвычайно важное. Нам нужно было найти штаб командования войсками Конфедерации в этой битве, пробраться в него, и все бумаги, письма, карты, чертежи, которые мы там найдем и которые покажутся нам важными забрать с собой. Все это делалось потому что, как нам тогда сказал Грант, за несколько часов до нашего с ним разговора, его личная разведка сообщила, что в штаб генерала Роджерса, который командует действиями войск Конфедерации в битве при Мемфисе, были доставлены какие-то письма чрезвычайно важные для всей Конфереции, и именно в ннадежде добыть эти самые письма Грант послал нас на это практически невыполнимое задание.

Майк слегка нахмурил брови:

- И как вы только на это согласились? Это же чистой воды безумие

- Я и сам так считаю,- ответил Кортрайт. – Однако я скорее прыгну в пропасть, чем допущу чтобы меня хоть кто-нибудь заподозрил в трусости. Да и к тому же, когда рядом с тобой Хинок, - при этих словах он слегка улыбнулся, - тебе трудно воздержаться от участия в какой-нибудь безбашенной авантюре.

Билл хмыкнл себе под нос, что-то похожее на:

- Кто бы говорил.

Кортрайт сделал вид, что не услышал и продолжал:

- Мы с Биллом решили, что лучше всего будет преступить к делу, когда стемнеет, и особых трудностей у нас не возникло. Правда приходилось передвигаться очень медленно и осторожно, однако наша пехота и кавалерия здорово потрудились днем и поэтому конфедераты не особенно позаботились о том, что бы выставить охрану. Все же нам было неспокойно и тогда в голову Хикоку пришел до смешного простой план. Мы нашли тела двух убитых конфедератов, взяли их одежду, свою же хорошо спрятали и запомнили место. Вобщем мы пробрались в лагерь под видом обычных солдат-конфедератов. Не думаю что на нас кто-то обратил внимание, ведь практически все силы южан были брошены в бой, который, несмотря на поздний час все еще продолжался. Вскоре мы обнаружили то место, которое искали. Штаб главкома войсками конфедерации был палаткой, установленной на небольшом возвышении, с которого открывался вид на близжайшие окрестности. Мы долго думали, как туда подступиться, ведь вблизи штаба было несколько сотен конфедератов, и стоило бы только часовым поднять тревогу как нас изрешетили бы пулями тридцатого калибра, но нам с Биллом все-таки сильно повезло: без единого выстрела мы справились с двумя часовыми и проникли в штаб, где находилось двое офицеров, один из них был генерал Роджерс. Мы тут же наставили на них два револьвера, пока они еще не успели опомниться. Билл связал их какой-то веревкой, валявшейся в палатке.

Мы взяли все бумаги, письма и чертежи, которые только поместились нам в карманы. Пока я копался в столе, на нем, в бумагах на полу, Билл держал их обоих на мушке на всякий случай. Быстро напихав в себя все бумаги и карты, мы поспешно ретировались. Однако веревки были не очень крепкие, и уже через несколько минут в лагере началась суета, но когда все поняли, что произошло, мы убежали уже далеко. Они открыли беспопядочную стрельбу и каким-то образом попали в мне ногу. Мы с Хикоком добрались до места, где была спрятана наша одежда. Переодеться нам было необходимо, для того чтобы в своем лагере нас не приняли за врагов и не подстрелили. Мы переложили все похищенные документы из одной одежды в другую и без проишествий добрались до нашего штаба, где мы встретили вас, Аттер. Генерал, как мне показалось, был очень удивлен увидеть нас живыми, а еще больше он изумился, когда мы стали выкладывать на стол все, что нам удалось взять в палатке Конфедерации. Грант молча просмотрел все бумаги. Глаза его просто пылали! На лице были написанывостторг и ликование. Он встал, спросил наши имена, пожал руки, наговорил всяких любезностей. Налив нам по стакану вермута, Грант сказал, что непременно добъется нашего повышения по службе. Он позвал еще нескольких офицеров, мы рассказали о том, что обстановка в расположении южан ужасная, что они обескровлены и то что долго навряд ли продержатся. Вот пожалуй и вся история. Кстати, Вебнер, вы случайно не знаете, что именно мы с Биллом такого доставили Гранту и что вызвало у него такое ликование?

Вебнер усмехнулся:

- Скажу больше, Джим, о вашем подвиге известно практически всем высшим чинам союзной армии. Среди украденных вами документов было несколько очень важных писем и чертежей, с помощью которых , мы узнали о некоторых слабостях южан, до сих бывших для нас неизвестными.

- Например?- спосил Билл.

- Ну я думаю для нас это не имеет никакого значения, тем более я сам не очень много знаю. Там был один чертеж, указывающий расположение сил Конфедерации на Миссисипи, также было письмо о состоянии войск в штате Луизина.

Эта история, о подвиге Билла и Большого Джима, навсегда осталась в моей памяти и еще раз доказала то, что человек о котором я пишу эту книгу, бесспорно являлся одним из самых храбрых и благородных людей того времени. Тот факт, что Кортрайт и Хикок не убили двух генералов во вражеском штабе, как лишних свидетелей говорит о многом. Они уважили их как старших по званию, как противников и в концов концов как людей. Этот широкий жест, признаюсь, сильно порозил меня и поднял Билла в моих глазах еще выше.

Это история не попала в широкие круги общества, и до сих пор о ней знают лишь пару десятков человек, в том числе и я.Также после этого Кортрайт получил звание майора, а Билл отказался, хотя ему и предлагали, так и не назвав никому истинной причины своего отказа.

Итак, Гражданская война переступила свой экватор, и все, медленно, но верно, двигалось к победе Союза, несмотря на упорное сопротивление войск Юга. Осталось только одно событие, связанное с войной и которая, я хотел бы описать в этой книге, а затем перейти к другому периоду моей жизни и жизни Дикого Билла Хикока, оказавшимся не менее интересным чем предыдущий.


ГЛАВА VI


Сейчас, когда я вспоминаю те года, мне как-то не верится, что все это происходило со мной. Я был знаком с людьми, имена которых навсегда вошли в историю моей страны: Дикий Билл Хикок, Джордж Кастер, Улисс Грант, Авраам Линкольн. Последнего я, правда, видел всего лишь один раз, но все же не всякий может этим похвастаться. Я объездил половины Америки, был во многих городах, участвовал в двух войнах. В общем, за шестнадцать лет знакомства с Биллом Хикоком, я пережил столько всего, сколько большинству людей не довелось за всю жизнь.

***


Это произошло в середине мая 1864 года, во время сражения Уэстпорта. Тогда, на западном фронте войска южной армии были уже почти окончательно разбиты; теперь основные действия развернулись на востоке вдоль атлантического побережья. Именно в это время там произошло из крупнейших сражений 19 века – битва при Геттисберге, в июле 1863 года, которая стала переломной в Гражданской войне. Победив в этом сражении, армия Севера взяла сразу же после этого еще два крупных города, занятых южанами: Виксберг и Порт-Гудзон. С тех пор наступления северной армии началось повсеместно; как на западе, так и на востоке.

Так вот, дело было в Миссури, близ небольшого портового города Уэстпорта. К тому времени генерал Грант уже был назначен главнокомандующем всей армии Севера. Я слышал от Билла, что Грант стремился по быстрее взять Уэстпорт, и направить свои войска на помощь генералу Шерману, который в это же самое время вел ожесточенный бой с южанами за Атланту, одного из крупнейших городов Юга. И поскольку Грант сильно спешил, я нисколько не удивился, когда он вновь послал на задание Билла и Джима. Это стало их последним серьезным заданием, которое они выполняли вместе.

Сражение тянулось уже шесть суток, причем бои шли практически непрерывно. Как-то под утро мне удалось вздремнуть, а после сна Майк сказал мне что Хикок и Кортрайт вновь отправились на разведку. Весь день мы с Уильямсом пытались что-либо разузнать о них ,но выяснилось только одно: еще до рассвета, Кортрайт и Билл, сев на лошадей отправились в сторону осажденного города. Это рассказал нам Кастер, и больше нам ничего не удалось узнать. Разумеется, мы были очень обеспокоены за жизни своих друзей, однако я настолько привык к хладнокровию, спокойствию, невозмутимости и храбрости этих людей, что у меня просто в голове не укладывалось, будто с ними может случиться что-то плохое. Однако, в глубине своего сознания я прекрасно понимал, то что и Билл, и Джим, такие же как и все люди, и неизбежное все равно, рано или поздно настанет. К счастью, тогда этого не случилось. Весь день мы с Майком участвовали в осаде Уэстпорта вместе с остальными, невольно отвлекаясь от переживаний за друзей, а ближе к утру, когда еще только-только начинала рассветать, мы узнали о том, что оба разведчика вернулись с задания целыми и невредимыми. Наш однополчанин по просьбе Кастера пришел сообщить на это. Генерал понимал, как сильно мы беспокоились, и решил как можно скорее сообщить нам хорошую новость.

- А где они сейчас?- спросил я у солдата, принесшего эту новость.

- У Гранта должны быть. Я сам-то их не видел, но Кастер, попросивший передать вам это, был там.

Вскоре Уильямс и я были около штаба генерала Гранта. Для главнокомандующего союзной армии было поставлено сразу три огромных барака, в каждом из которых поместилось бы человек пятьдесят. Здесь было очень людно; догорали костры, ходили солдаты, стояли стреноженные лошади. Охрана вокруг была очень серьезная: часовые не пустили нас на эту территорию, сказав, что туда проходить можно, только офицерам.

- Будем их ждать?- спросил меня Майк.

И хотя я очень устал, и мне жутко хотелось спать, я ответил Майку, что лучше их сейчас дождаться, посмотреть на их состояние, и узнать какое, задание поручил им на этот раз выполнить Грант.

Однако внятного разговора не получилось. Солнце уже начало подниматься над горизонтом, солдаты стали тушить костры в лагере и тут мы увидели Хикока. По его виду я сразу понял – произошло что-то не очень хорошее. Даже издалека я сумел разглядеть: Хикок был какой-то взбудораженный и раздраженный. Он закурил трубку и быстро зашагал в сторону, противоположную нашей.

- Билл!- крикнул Майк и замахал рукой.

Хикок не сразу обернулся. Он повернулся в нашу сторону, и к моему удивлению пошел дальше.

- Что с ним?- я был немного удивлен и взволнован.

- Не знаю,- Майк пожал плечами. Он же напротив был совершенно спокоен, когда сам увидел, что с его другом все в порядке,- сейчас побудет немного один, успокоится и придет к нам,- продолжил Уильямс,- ты же его знаешь, бывает же у него плохое настроение, тогда все в его неудачах виноваты.

- А ты не боишься, что случилось что-то серьезное?

-Ну, Хикок жив, Кортрайт жив, значит, ничего серьезного не случилось.

-Ну не знаю, Майк. Какой-то Билл уж слишком злой.

Тут из барака вышла группа офицеров, среди них мы заметили Большого Джима. Он окинул все вокруг свои проницательным взором, увидев меня с Майком, махнул рукой и быстро пошел в нашу сторону.

Он пожал нам обоим руки. Джим был внешне спокоен, лицо его как всегда непроницаемо, однако оно, как мне показалось, несколько посуровело.

-А где Билл?- спросил Кортрайт.- Я думал он с вами.

-Нет, он ушел туда,- Майк махнул рукой.

-Кстати, - спросил я,- Нам показалось, или он, правда, был какой-от раздраженный?

Кортрайт выдавил из себя зачем-то подобие улыбки:

-Нет, вам не показалось. Он там со всеми переругался, в палатке у Гранта. Короче говоря, нас предали. В Уэстпорте знали, что к ним в гости придут разведчики. Более того они знали сколько их будет, и как они должны выглядеть.

- Вы знаете, кто это был?- спросил Майк.

- Видели вы когда-нибудь Дейва Татта?

- Нет.

- Это владелец игорного дома в Уэстпорте. Он появился около трех дней назад. Сказал, что южане терроризируют богатых горожан, грабят их, сжигают дома. Однажды ночью Татт бежал из города, пришел к нам и сказал, что готов помочь, сказал, у него есть важные сведения о городе. Кто-то ему поверил, уто-то отнесся с недоверием, а кто-то с откровенной неприязнью. Среди последних был и Хикок. Он был почти уверен, что Татт подослан южанами. Билл говорил: “Для чего южанам гнобить богатых людей города, если они и сами все состоятельные фермеры, плантаторы и рабовладельцы”. К тому же когда Татт появился, из города было не так-то просто уйти, даже ночью. И это только сейчас наши войска сумели в некоторых местах пробить кольцо конфедератов вокруг города. Грант тоже целиком не доверял ему и отправил нас с Биллом на разведку. Причем Татт присутствовал при этом. Он посоветовал, какой дорогой нам стоит проехать, как одеться, как себя вести в городе и так далее. Билл продолжал настаивать, что Татту нельзя доверять. Он вообще предлагал отправиться в разведку одному, объясняя это тем, что одному ему легче сосредоточится на задании, а не думать о том, кто с ним рядом. Но все-таки я, Вебнер, Грант, да и остальные тоже настояли на том, чтобы мы пошли вместе.

Поздно ночью, мы сели на лошадей и отправились в сторону города. Была важно добраться до него до того, как взойдет солнце.

Дальше буду короток. Мы поехали именно по той дороге, которую указал Татт, и действительно добрались до города еще до восхода без происшествий. В Уэстпорте, мы все же смогли кое-что разведать и к счастью, вовремя поняли – южанам известно о вражеских разведчика в городе. Мы с Биллом затащили в подворотню какого-то их лейтенанта, и он сказал, что всем действительно известно о нас и даже о том, как мы выглядим.

Затем мы поняли, что нас постепенно окружают. Мы наткнулись там на какую-то конюшню, Билл выбрал нам лучших лошадей, я то в них плохо разбираюсь. Мы смогли вырваться из города по двум причинам: во-первых, я уже говорил, мы вовремя все поняли, а во-вторых, южане хотели взять нас живьем и стали стрелять уже в самом конце. Билл еще так злится, потому что в Уэстпорте остался его любимый конь Леонард.

Мы смогли добраться до лагеря, только к сегодняшнему утру и все дорогу каждый держал в голове имя того, кто нас выдал. А когда мы вернулись, то все прояснилось. Оказалось, что Дейв Татт сбежал в ту же ночь, когда мы с Хикоком уехали в Уэстпорт.

Бил просто неистовствовал: “Как можно было не уследить за Таттом после того, как все его подозревали ”. Не знаю, может, подкупил он кого. В общем, со всеми Хикок поругался, хорошо еще ушел вовремя, а то думаю, без дуэли бы не обошлось. Но все же я доложил Гранту, о том, что было нами увидено в Уэстпорте, и мы надеемся, что дня через три город будет взят.

Меня поразило то, как Кортрайт это рассказывал. Такой спокойный, невозмутимый тон – я до сих пор удивляюсь, вспоминая Большого Джима. Он никогда не давал волю своим эмоциям, я ни разу не видел, чтобы Кортрайт злился, расстраивался, или же выходил из себя. Да, он мог посмеяться в компании друзей, но чтобы эмоции брали над ним верх – нет, такого не было никогда.

***


В середине дня, когда сражение разгорелось, с новой силой, мы, вместе с Джимом и Майком, пошли искать Хикока. Нам было не трудно отпроситься у Кастера не участвовать в бою, к тому же генерал видимо сам был взволнован исчезновением Билла.

- Только постарайтесь вернуться по быстрее. Вечером сюда приедет кто-то из правительства, чтобы передать Гранту какие-то важные сведения. Ваше присутствие, Кортрайт, может оказаться необходимым,- сказал Кастер.

Мы взяли лошадей и отправились на поиски. Думаю, что никто из нас не верил в успешный исход; нам просто нужно было отвлечься от постоянно идущих уже на протяжении трёх лет военных действий. Но даже здесь, в этой казалось бы, совсем мрачной и практически безлюдной местности, было множество напоминаний о том, что в пяти милях от сюда идут кровопролитные бои.

Вдали продолжали учащённо громыхать орудия. В этом же направлении над землёй поднимались огромные столбы чёрного и белого дыма. Один раз нам встретились наши дозорные на лошадях, совершающие объезд окрестностей вблизи лагеря.

-А вы уверены,- спросил я, когда мы уже к вечеру, проехав миль десять и не встретив никого, кроме уже упомянутых дозорных,- что за всё это время Билл не вернулся в лагерь. Быть может он уже там и ждёт нашего возвращения?

-Может так оно и есть,- ответил Кортрайт,- но я предлагаю следующее: тут рядом, не более чем в миле отсюда должен быть маленький городок Коуи-Таун. Давай те доедем туда, перекусим и вернемся обратно.

Предложение было одобрено. В Коуи-Таун мы въехали, когда солнце уже начало медленно садиться. Это был маленький город, со всех сторон окруженный бескрайними прериями. Там было четыре улицы, пара десятков домов, салун, да несколько конюшен. Людей на улицах почти не было. Узнав, как доехать до салуна, мы сделали поворот и оказались напротив этого небольшого заведения.

Собственно говоря, оказались мы там вовремя. Стоило нам только с лошадей, как двери салуна с треском распахнулись, и из них кувырком вылетел человек, скатился по ступенькам и остался неподвижно лежать на дороге. Из помещения послышались крики, смех и звон бокалов.

Мы и еще несколько прохожих подошли к вылетевшему секунду назад из салуна. Он встал на колени, вытер лицо от дорожной пыли и поднялся на ноги. К моему удивлению, это оказался один из солдат Конфедерации, которого тоже волею судеб забросило в Коуи-Таун. Затем он не говоря ни слова, вынул свой револьвер и медленно пошел обратно в салун. Ясное дело, нам троим, подумалось об одном и том же, и мы пошли вслед за солдатом.

Войдя туда, я сразу понял: все те, кто собрался в салуне, увлечены одним и тем же зрелищем. На полу валялся еще один конфедерат, держась за лицо, а Билл Хикок стоял у стены, держа третьего за горло. Тот сопротивлялся, пытался ударить Билла ногами, стучал по руке. Тут Хикок отпустил его, взял за ворот и бросил его с такой силой, что южанин пролетел метра два, ударился головой о подоконник и шлепнулся на пол.

Внезапно, я кинул взгляд на того конфедерата, который вошел одновременно с нами. Его рука с оружием была поднята, и он целился в Билла. Ни я, ни Майк, ни Кортрайт не успели ничего сделать. То есть, не успели бы, если не сам Билл. Он, словно затылком увидел нацеленный на него Кольт, развернувшись, молниеносно выхватил свой и выстрелил, прежде чем конфедерат успел нажать на курок. Пуля Билла попала ему в плечо, южанин зарычал от боли, оружие упало на пол.

Все были поражены той скоростью, с которой Хикок, стоявший спиной к своему противнику, сумел его обезвредить. Я и сам не понимаю, как он смог попасть в человека, если он просто не мог его видеть! Правда, впоследствии, Хикок говорил нам, что видел солдата краем глаза, когда он заходил в салун, но все равно я остался поражен.

Тем временем, Хикок поднял с пола револьвер конфедерата, разрядил его и кинул владельцу. Тут он заметил нас. Сначала он удивился, потом его лицо расплылось в улыбке, и он рассмеялся своим хрипловатым заразительным смехом. Весь салун, в тишине ожидавший продолжения драки, тоже рассмеялся. Затем Хикок сказал, обращаясь ко всем трем конфедератам:

- А теперь вы все трое валите отсюда и не мешайте отдыхать хорошим людям! Ну, быстрее поднимайтесь и вон! Ваше присутствие мне омерзительно.

Повторять не пришлось. Двое взяли под руки третьего, с разбитой головой и вышли прочь из салуна.

Прежде всего, Билл пожал нам всем руки и произнес:

- Я надеюсь, вы простите меня, за то, что сегодня утром я проигнорировал вас. Просто я был не в духе.

- Мы знаем,- улыбнулся Майк.- Джим нам все рассказал.

- А с тобой,- продолжил Билл, обращаясь к Кортрайту,- мы переговорим чуть позже, с глазу на глаз.

- О чем переговорим?

- Потом узнаешь.

- Тут вроде бы все свои.

- На улице.

- Ладно.

- Кстати, Билл,- поинтересовался я,- не хочешь рассказать, что сейчас тут произошло.

- Черт возьми, Чарли, что тут может быть интересного? Эти три осла стали во всеуслышание орать, всякую чушь про Конфедерацию, оскорблять чернокожих, разглагольствовать о скорой победе Юга. Их бахвальство не всем нравилось, признаюсь, мне тоже, но я был занят игрой в покер. Закончив, я заявил, так же громко как они, что я в свою очередь, являюсь солдатом союзной армии, и предложил им прогуляться к Уэстпорту, чтобы эти трое своими глазами увидели, как их товарищах надирают зад. Они, почему то отказались и стали на меня наезжать. Самого дерзкого я выкинул, ну а вы стали свидетелями всего остального.

Мы вчетвером сели за свободный столик и заказали себе ужин. Обслуживание оставляло желать лучшего, но я остался полностью удовлетворен, так как почти весь день не ел.

Вдруг Хикок спросил:

- Вы ведь сюда верхом приехали?

- Конечно,- сказал Кортрайт.

- Тогда подождите секунду, я сейчас приду.

Он вышел из салуна.

Спустя некоторое время мы закончили ужин, расплатились и пошли к выходу. В дверях столкнулись с Биллом.

- Вы уже готовы? Отлично, тогда поехали.

- Но ты ведь не просто так спросил у нас верхом мы, или нет. У тебя есть лошадь?

- Теперь да.

- Я ничего не понимаю,- совсем запутался Кортрайт.- То есть ты сюда пешком шел?

- Ну да. Бродил в задумчивости по окрестностям и набрел на этот городок.

- Десять миль пробродил?

- А откуда у тебя взялась лошадь?- добавил Майк.

- Господа конфедераты любезно одолжили мне одну из своих.

- Когда?

- Только что.

- Когда ты говоришь “любезно одолжили”, что ты имеешь ввиду?

- Попытайся догадаться, Майк, предложил ему Кортрайт.- Кстати, Билл, ты хотел о чем-то со мной поговорить.

- Забудь, уже не хочу.

Мы отвязали и оседлали своих коней. На улице было уже темно, горел только один фонарь, освещающий вход в салун. В его свете я смог разобрать одно – новый конь Билла черный, как смоль.

- У южан было три лошади,- начал Хикок,- две так себе, а вот эта малышка просто великолепна,- он похлопал животное по боку.- Какая она смиренная, но в то же время в ней чувствуется страшная сила. Посмотрите в ее глаза! Я никогда не видел таких умных глаз у лошади!

Хикок всегда говорил о лошадях подобным образом. В его восприятии лошади были чем-то больше, чем просто животные. Мне часто приходилось видеть и слышать, как Билл говорил с Леонардом и как будто дожидался от него ответа.

Хикок продолжал восхищаться своей новой лошадью.

- Гляньте-ка на ее спину. Какая она мощная! Думаю, она легко может унести двух всадников и еще и их вещи.

Билл заглянул ей в пасть, подняв верхнюю губу. Затем, повернувшись к нам добавил:

- И она к тому же еще и молодая! Ей не больше двух лет.

Мы с Майком знали, что Билл умел, заглянув лошади в пасть определить ее возраст. Несколько раз при нас он уже делал так и оказывался прав. Однако Кортрайт был удивлен.

- Как ты это, черт возьми, умудряешься делать?

Билл с удивлением глянул на Кортрайта:

- А ты разве не умеешь?

Кортрайт улыбнулся.

- Нет.

Билл рассмеялся:

- Ладно, Джим, научу как-нибудь, если захочешь.

Мы подождали пока Билл оседлает лошадь и двинулись в обратный путь. Было уже одиннадцать часов, и мы сильно спешили, помня что, сказал Кортрайту Кастер. Нам нужно было проехать чуть больше десяти миль и, пустив лошадей галопом, мы стали наслаждаться этой ночной ездой.

Хикок же не переставал восхищаться своей новой лошадью:

- Я назову ее Нелл. Нет, лучше, наверное, Черная Нелл. Определенно, так лучше. Редко встретишь лошадь настолько черной масти.

Вернулись в лагерь мы за полчаса до полуночи. Мы сразу же пошли к штабу главнокомандующего армией. Невооруженным взглядом я заметил сразу три вещи: костров было гораздо больше, охрана увеличилась чуть ли не в пять раз и в лагере было необыкновенно тихо. Обычно тишины никогда не бывало, а тут только одиночные выстрелы из винтовки где-то вдали.

- Кто идет?- остановил нас часовой.

- Это Хикок и Кортрайт,- сказал Билл торопясь,- давай, отходи!

Часовой не сдвинулся.

- Пароль?

Хикок улыбнулся.

- Болван, нас в лагере уже трое суток не было.

Подошли еще двое часовых, услышав шум.

- Вы лучше позовите лучше генерала Кастера, или полковника Вебнера,- как всегда спокойно сказал Кортрайт.- Будьте уверены, они нас опознают. Скажите им, что вернулся Кортрайт, а с ним Хикок.

- Мне очень жаль, сэр, но там важный совет.

Тут Хикок вышел из себя. Он вырвал у одного из солдат фонарь и осветил им свое лицо.

- Вот, видите меня! Я лейтенант Уильям Хикок! А вот майор Тимоти Кортрайт! Или нам теперь, что, в собственный лагерь ползком пробираться? Мы можем!

Часовые замялись, явно узнав Хикока и Большого Джима.

- Прошу прощения, лейтенант, но вы понимаете, какие нам даны указания. Тут все-таки…

Мы, не слушая оправдания часового, пошли к огромным баракам.

- А куда ты так торопишься, Билл?- спросил Кортрайт.

- Хочу извиниться перед Грантом, за то, что утром я разговаривал с ним неподобающим образом.

Мы приблизились к одной из палаток. Вокруг нее выстроились несколько полков, в том числе седьмой кавалерийский. У входа в штаб стояли несколько офицеров. Увидев нас, один из них тут же подошел.

- Вы что… О, господа, это вы. Я вас не разглядел, простите.

Фрэнк Вебнер пожал нам всем руки.

- Вас двоих уже давно ищут,- сказал он Джиму и Биллу.- Кастеру пришлось говорить, что вы на задании. А вам лучше остаться здесь. Я назначаю вас часовыми.

- А что случилось?- спросил я.

- Вы не в курсе?

- Нет.

- К нам сам Линкольн приехал!

Майк застонал:

- Умоляю вас, Вебнер, не пускайте туда Билла! Если вам так нужны Хикок и Кортрайт, тогда пусть туда пойдет Аттер, а вы скажете, что он Хикок.

- Ну ладно,- сказал Билл, взволнованный тем, что с минуты на минуту он увидит самого Линкольна,- хватит дурака валять.

Он хлопнул Кортрайта по плечу, и они вместе с Вебнером пошли к бараку.

Я был поражен тем, что буквально в нескольких метрах от меня находится президент страны, великий человек, впоследствии ставший одним из символов американской истории – Авраам Линкольн.

Однако Майк был сильно обеспокоен, тем, что Хикока пустили к главному лицу страны. Вид у Уильямса был потерянный.

- И сейчас человек, устроивший пару часов назад безобразную драку в салуне и непонятным образом забравший у конфедератов их лошадь, разговаривает с президентом страны. Надеюсь, у него хватит ума не начать обвинять Линкольна в неправильно выбранной тактике ведения войны. А что? Он может.

Движение возле палатки началось полчаса спустя. Из нее вышло семь человек. Среди всех я узнал силуэты Билла и Кортрайта, а остальных разглядел чуть позже.

Президента Линкольн, я хоть и видел впервые, но узнал сразу. Высокий, очень стройного телосложения – вот что бросилось в глаза. Я сравнил Линкольна с Биллом – первый был выше второго на голову. На президенте был высокий цилиндр и длинное пальто, опускавшееся ниже колен. Лицо было трудно разглядеть, но густые бакенбарды я все-таки заметил. Именно так я запомнил Авраама Линкольна на всю жизнь – стоящего при свете костров в цилиндре и длинном пальто.

Человека, стоявшего рядом с президентом, я тоже ни разу не видел, но когда он подошел поближе, его лицо показалось мне смутно знакомым. Думаю, будь все это при дневном свете, я сразу узнал бы Алана Пинкертона. Знаменитый детектив был на голову ниже президента и гораздо более плотного телосложения.

Еще тремя людьми, вышедшими из палатки, были генералы Грант и Кастер и еще один, совсем не знакомый мне субъект. Позже выяснилось, что это был один из агентов Пинкертона Пол Дохерти.

При появлении президента все полки стали смирно, отдавая честь. Все семь важных персон на секунду остановились, огляделись, а затем пошли на право. В полнейшей тишине, царившей в ту минуту, мне удалось услышать негромкий разговор между Грантом и Линкольном.

- Ваши лошади стоят та, сэр,- сказал генерал спокойным и очень почтительным тоном.

- Благодарю, Грант.

Голос у президента оказался очень мягким и приятным.

- Однако сэр, я не могу понять, почему вы не хотите, чтобы я отправил с вами кого-нибудь из своих солдат. Ведь с вами всего три человека, а сейчас ночь, темно, к тому же кругом неприятель.

Конец фразы я не услышал, потому что Линкольн и Пинкертон стали седлать лошадей, производя при этом много шума. Уже верхом Линкольн ответил:

- Не беспокойтесь за меня, генерал. На все, как известно, воля Божья. Скажу честно, Улисс, если бы я сейчас узнал, что жить мне осталось меньше месяца, я ничуть бы не расстроился, ибо я не сожалею ни об одном своем поступке, который я совершил в своей жизни. Бог – судья мне, но смею думать, что я всегда поступал гуманно, всегда прислушивался к мнению людей, заботился об их, несмотря на цвет кожи, или положение в обществе.

Затем Линкольн верхом подъехал к входу в палатку, чтобы все могли его видеть, и громко сказал, обращаясь ко всем:

- Господа солдаты! Я хочу поблагодарить вас от лица всей страны за храбрость, мужество и верность. По нашим расчетам воевать осталось меньше года. А когда война кончиться, то мы вместе построим новое государство, в котором все будут равны друг перед другом и в котором не будет места обману и насилию. И я даю вам слово чести, что по окончанию военных действий ни один солдат не останется без работы, а сам я буду лично следить за тем, чтобы все семьи погибших в этой страшной войне получили денежные компенсации. Удачи, господа, с вами Бог!

После этих слов президент развернул коня, и в последний раз остановившись возле Гранта произнес:

- Отправьте со мной одного своего солдата. Он доедет вместе с нами до станции, а когда я сяду на поезд, он вернется сюда и скажет вам, что президент Линкольн живой и здоровый уехал на поезде.

Авраам Линкольн пожал руки Гранту, Кастеру и Кортрайту, а Хикок вызвался сопроводить президента до станции, находившийся в пяти милях от лагеря.

Ночью Билл вернулся и сообщил, что все в порядке.

***


Теперь, мне осталось только закончить рассказ о Гражданской войне в нескольких словах.

Слова президента оказались верными. Война закончилась спустя десять месяцев – девятого апреля 1865 года остатки войск южной армии во главе с генералом Ли, были окружены у местечка Аппоматокс в Вирджинии. Там же, генералы Ли и Грант подписали соглашение о капитуляции южной армии. Мы вчетвером удостоились чести присутствовать при этом историческом событии. Гражданская война закончилась победой Севера. И это было бы просто замечательно, если бы спустя всего лишь пять дней после капитуляции Юга, четырнадцатого апреля, не произошло несчастья. Авраам Линкольн был убит. Это случилось, когда президент был в театре. Актер Джон Бут, член одной из тайных организаций южан, выстрелил ему в затылок. Президент скончался на следующий день. Впрочем, всем известны подробности той истории, потрясшей тогда весь мир. Это было большим горем для всей страны. Умер великий и благородный человек.

После окончания войны Билл уволился со службы. Тимоти Кортрайт получил предложение занять место маршала в городе Форт-Уэрт, в Техасе. Мы провели с Джимом четыре не самых легких года и прощаться с ним было очень трудно. Тяжело, когда из твоей жизни уходит такой человек. Больше Кортрайта я не увидел, а получил от него лишь пару писем.

Мы с Майком тоже не захотели больше воевать. Хотя одна война кончилась, ей на смену пришла другая. Сразу после Гражданской возобновилась индейская.

Все наши вещи и деньги остались в Сент-Луисе. В Вашингтоне мы купили три билета на поезд, оплатили за перевозку лошадей и отправились туда. Еще перед началом войн там и еще в нескольких городах открылись специальные конторы, где любой солдат мог что-либо оставить на неограниченный срок. Вещей у нас было не очень много, зато вопрос с деньгами обстоял благоприятно.

Хикок стал известным человеком, особенно в военных кругах общества. В Сент-Луисе Билл познакомился с одним полковником, который и рассказал ему, что в Спрингфилде освободилась должность маршала. Хикока заинтересовала эта информация, он узнал у полковника, что это за город и оставшись довольным услышанным, предложил нам составить ему компанию. Мы, разумеется, согласились.


ГЛАВА VII

“Кто человечен, тот дает опору другим, желая сам ее иметь и помогает им достичь успеха, желая сам его достигнуть” КОНФУЦИЙ

Спрингфилд – это довольно крупный город на юге штата Миссури. Ничем особенно не примечателен, самый обычный город для Центральных штатов. Постоянное население тысяч пятнадцать, центр города в основном для приезжих и именно в центре находятся все лучшие заведения. Несколько солидных гостиниц: Лоуренс-Хилл, Лайонз-Хаус, Иглз-Корт. Игорные дома, невообразимое количество салунов, два тира, был даже ресторан. Публика была большей частью образованная и воспитанная. Драк не было, никто друг на друга с оружием не бросался. Холостые мужчины большей частью сидели в салунах и игорных домах, изредка ездили верхом охотиться в прерии. Было много и супружеских пар: они в основном сидели в ресторане или в гостинице, а по вечерам гуляли по улицам города и по городскому парку. Иногда плавали на небольших лодках по озеру, находившиеся, в центре парка. В общем, тихий, неприметный, совершенно обычный город. По крайней мере, таким был Спрингфилд, пока в него не заявился Хикок.

Как только мы прибыли в город, стало ясно, что сведение полковника из Сент-Луиса, были не очень верными. Оказалось, что выборы нового шерифа, должны состояться только в сентябре, а сейчас был июль. Однако нам троим, город очень сильно понравился, и мы решили в нем обосноваться. По словам некоторых читателей, нам удалось выяснить, что лучшей гостиницей города, является Лайонз-Хаус.

Это было большое и довольно красивое с виду четырехэтажное здание. На входе стояли две статуи из белого мрамора в виде львов.

Напротив Лайонз-Хаус была оружейная лавка, которую Билл тотчас же поспешил осмотреть. Итак, мы втроем поселились в гостинице Лайонз-Хаус, сняв одноместные номера, и сразу отправились на более подробное знакомство с городом.

Сразу же обнаружилась одна очень неприятная вещь. В Спрингфилде было очень много людей, продолжавших носить форму южной армии, как бы нехотя признавать поражение. Было крайне неприятно их здесь видеть.

- Если стану шерифом, - заметил Хикок, - запрещу ношение военной формы Юга. А кто ослушается, вздерну на виселице.

- Какой-то ты жестокий, Билл, - сказал Майк улыбнувшись.

- Да? – спросил тот.- Южане принижали права людей, южане начали эту ужасную войну, из-за них погибло шестьсот пятьдесят тысяч американцев, а эти дураки, продолжают носить свои красно-синие мундиры и голубые штаны с белой полоской, как бы гордясь, тем, что Юг сделал со страной. Это нормально Майк, не жестоко?

Лицо Майка посерьезнело.

- Помните, еще до начала войны, ты предлагал нам с Аттером, наняться добровольцами для войны против индейцев. А сейчас ты говоришь о том, что южане принижали права чернокожих. Чем, по-твоему, индейцы хуже негров, Билл?

Я мысленно согласился с Майком, но промолчал. Хикок после слов Майка остановился и очень медленно и размеренно произнес:

- Моего брата убили индейцы шесть лет назад. Уильямс тоже остановился, но следующие его слова прозвучали обычным, спокойным тоном.

- Мы сами виноваты, Билл. Белые люди захватчики на этой земле. Они уничтожают индейские исконные места обитания, уничтожают самих индейцев, поэтому они дают нам отпор. Любой бы так поступил.

Думаю, этот спор продолжался бы еще очень долго, если бы не влился владелиц тира, мимо которого мы проходили:

- Эй, джентльмены, - окликнул он нас. – Не желаете зайти, пострелять?

Билл слегка обрадовался.

- Я бы не отказался. Нельзя же пройти мимо тира!

Хикок великолепно стрелял и при каждом удобном случае он любил покрасоваться перед публикой.

В тире было еще двое посетителей. Это была маленькая деревянная постройка, стоявшая вблизи входа в парк. В ней находились всего две вещи: шкаф и деревянная стойка. От нее до мишени было шагов десять.

- Будете стрелять по мишени или быть может, хотите по бутылкам? – спросил нас хозяин тира.

- Попасть в бутылку с десяти шагов? Да вы, что издеваетесь? Это же любой дурак сможет.

Я слегка покраснел при этих словах. Признаюсь, это был первый раз в моей жизни, когда я вошел в тир. И хотя я прошел войну, я никогда не играл с оружием. Стрелял я всегда по необходимости, чаще всего либо на удачу, либо в упор. Поэтому я не был уверен, что смогу попасть в бутылку из револьвера с десяти шагов.

- У вас есть карты? – вдруг спросил Хикок хозяина тира.

Тот удивился.

- Карты?

- Ну да, простые игральные карты.

Хозяин отрицательно помотал головой, но выручил один из посетителей.

- У меня есть, - сказал он, доставая из кармана куртки колоду.

Билл вынул одну карту и дал ее хозяину.

- Прибейте ее к стене.

Через секунду, одним ударом молотка, хозяин тира вбил карту в стену, рядом с одной из круглых мишеней.

Хикок достал свой кольт.

- Я вам конечно не Робин Гуд, черт возьми, но кое - чего стою; сказал он, проверяя все ли патроны на месте.

Билл держал револьвер очень своеобразною. Рука была слегка согнута, локоть находился чуть выше талии.

Когда все шесть пуль пущенных Биллом попали в карту, даже не зацепив ее краев, я внезапно поймал себя на мысли, что ничуть этому ни удивлен.

Однако все остальные были в шоке.

- Как вам это удалось? - изумленно спросил один из незнакомых парней, стоявших рядом.

Билл был очень доволен собой, поэтому даже не стал грубить, а просто проигнорировал вопрос и спросил сам:

- Кто-нибудь еще хочет пострелять? Чарли, Майк, давайте, может получится!

Я вдруг почувствовал необычайную уверенность в собственных силах, даже нечто большее, чем просто уверенность. Какой - то азарт, словно во мне всю жизнь тихо сидел стрелок и ждал своего часа.

- Я попробую, Билл, - сказал я.

Улыбка Хикока стала еще шире, и он хлопнул меня по плечу.

Я взял еще одну карту. Это оказался червовый туз. Повесив ее также как первую, я достал револьвер.

Было не с чем несравнимое ощущение, что все получится. Я даже толком не целился, просто выдохнул пару, раз и сразу после второго выдоха выстрелил.

Пуля попала как раз туда, куда я и хотел. Прямо в сердце червового туза.

- Как-то так, - сказал я, удовлетворенно улыбнувшись Биллу и убрав револьвер в карман.

***


Для всех, и в том числе для меня, стало открытием, что я так хорошо умею стрелять. Поначалу я даже подумал, не был ли этот выстрел случайностью, но вскоре выяснилось, что это не так. Билл заставил меня стрелять в стеклянную бутылку, сначала с расстояния в сто, затем в сто пятьдесят, и наконец, с двухсот футов. Я слегка прицеливался, и стекло разбивалось всякий раз после выстрела. Весь остаток дня Хикок и Уильямс обсуждали мои внезапно открывшиеся снайперские способности, дружески подшучивали надо мной. О недавней ссоре было полностью забыто.

Ближе к вечеру мы разошлись. Билл пошел в салун Мэдисона и Ноубла, который по слухам слыл одним из грязнейших мест в городе. Мы же с Майком, в свою очередь, предпочли более культурный и цивилизованный отдых, отправившись в ресторан, который находился невдалеке от Лайонз-Хаус.

Ужин выдался поистине роскошным. Мы ели вкуснейший ростбиф и баранью печень, запивая все это великолепным эльзасским вином. Затем нам был подан чай, с буквально таявшими во рту эклерами, а завершили трапезу, мы божественным шоколадным мороженным.

- После полевой кухни, и привокзальных забегаловок, кажется, что в рай попал,- произнес Майк с набитым ртом, и я с большим трудом разобрал сказанное.

Каким-то чудом, его слова смог услышать и разобрать человек, сидевший за соседним столиком.

- О, джентльмены, так вы воевали?

Майк, продолжая жевать, проговорил.

- Да сэр, а что?

Собеседник встал и спросил, указав на незанятый стул возле нашего столика.

- Не возражаете?

- Конечно, садитесь, - сказал я.

Он сел. Я успел его быстро осмотреть. На вид ему было лет сорок – сорок пять. Невысокий, чуть выше пяти с половиной футов ростом, слегка полноватый. Ни бороды, ни усов он не носил, зато у него были очень густые коричневые волосы, закрывавшие его скулы и уши, и очень опрятно причесанные. Лицо приятное, улыбчивое, глаза маленькие, но очень живые и проницательные. Одет был совершенно обычно: серый костюм, а под ним белая рубашка.

Субъект пожал руку сначала Майку, потом мне, представившись:

- Полковник Джордж Николс. Журналист бостонской газеты «Бостонс Уикли». В данный момент я пишу книгу о Гражданской войне и путешествую по стране, собирая интересные слухи, истории, легенды.

Мы в свою очередь тоже представились.

- А вы, на чьей стороне воевали? – спросил журналист.

- На стороне Союза, - ответил я.

Николс выдохнул с облегчением.

- Слава Богу. А то в этом городе почти все бывшие конфедераты. Вы первые союзные, кого я встретил.

- Так вы тоже были на стороне севера?

- Да, был, есть и останусь приверженцем союза и в частности Авраама Линкольна. Какая трагедия, что его убили!

Мы выпили еще вина.

- Ну а быть может у вас есть для меня какие-нибудь истории о войне, что ни будь необычное. Для моей книги любая информация будет полезна. Если пожелаете, я могу назвать ваши имена в своей книге.

Мы с Уильямом переглянулись, и, кажется оба подумали об одном и том же.

- Вы знаете, - начал я, - мы совершенно обычные солдаты и к сожалению мистер Николс, особенно интересного у нас нету,- и взглянув на разочарованное лицо полковника добавил,- однако мы знаем человека, он был разведчиком в годы войны, так вот у него есть масса всего интересного, более того я уверен он не откажется с вами побеседовать.

Николс встрепенулся:

- А где он сейчас?

- Он сейчас здесь, в Спрингфилде.

- И как же мне с ним познакомится?

- Проще простого. Приходите сюда же завтра в восемь вечера и вы сможете собрать для своей книги очень много интереснейшей информации.

Хикок вернулся в Лайонз-Хаус только в третьем часу ночи. Я слышал, как хлопнула дверь его номера, отчего сотряслась, по-моему, вся гостиница.

Наутро мы поговорили с Биллом и прежде всего, выяснилось, что вчера за карточным столом в салуне Мэдисона и Ноубла, всего за несколько часов он выиграл сто девяносто долларов! Сегодня же, Хикок собирался сходить в один из игорных домов, где игроки куда более квалифицированные, а ставки намного крупнее.

- Я и не знал, - сказал Билл, - что игрой в карты, можно так хорошо заработать! Двести долларов за ночь, как вам это?

- А когда ты собираешься, сегодня идти играть? - спросил я.

- Вечером. Неужто хотите составить мне компанию?

Мы рассказали Хикоку о полковнике Джордже Николсе, и о запланированной к восьми вечера встрече.

- Ты сам подумай, Билл, - убеждал его Майк, - твои карты никуда не денутся, а полковник Николс путешествует по стране и если ты не побеседуешь с ним сегодня, завтра его может уже не быть. Ведь человек делает хорошее дело – пишет книгу о Гражданской войне, чтобы о ней знали наши внуки и правнуки и чтобы никогда не повторяли ошибок прошлого.

Хикок, после довольно долгих раздумий понял, что карты действительно никуда от него не денутся, и согласился на встречу с полковником.

К восьми часам, мы были уже в ресторане. Николс тоже уже пришел и сидел за столиком, куря сигарету. При нашем появлении он поднялся.

- Познакомьтесь полковник, - сказал Майк, - это наш друг…

Но Хикок не дал Майку себя представить.

- Джеймс Батлер Хикок, более известен, как Джеймс Билл Хикок, - произнес он, пожав руку полковнику.

Тот немного изумился.

- Черт возьми! Как же, как же мистер Хикок, весьма наслышан о вас! Просто чудо, что я вас встретил! Генерал Джордж Армстронг Кастер рассказывал мне о вас, и могу заверить, что только в лестных словах!

Билл слегка улыбнулся и сел напротив Николса.

- Мистер Аттер и Уильямс наверняка представляли вам меня, но все же. Полковник Джордж Уорд Николс, из Бостона.

Полковник рассказал Хикоку в точности тоже, что и нам, прибавив в конце.

- И я уверен, что у такого известного разведчика, как вы, мистер Хикок, точно есть интересные, захватывающие, или быть может даже сенсационные истории о недавно кончившейся войне.

Билл устроился поудобнее и, закурив трубку, приготовился к долгой беседе.

- Прежде всего, я хочу, чтобы вы вкратце рассказали мне о себе, вкратце, но как можно более точно,- сказал Николс, доставая блокнот и самопишущий карандаш.

Мы с Майком долго не вытерпели. Просидев минут десять, мы незаметно покинули Билла и Николса, которые, впрочем, были настолько увлечены разговором, что даже не заметили нашего ухода.

Мы немного послонялись по городу и, поужинав в гостинице, разошлись по своим номерам.

Наутро, Хикока не было ни в его номере, ни внизу в гостинице, ни вообще где-либо. Я, было, подумал, что его отсутствие каким-либо образом связано со вчерашним, можно сказать интервью, однако мои домыслы опроверг лакей. На вопрос Майка о Билле, тот ответил.

- Да сэр, он пришел поздно ночью, а сегодня рано утром вышел из гостиницы с новой постоялицей, мисс Кэйт Сэддок из двадцать восьмого номера.

Это было для нас неожиданностью. С какой еще мисс Сэддок мог уйти Билл рано утром и ничего нам, не сказав.

Лошади Хикока, Черной Нелл в конюшне также не было.

Короче говоря, мы весь день провели вдвоем с Уильямсом, а Билл нашелся только к вечеру.

Он прибывал в городском парке, где сидел на удаленной, одинокой скамейке вместе с миловидной особой, лет двадцати, которая, по-видимому, и была мисс Кэйт Сэддок.

Особа была действительно очень симпатичная и приятная. Длинные, красиво причесанные темно-русые волосы, красивые серые глаза, изящные брови, небольшой нос и тонкие губы. Телосложение было стройное, фигура, можно сказать идеальная. На ней была элегантная белая шляпа с пером и шикарное бордовое платье. Однако на внешность мисс Сэддок не стоит особенно заострять внимание, так как сами события, вызванные ее приездом, намного любопытнее и важнее ее самой. Впрочем, об этом позднее.

Билл о чем-то говорил с девушкой, сидя к нам спиной, и мы решили оставить их в покое, хотя Майк так и рвался подойти к Биллу и спросить, почему тот ничего не сказав, покинул нас на весь день.

- Я ведь и тоже, черт возьми, могу обидеться, - ворчал он.

Внешность Кэйт Сэддок, изложенная мной выше, я смог разглядеть немного позже. Мы все-таки встретились с Биллом и мисс Сэддок в тот день, и, познакомившись, пошли в ресторан.

Теперь вкратце опишу событие последующих нескольких дней, так как ничего по-настоящему примечательного не произошло.

Итак, оказалось, что мисс Кэйт Сэддок приятная образованная молодая девушка. Ей было двадцать один год, она жила с родителями в Иллинойсе. Отец владелец крупного завода по производству виски, весьма богатый человек, однако его дочь не была избалованной, или высокомерной, а как я уже сказал, весьма приятной в обращении девушкой. В Спрингфилд же, она приехала специально, чтобы повидать двоюродного брата, участвовавшего в войне, правда на стороне юга.

Хотя сама Кэйт говорила, что ей по душе больше политика северян. Билл, вопреки всей своей натуре и при всех своих недостатках был очень галантен, учтив и тонок в общении со слабым полом, поэтому, как мне показалось, он всего за несколько дней, буквально приворожил молодую девушку.

Короче говоря, Хикоку было чем заняться, и он явно не скучал, что не скажешь про меня с Уильямсом. Билл часто ездил на охоту с мисс Сэддок, которая отлично ездила верхом, гулял вместе с ней, рассказывал то ужасно смешные истории, то какие-нибудь захватывающие, полные опасности, произошедшие с ним самим. А по вечерам он отправлялся либо игорный дом, из которого почти всегда возвращался с полными карманами, либо шел в ресторан, где продолжал свои беседы с полковником Джорджем Николсом. Мы же только изредка выбирались на охоту где нам, сказать не очень везло, а большей частью слонялись по городу.

Первое, знаменательное событие, произошло десятого июля, когда мы вместе с Хикоком прошлись до главного полицейского участка Спрингфилда, где Билл выставил свою кандидатуру для ближайших выборов шерифа, которые должны будут состояться в сентябре.

Второе, уже более значимое, случилось 13 июля, утром.

Я первым поднялся с кровати и спустился вниз. Портье, поздоровавшись, сказал:

- Мистер Аттер, тут два письма. Одно для вас и ваших друзей, а второе только для мистера Уильяма Хикока, причем оно пришло не по почте, а его доставил важного вида курьер и велел передать его прямо в руки мистеру Хикоку,- закончил он, протягивая мне только один конверт.

Я очень обрадовался, увидев почерк Тимоти Кортрайта. На конверте было написано: " Мистеру Биллу Хикоку, мистеру Чарльзу Аттеру и мистеру Майку Уильямсу. Адрес: Спрингфилд, штат Миссури, гостиница Лайонз-Хаус. Обратный адрес: Форт-Уэрт, штат Техас, на имя маршала Форт Уэрта." Обрадованный, я поспешил наверх. На спиральной лестнице, я столкнулся с Биллом.

- Там внизу для тебя письмо. Возьми его, и иди к Уильямсу, тут Кортрайт пишет.

Я постучал в дверь номера Майка. Дверь открылась, но не сразу. Майк застегивал рубашку. Мы поздоровались.

- Что случилось, Чарли?

- Тут письмо от Кортрайта.

Мы быстро распечатали конверт и тут вошел Хикок.

- Уже читаете?- спросил он.

- Нет, тебя дожидаемся.

Я развернул сложенный вдвое лист и прочитал вслух:

"Дорогие Билл, Майк и Чарли!

Надеюсь у вас все хорошо, и что все вы прибываете в полном здравии.

Я, как вы уже знаете, занял место маршала в Форт-Уэрте. Это большой город на севере Техаса, где живут практически одни военные. Здесь почти каждый день приходится работать с утра до ночи. К тому же постоянные стычки наших отрядов с апачами, просто не позволяют сидеть на месте. Впрочем, не стану излагать вам в полной мере все обязанности маршала. Одной неприятной вещью, является то, что в Форт-Уэрте много пограничников и простые жители находятся на стороне южан, или воевали за Конфедерацию и соответственно презирают Север и не признают его законов. Узнав, кто я такой, меня уже пытались убить, но преданные мне и Гранту люди предотвратили преступление. Однако я родился в Техасе и люблю эту славную местность, поэтому чувствую себя здесь по-настоящему счастливым человеком. Я встретил много знакомых людей, кого я знал по Техасу еще до войны: Мэрлон Магуайр, Люк Шорт, Джо Мактевиш. Надеюсь, в ближайшем будущем мне удастся с вами встретиться, и я расскажу вам обо всем подробнее. Вот, пожалуй, и все, что я хотел рассказать. Если не удастся победить на выборах шерифа, то настоятельно рекомендую приезжать сюда, так как без вас троих мне чертовски скучно, особенно без тебя, Билл.

Жду от вас обратных писем.

С наилучшими пожеланиями,

Тимоти Кортрайт”.

Причем в письме ничего не говорилось о том, откуда Кортрайт узнал наш адрес и тем более то, что Билл будет участвовать в выборах шерифа Спрингфилда. По лицам Хикока и Уильямса я понял, что и они озадачены не меньше моего, однако ни о чем говорить не стали, ибо строить различные догадки было бессмысленно.

Прочтя первое письмо, мы перешли ко второму, которое было адресовано только Биллу. Тайн друг от друга у нас не было, и Хикок вскрыл конверт у нас на глазах.

Конверт, к слову, был странный. Ни адреса получателя, ни адреса отправителя – сразу видно отправлено не по почте, в чем меня ранее убедил портье. Написано было только одно: “Доставить и передать прямо в руки мистеру Уильяму Хикоку”.

Тем временем, Хикок достал из конверта и достал сложенный вдвое лист бумаги и прочитал коротенькую записку:

“Уважаемый мистер Хикок!

К нашему величайшему сожалению, президент Линкольн скоропостижно скончался от рук убийцы. Однако я уверен, он хотел бы отблагодарить вас за мужество, необычайную храбрость и доблесть, проявленные вами в годы войны. Я же, решил сделать дело, которое президент не успел выполнить. По этим чекам вы сможете взять деньги на общую сумму в пять тысяч в любом банке Соединенных Штатов. Это все, что я смог собрать для вас, так как казна сильно истощена после войны. Считайте это наградой от всей страны. Письмо с чеками доставит курьер, в честности и надежности я не сомневаюсь.

С превеликим уважением, генерал Улисс Грант

03.05.1865 ”.

Теперь, помимо всего прочего меня посетило неприятное чувство, будто о нашем местонахождении известно всей Америке.

- Думаю, у генерал полным полно разных каналов связи, по которым он получает самую разную информацию. Разведка, его собственная агентура, полиция. С помощью всего этого не трудно было вычислить наше местонахождения, хотя с момента написания прошло уже два месяца,- произнес Билл, доставая из конверта пять небольших бумажек.

- Действительно,- пересчитав их, добавил Хикок, правительственные чеки, каждый по пятьсот долларов.

Далее он повел себя немного странно.

- Это ведь все мои деньги?- осторожно спросил он, как бы спрашивая у нас разрешение.- Значит, я могу делать с ними все, что пожелаю нужным.

Мы с Майком опасливо переглянулись.

Хикок протянул мне и Уильямсу по одному чеку.

- Берите, это ваше, мне эти деньги не нужны. А остальные четыре тысячи я поделю пополам и отправлю Горасу и Лоренцо. Им эти деньги нужнее. У Гораса семья, причем не маленькая, а Лоренцо собирается жениться.

- Билл,- осторожно спросил Майк,- а ты уверен, что твои братья живы? Ведь в последний раз ты видел Лоренцо до войны.

Билл улыбнулся.

- Не беспокойся Майк, с ними все в порядке. Горас живет в Канаде, ему война не грозила, а Лоренцо я написал сразу после капитуляции Юга и получил ответ, когда мы были в Сент-Луисе.

Этим же утром мы отправили три письма: в Форт-Уэрт, в Гомер, и в Калгари. Билл выслал деньги братьям прямо по почте, а на все наши предупреждения и опасения сказал только одну фразу:

- Кому придет в голову вскрывать совершенно обычный конверт, не знай он, что там лежат чеки на две тысячи долларов.

И теперь я приступаю к описанию третьего, пожалуй, самого значимого события, из всех, произошедших с нами в Спрингфилде.

Это произошло благодаря странному стечению обстоятельств и совпадений и если сами не догадаетесь каких, то я объясню позже.

Вечером, пятнадцатого июля, я, Майк и полковник Николс вернулись с охоты, которая прошла довольно успешно. Майк привез трофей, ценный и редкий. Во-первых, вапити крайне редко можно встретить в Миссури, полагаю, что сейчас они вообще больше не водятся на территории Центральных штатов. Во-вторых, рога подстреленного Майком самца были почти полтора метра в длину, что тоже крайне редко. Обычно рога у этого виду достигают в длину чуть больше метра.

Майк захотел похвастаться трофеем Биллу. Как не трудно было догадаться, в номере его не было. Помог один из постояльцев Лайонз-Хаус, который был знаком с Хикоком.

- Хикок пошел в парк с мисс Сэддок,- сказал он.- Я видел их около часа назад.

Майк положил охотничий трофей в мешке на плечо, и мы пошли в парк.

Было достаточно темно, и найти и найти Билла в парке, где к тому же и многолюдно, представлялось не легкой задачей, однако мы знали, где искать Хикока. Он давно облюбовал себе одно отдаленное от всех местечко. Скамья, окруженная со всех сторон кустарником и освещенная одним фонарем. Все это, особенно в темноте, выглядело весьма романтично.

Хикок был действительно там, но был не один. И я вовсе не имею в виду мисс Кэйт Сэддок, так как ее присутствие вместе с Хикоком подразумевалось само собой.

Итак, попытаюсь описать картину, открывшуюся тогда мне. Мисс Кэйт Сэддок, какая-то растерянная и беспомощная одиноко сидела на скамье. А Билл в это время вел оживленный и отнюдь не миролюбивый разговор с неким неизвестным субъектом. Билл подошел к нему вплотную и глядел ему в глаза очень не добро. Субъект отвечал тем же взглядом. Они вели разговор очень злобными тонами.

- Я тебе в сотый повторяю, убирайся к черту!- сказал незнакомец.

- Лучше ты вали отсюда, а не то твое тело будет плавать на дне пруда!

- Угрожать мне вздумал?

- Да если бы не мисс Сэддок я застрелил бы тебя на месте, без всяких угроз!

- Она тебе никто! Уясни себе это и проваливай!

- Я сам был разведчиком, и ты это знаешь, Татт. Я ценю смелость и мужество, неважно свой, или враг. В том, что ты так умело навешал лапши нашему командованию, кроме нашего же командования винить некого, но клянусь небом Татт, у меня в душе уже накипело и…

Татт презрительно рассмеялся и тут я узнал его, потому что вдел в нашем лагере во время сражения у Уэстпорта. Этот человек, как вы помните, весьма ловко обвел всех вокруг пальца, и, в конце концов, из-за него чуть не погибли Хикок с Кортрайтом.

Тем временем Татт продолжил насмешливо:

- Что же ты мне сделаешь, герой? Да я обманул всех вас и жалею, что Юг проиграл войну. И кстати я был бы крайне рад, если бы в тот вечер наши солдаты ухлопали бы тебя и твоего дружка-недоумка.

Хикок молниеносным движением схватил Татта за горло и четко проговорил:

- Не смей оскорблять моих друзей в моем присутствии, ублюдок!

Тут мисс Сэддок впервые за все время вмешалась в ссору, поднявшись со скамьи:

- Да что вы, в самом деле! И какая муха вас укусила? Ведете себя как два петуха на ярмарке!

Ноль эмоций. Хикок уже отпустил Татта, и они продолжали с ненавистью смотреть друг на друга.

- Что ты смотришь мне прямо в глаза!- первым нарушил паузу Татт.- Все запугать меня пытаешься? Можешь не пытаться - не – выйдет. Я таких ослов как ты сотню раз видел. Идиоты, строят из себя черт знает кого и думают, что другим до них есть дело! Плевал я на тебя и на твои угрозы, а если еще раз увижу рядом с ней, прирежу к дьяволу, как скотину!

Ой, ой, ой! А вот это уже не хорошо! Однако к моему великому удивлению выстрела не последовало. Хикок просто отошел от Татта, нежно взглянул на растерянную девушку и сказал:

- Ты грубиян и балбес, Татт! Я уйду, так как не хочу ставить мисс Сэддок в затруднительное положение. Но знай, я никому не позволю себе указывать. И ты не увидишь мисс Сэддок со мной только в том случае, если она сама больше не захочет со мной быть!

Закончив фразу, он развернулся и прошел прямо мимо нас, не обратив никакого внимания. Майк, однако, успел схватить его за плечо и следующие его слова меня немного удивили:

- Билл, пошли вместе прикончим этого сукиного сына.

Хикок с удивлением взглянул на него.

- Майк, но ведь тебе он ничего не сделал,

- А если б вы с Джимом из-за него погибли?

- Но ведь я сам был разведчиком и действовал также как и Татт. Представляешь, сколько людей с Юга мечтает убить меня?

- Так-то оно так,- неохотно согласился Уильямс, но тут же начал наступать с другой стороны, причем разговор елся не шепотом, а достаточно громко, он что-то больно нагло себя ведет, дерзит, оскорбляет. Может, хорошенько его отделаем?

Билл положил руку Майку на плечо.

- Видишь ли, Майк…

Договорить Хикок не успел. Татт рассмеялся и произнес:

- Я сам тебя сейчас так отделаю, что ползти не сможешь! Тоже мне, трое крутых парней!

Хорошо, что Билл успел шепнуть Майку что-то на ухо, иначе все могло бы закончиться весьма плачевно. Мы втроем покинули место ссоры.

По дороге в Лайонз-Хаус Хикок рассказал нам вкратце обо всем, что произошло:

- Ну, Кэйт помнится мне, говорила, что приехала сюда повидать двоюродного брата. Не знаю, как это они так договариваются, но когда она приехала в Спрингфилд, его тут не было. И вот, сегодня он объявился. В Лайонз-Хаус ему сказали, что его сестра пошла в парк вместе со мной. Он отыскал нас и, увидев меня сразу узнал. Я то, его тоже узнал, в общем, встретились два старых знакомых. Татт начал первый, став настраивать мисс Сэддок против меня против меня: “Ты для меня как родная сестра и единственная радость и утешение в жизни, поэтому я не позволю, чтобы ты подвергалась опасности, общаясь с такими людьми, как этот Хикок”. К тому моменту, как вы меня отыскали, мы с Таттом беседовали уже минут десять. Ах, да, забыл спросить, вы ведь меня для чего то искали?

Майк неуверенно покосился на мешок с рогами, который еще не был замечен Биллом.

- Да нет, просто так,- ответил он.

***


На следующий день рано утром выяснилось, что Дейв Татт забрал свою двоюродную сестру из Лайонз-Хаус. Однако из Спрингфилда Татт не уехал; в тот же день они пересеклись с Биллом в игорном доме. Хикок попытался выяснить, где мисс Сэддок, но Татт, разумеется, ничего говорить не стал и в заведении, чуть было не произошла драка.

Все же Билл нашел мисс Сэддок. Теперь она жила в гостинице, в которой остановился Татт. Билл попытался переговорить с ней о сложившейся ситуации, но Татт вновь их грубо прервал. Действительно, положению, в котором оказалась молодая девушка, нельзя было позавидовать. С одной стороны Билл, к которому она явно не равнодушна, а с другой двоюродный брат, коего она знает с детства и испытывает к нему родственные чувства. Кэйт, будучи девушкой порядочной и скромной не могла просто взять и сказать кому-то одному, мол, убирайся ты к черту. И если Билл никогда не высказывался о Татте при мисс Сэддок, да и вообще, распространять слухи за чей-то спиной было не в его правилах, то Татт открыто высказывался против Билла и запрещал, очень строго запрещал мисс Сэддок даже видеться с Хикоком. В тот момент мне было немного жаль ее. Молодая девушка, по сути, ни в чем не повинная, волею судеб оказалась в столь неприятном положении.

Знаете ведь, что когда очень долго стоит жара или зной, то после этого непременно должен хлынуть дождь с грозой, который разряжает обстановку, когда жара становится уже невыносимой. Нечто подобное происходило во взаимоотношениях Татта и Билла. Они часто встречались в городе, и их личная неприязнь стала постепенно переходить в настоящую вражду. Я понимал, что в ближайшее время должно произойти событие, которое снимет напряжение, если не целиком, то хотя бы частично. Также я понимал, что терпению Билла придет конец, и этот момент, скорее всего, не за горами. Я оказался прав, а произошло следующее.

Двадцать первого июля, уже после полудня наша троица пошла в один из лучших салунов города, где вечером выступал какой-то довольно известный певец, имя которого я уже забыл, но дело не в нем.

Народу было очень много и Билл как всегда начал резаться в покер. Людей вокруг собралось много, так как игра шла по крупной. Хикоку вновь везло, или же он так здорово играл, право не знаю, однако за всю жизнь в проигрыше он почти никогда не оставался.

Татт с шумной и явно перебравшей со спиртным компанией тоже пришел и сам сел играть с Биллом. Честное слово, лучше бы он этого не делал.

Он сам был подвыпивший, а его еще более не трезвые друзья шумели у него за спиной, поддерживали, гоготали, ругались, давали советы.

Прошло полчаса и Татт проиграл Биллу все, до последнего цента. Очень злясь, Татт стал пытаться оскорбить Хикока, унизить при всех, задеть за живое. Ничего не получалось. Тогда Дейв захотел отыграться и поставил свои золотые часы против всей суммы, проигранной Биллу. Как вы думаете, что произошло дальше? Верно, золотые часы Татта стали золотыми часами Хикока. Когда Билл потребовал часы, Татт заявил:

- Ты шулер и ничего отдавать я тебе не собираюсь!

Кто-то замолк, а кто-то зашумел еще громче.

- Джентльмены,- обратился Хикок ко всем присутствующим,- кто-нибудь из вас заметил, чтобы я вел нечестную игру?

Все вновь загалдели, но сошлись на мнении, что ничего подобного не было.

- Будьте мужчиной, Татт,- сказал кто-то,- проигрались, так ведите себя по чести!

- Будьте мужчиной?- рассмеялся Татт. – И это ты мне говоришь, дурак? Да я такого повидал, что тебе и не снилось, так что заткнись и не суйся в разговор!

Мужчина с большим отвращением глянул на Татта.

- Тебе что, собака, неприятностей захотелось?- спокойно и холодно спросил он.

- И что же ты мне сделаешь?- продолжал бахвалиться Татт.

- А ты уверен, что хочешь это знать?

Тут в разговор вмешался Хикок.

- Ты отдашь мне часы, Татт?

- Да иди ты ко всем чертям со своими часами и перестань мне в глаза пялиться, клоун!- рявкнул Татт и с этими словами плюнул в сторону Билла.

Все. Последняя капля. Хикок стремительно вскочил с места.

- Стреляться, немедленно,- сказал он.

Все разом смолкли, как по волшебству, глядя на Билла и Татта. К чести последнего стоит сказать, что тот не был сконфужен, или испуган. Он, бесспорно, знал о репутации Билла, как блестящего стрелка и виртуоза револьвера, но отклонить вызов не посмел.

- Что, ты прям здесь хочешь?- спросил он с прежней наглостью.

Билл уже хотел утвердительно ответить, но та часть салуна, которая слушала известного певца, загудела, а бармен крикнул:

- Нет уж господа, извольте! Если вы тут ухлопаете друг друга, то у нас потом проблем целая куча будет!

Спустя пару минут огромная толпа людей вылилась на улицу. Было еще довольно светло. Все быстро дошли до городской площади. Народу собралось около сотни человек. Передо мной мелькнуло взволнованное лицо полковника Джорджа Николса.

Билл с Таттом негромко договорились о правилах, и отошли друг от друга, на тщательно отмеренные семьдесят ярдов. Все расступились, освободив место дуэлянтам. К Биллу подошли четыре человека: я, Майк, полковник Николс и тот человек, который в салуне назвал Татта собакой.

- Не промахнись, Билл!

- Я, конечно, понимаю, какой ублюдок стоит на том конце площади, но подумай, что будет с мисс Сэддок, если ты убьешь Татта.

- Мистер Хикок, помните, что на сегодняшний вечер у нас назначена встреча в ресторане. Вы обещали рассказать мне еще парочку интересных историй.

- Если он вас убьет, или ранит, то клянусь, я сам пристрелю его, видно же, человек – дрянь.

На эти четыре высказывания Билл ответил только одно:

- Спасибо, Майк, за краткость.

Итак, семьдесят ярдов для такого стрелка как Билл расстояние пустяковое, однако Татт стрелял первым, а как он владеет оружием, мне было неизвестно.

Гомон утих, потому что Татт начал прицеливаться. Хикок стоял со скучающим видом, словно кого то ожидая.

Я весь напрягся, больно, до крови прокусил губу. Ноги у меня слегка дрожали.

Грянул выстрел, я дернулся, но спустя секунду на меня накатила волна облегчения. Билл по-прежнему стоял, на его лице появилась усмешка.

- Плохой выстрел, Татт, как минимум на фут выше головы!

Помню, в радостном порыве эмоций я повел себя слегка неадекватно; снял шляпу, бросил ее на землю, сел на корточки, грязно выругался и ударил Майка, стоявшего рядом, по коленке.

Хикок нежно погладил свой револьвер.

- Татт,- крикнул он,- сними-ка свою шляпу!

- Зачем это еще?- голос у него, как мне показалось, был чуточку осипший и дрогнувший.

3- Потому что отправляться на тот свет в головном уборе – дурной тон!

Раздался выстрел. Татт рухнул, словно подкошенный, не издав не единого звука. Тотчас же в толпе сзади начались волнения. Это подвыпившие дружки Татта потянулись за своими револьверами. Билл молниеносно развернулся и взял ближних на прицел. Тут же все эти парни сделали шаг назад и стали делать вид, что ничего не собирались делать, а просто поправляли одежду, или хотели получше все рассмотреть. Никому не хотелось лезть под пулю.

Из другой части собравшихся кто-то сказал:

- Это было нечестно! У него даже руки тряслись.

Билл рассмеялся:

- Друг мой! И хотя я сам за карточным столом выпил3 изрядно, но я охотно выпью еще столько же и при этом не откажусь сразиться на дуэли и с вами! К тому же, согласитесь, что это не ваша и не моя проблема, а проблема несчастного Татта, не так ли?

Гул одобрения в толпе.

При ближайшем рассмотрении выяснилось, что пуля попала Татту прямо в сердце, и слух об этом распространился по всему городу.

Эту главу мне необходимо заканчивать, но перед этим я расставлю все точки над “i”.

В тот же вечер Хикок был арестован городскими властями за убийство. Но суд счел убийство оправданным, так как была сотня свидетелей тому, что Татт выстрелил первым. Мисс Сэддок к тому времени уже уехала из города, потому что была не в состоянии простить Биллу смерть двоюродного брата.

А тринадцатого сентября Билл проиграл на выборах шерифа Спрингфилда, заняв второе место с шестьюдесятью девятью голосами. Возможно, ключевую роль здесь сыграло именно убийство Татта. Шерифом же стал Льюис Шонфилд, тот самый джентльмен, который любезно изъявил желание лично прикончить Татта. Это был очень хороший человек, и мы с ним за этот месяц неплохо сдружились.

Сразу же после выборов мы втроем покинули Спрингфилд, по обстоятельствам, о которых я расскажу чуть позже.


ГЛАВА VIII

“Счастье не совершенно до тех пор, пока ты не поделишься им с другими” Д.ПОРТЕР


“Дорогой Чарли!

Я просто ума не приложу, как мне следует начать это письмо, но думаю, в любом случае оно тебя шокирует. Ты, надо полагать, не знаешь, что у тебя есть сводный брат. Строки, написанные им, ты сейчас читаешь. Еще до того, как наш отец женился, он полюбило дну женщину, ставшую впоследствии моей матерью. Но некоторое время спустя они разругались и мать, забрав меня, уехала жить к родственникам в Колорадо. Отец не забыл про меня и за это ему огромное спасибо. Он регулярно присылал нам в Колорадо деньги, а когда я чуть повзрослел, мы начали с ним переписываться и пару раз в тайне виделись. Мне и маме было известно, что отец вторично женился и что у него родился сын. Но он умолял меня не приезжать и не писать тебе. Не знаю почему, но папа стыдился всей этой истории. Пять лет назад я узнал, что отец умер. Я долго думал, написать тебе, или нет, а когда, наконец, решился, то письмо видимо, тебя уже не застало. И все эти пять лет я тебя искал, Чарли. И до сих пор искал бы, если бы неделю назад мне не попалась на глаза небольшая газетная заметка, в которой рассказывалось о смерти некоего Дейва Татта. Там фигурировало твое и твое имя. Могу процитировать: “Нам удалось выяснить, что Хикок прибыл в Спрингфилд в начале июля и остановился в гостинице Лайонз-Хаус вместе со своими друзьями М.Р.Уильямсом, по некоторым сведениям Д.Р.Уильямсом и Ч.Г.Аттером”. Конечно, может быть произошла ошибка и вы не тот человек, за которого я вас принял. В таком случае я сильно прошу уведомить меня об ошибке. Будьте спокойны, вы получите вознаграждение за полученные неудобства. Теперь я снова обращаюсь к тебе, Чарли. Надеюсь, что вы с письмом не разминетесь, и оно застанет тебя в Спрингфилде. Я настаиваю, чтобы ты приехал, ведь насколько я понимаю у тебя больше не осталось родственников, кроме меня. К тому же, я человек богатый и если вдруг выяснится, что ты испытываешь недостаток в средствах, то я способен снабдить тебя любой суммой, а если пожелаешь и устроить на работу, где у тебя будет высокая должность и очень высокая зарплата. Как бы то ни было, я ужасно хочу увидеться. Бросай все и приезжай, адрес на конверте. Очень буду рад тебе, Чарли, также как моя жена и дети. Если вдруг никак не сможешь приехать обязательно напиши.

Жду с нетерпением,

Стивен Г.Аттер

12.08.1865 ”.

Эти строки я уже в сотый раз перечитывал, сидя на краю повозки, ведомой двумя дюжими быками. К слову сказать, эту главк я писал дольше всех, так как чувства от тех воспоминаний еще не притупились, а на бумаге их описывать крайне сложно.

Мы распрощались с Биллом и Майком четырнадцатого сентября, в день получения мной этого письма. Они отправились в Техас, в Форт-Уэрт, а я в Колорадо, примкнув к колонне повозок, везущих переселенцев в Солт-Лейк-Сити.

Моя повозка шла последней более чем из полусотни. В ней не было ни одного человека, кроме меня, а лежали здесь различные тряпки: рубашки, куртки, подушки, пледы, одеяла, тряпичные игрушки для детишек и все такое в этом роде. Поговорить особо не с кем, зато спать удобно.

Я примкнул к колонне у реки Смоуки-Хилл. Сейчас мы уже пересекли Канзас и медленно передвигались по восточной части Колорадо. Это была равнинная местность, сплошь покрытая полями и сухой травой. Далеко на севере возвышались горы. Часто нам попадались ковбои, пасшие огромные стада скота.

С меня не взяли никакой платы, а мою лошадь поставили впереди колонны. Но все мои мысли были заняты совсем другим.

До сих пор я думал, что из родных у меня не осталось никого. Я уже к этому привык, да и Билл с Майком заменяли мне братьев. Поэтому мысль о том, что у меня есть настоящий брат, никак не укладывалась у меня в голове. Также и мысль о том, что у меня есть племянники, тоже не давала мне покоя. Все время пути я буквально жил предстоящей встречей с, казалось бы, навсегда потерянным родственником, я не мог думать ни о чем, кроме как о брате. В прошлой главе я говорил о сплетении невероятных совпадений. Так вот.

Первое совпадение: Билл познакомился с девушкой, оказавшейся двоюродной сестрой Дейва Татта.

Второе совпадение: моему брату попалась именно та газета, в которой рассказывалось о смерти Татта.

И наконец, третье: мой брат, как выяснилось впоследствии, никогда не читал этой газеты, ни до, ни после.

То есть по сути, если бы Билл не познакомился с мисс Сэддок, то я бы до сих пор не знал, что у меня есть брат, с вероятностью процентов девяносто.

***


Утром двадцатого октября, колонна была у реки Саут-Платт. Требовалось ее пересечь. Моста нигде поблизости не было, но несколько человек, в том числе и я, проехали вдоль берега, и нашли место идеально подходящее для переправы. Здесь и произошло важное и очень страшное событие.

Местность вокруг была весьма живописная. Впереди горы и лес, покрытый пожелтевшей листвой. Между горами дорога, проложенная сотней повозок, проходивших тут еще во времена колонизации, когда она шла в более масштабном размере, чем сейчас. Позади нас такие же горы, только пониже и такой же лес.

Повозки, медленно переправлявшиеся через реку, увязали колесами в илистом дне Саут-Платта.

Всего в колонне было тридцать восемь повозок; от делать нечего я пересчитал их еще в Канзасе. Около пяти, или семи стояли на противоположном берегу, с десяток переправлялись через реку, а остальные ожидали переправы, в тот момент, когда произошло одно из самых страшных и омерзительных событий в моей жизни.

Утро было довольно промозглое. Я закутался в теплый плед и, свесив ноги с края повозки, закурил папиросу.

Ко мне подошел темнокожий мальчик лет пяти.

- Дядя, дядя, дай мне свою шляпу!

Я улыбнулся и, достав из кармана кусок шоколада, завернутого в фольгу, протянул его мальчугану.

- Зачем тебе шляпа? К тому же ты в ней утонешь

Мальчик взял шоколад и с аппетитом стал есть. Затем с полным ртом сказал:

- Дай шляпу!

Я рассмеялся и протянул руку к голове. В следующую секунду меня обуял страх. Я так и застыл с поднятой рукой. Откуда-то сзади послышались крики, выстрелы, цокот копыт и снова крики. Очнувшись и соскочив с повозки, я глянул на другой берег.

Их было человек двадцать – двадцать пять. Даже сейчас, по прошествии стольких лет, я не знаю, кто они были. Наполовину индейцы, наполовину белые, можно так сказать. Одеты кто во что: у одних на головах перья у других шляпы, у одних в руках винчестеры, у других боевые луки и томагавки. Даже на расстоянии я различил загорелые озлобленные лица. Все были на лошадях.

Началась паника, и многие стали делать неоправданные для такой ситуации поступки. Женщины стали хватать детей и прятаться в повозках, кто-то побежал прямо вдоль берега, став удобной мишенью для нападавших, некоторые мужчины просто стояли остолбенев.

Я быстро выхватил револьвер. Приметив пятерых бандитов, я глубоко вдохнул, затем выдохнул и разрядил весь барабан. Все пятеро упали со своих лошадей. Какой-то мужчина все это видел. Мы встретились взглядами.

- Ну ты черт меткий!- пораженно сказал он.

Тем временем все убегали, поняв серьезность положения. Я подошел поближе к реке и громко крикнул:

- Быстро бегите в лес, их лошади там не пройдут! У кого есть оружие, оставайтесь!

На противоположном берегу бандиты убили всех кто там находился и принялись грабить повозки. Шестеро всадников подходили к нам по воде. Кто-то из наших метко бросил наваху, попав одному из метисов в горло. Тот захрипел и упал в воду. Оружия у меня не было и мне пришлось отходить со всеми назад. Но тут я увидел, что стрела с маленьким оперением вонзилась в спину маленькой девочке. Она, не издав ни звука, упала лицом в воду.

Ни до, ни после этого я не помнил себя в такой ярости. Не помню у кого, я забрал револьвер и выстрелил в лошадей первых двух бандитов. Они рухнули вместе со своими всадниками, вызвав кучу брызг. На них по инерции налетели еще двое. Затем подошел поближе и расстрелял по очереди всех четверых бандитов. Воспользовавшись этой суматохой, я помог старику подняться, подал руку раненному мужчине, и сам вдруг упал, от того, что пуля попала мне в ногу. Кое-как поднявшись, я заметил мальчика, просившего у меня шляпу. Он был очень испуган и растерянно озирался по сторонам. У меня в руках оказался еще один револьвер. Я закрыл мальчика спиной и выстрелил. Бандит, находившийся ярдах в тридцати от меня, упал с лошади.

Почти все женщины и дети успели укрыться от пуль и стрел в лесу, а я и еще несколько мужчин вели бой с метисами. Он оказался коротким и жестоким. Потеряв человек пятнадцать, из которых мной были выведены из строя около десятка, бандиты быстро стали отступать вдоль реки, унося с собой немногочисленную добычу. Такого сопротивления они явно не ожидали.

Я нисколько не жалел и сейчас не жалею об убитых мной негодяях, ведь разве можно назвать людьми тех, кто так запросто убивает детей? Надеюсь, читатель, ты не осудишь меня за это, да и к тому же я пытался, как мог спасти жизнь хорошим людям.

Несколько часов мы приходили в себя от причиненного ущерба. Похоронили восьмерых убитых, в том числе и маленькую девочку.

Отец темнокожего мальчика, который к счастью, остался цел и невредим, чуть ли не на коленях, со слезами на глазах меня благодарил. Сразу видно – бывший раб. Как же мне жалко таких людей, правда, очень жалко.

***

Слухи разносятся с невероятной скоростью. Новость о том, что некий Чарли пятью выстрелами уложил пятерых бандитов с расстояния не менее тридцати ярдов, разнеслась по всей колонне. Сначала по колонне, затем по небольшому форту с военными, затем по городку Ледвиллу, мимо которого мы проезжали, а затем и по всему Колорадо, попав в газеты и различные сводки. Репортеры меня так и окрестили: Чарли Колорадо. Мне попадались некоторые такие газеты, и во всех говорилось приблизительно одно и то же: неизвестный никому господин, по имени Чарли Колорадо, продемонстрировал смелость, мужество, а также незаурядные таланты в стрельбе из револьвера, во время нападения индейцев на колонну повозок с переселенцами. Далее шло подробное описание события.

Не знаю, кому взбрело в голову назвать меня Чарли Колорадо, скажу лишь, что это прозвище приклеилось ко мне на всю жизнь.

Далее все прошло без происшествий. В небольшой город Райфл, что на правом берегу Колорадо я прибыл к концу ноября. Найти особняк моего брата оказалось не трудно, так как в небольшом городе его знали все.

Сразу можно было понять – Стивен Аттер богатый человек. Большой двухэтажный дом из белого камня с балконом находился посреди обширного парка. Да, да, не сада, а именно парка. Между прочим, такие особняки, подобные этому сейчас очень популярны в Англии и их можно найти в пригороде любого крупного города, в особенности на юге страны. Вокруг парка был поставлен черный решетчатый металлический забор. Деревья, которых было очень много, особенно позади главного здания, в осенних красках были просто незабываемо красивы, причем преобладал не желтый, как это обычно бывает, а красный цвет листьев. Создавалось ощущение, что ты и не в Колорадо вовсе, а где-нибудь в Массачусетсе, или в Миннесоте. Горы со снежными шапками и густые хвойные леса были абсолютно не уместны с увиденным мною сейчас.

Верхом на лошади я подъехал к воротам этого прекрасного обиталища. На дороге у самого дома играл мальчик лет пяти.

“Племянник”,- подумал я.

Мальчик, увидев меня, как мне показалось, удивился, а когда понял, что я тоже смотрю на него, быстро вскочил и побежал в дом. Спустя несколько секунд его двери снова открылись, и вышла женщина.

- Вы зачем детей пугаете?- строго крикнула она. – Что вам вообще здесь нужно?

- Простите, мисс, я не хотел никого пугать,- спешившись, крикнул в ответ я. – Скажите, а не могу ли я увидеть мистера Стивена Аттера?

Женщина тотчас же скрылась в доме. Прошла минута, и двери вновь распахнулись. Из них выскочил мужчина и быстро побежал ко мне. Расстояние между нами постепенно сокращалось. Наконец я смог рассмотреть его лицо. Первой моей мыслью было, что я снова увидел отца. Мой брат был похож на Грегори Аттера, как две капли воды. Большие глубоко посаженные глаза, низкие тонкие брови, большой нос, впадины под глазами, каштановые волосы и усы, высокий рост и крепкое телосложение – все это говорило мне о том, что передо мной действительно мой брат.

Без предисловий мы горячо обнялись и стояли так, похлопывая друг друга по спине, несколько минут.

- Чарли!- наконец заговорил он. – Не могу поверить! Отец мне однажды прислал твою фотокарточку, и я вижу, что лицом ты совсем не изменился, зато как возмужал!

Я вытер мокрые от слез глаза.

- Черт, у меня никак в голове не уложится! Ничего не понимаю, отец мне действительно ничего не говорил!

- Об этом он никому не говорил.

Мы не спеша пошли по дороге к дому. Стив подозвал слугу и тот увел куда-то моего коня.

- Ну, Чарли, рассказывай, как ты. Ведь я о тебе не слышал с тех самых пор, как умер отец, а прошло уже почти шесть лет.

- Это за пять минут не расскажешь. Лучше ты мне расскажи, откуда все это,- и с этими словами я обвел рукой особняк и парк.

- Несмотря на то, что наш отец был весьма состоятельным человеком, он тут совсем не причем. У моего деда, по линии матери, разумеется, было небольшое предприятие. Он оставил мне его в наследство. При известной доли везения и фарта, мне удалось раскрутить это предприятие, и теперь Стивен Аттер один из крупнейших табачных миллионеров во всех Центральных Штатах.

- Почему ты взял фамилию отца? Ведь, насколько я понял, он не состоял в браке с твоей матерью.

- Верно, они все лишь были помолвлены. Ссора помешала состояться их свадьбе. Но мама очень любила отца и поэтому настояла, чтобы я взял его фамилию.

- Твоя мама жива?

- Конечно, жива и здорова.

Мы вошли в дом. В роскошном высоком коридоре нас встретили четыре человека. Двоих я уже видел, помимо них там были мальчик, но постарше первого и пожилая женщина, лет семидесяти.

- Познакомьтесь,- сказал Стив,- это мой отыскавшийся брат Чарли. Чарли, познакомься с моей семьей. Это мои сыновья Уинстон и Алан. Им пять и семь лет соответственно. Это моя супруга Маргарет, мы вместе уже почти восемь лет. А это моя дорогая матушка миссис Роуледж.

Я пожал руку обоим мальчикам и поклонился женщинам.

- Добро пожаловать в наш дом, Чарльз. И хотя вы являетесь сыном Грегори, однако, для меня вы никто. Но будьте уверены, что с моей стороны вы можете рассчитывать на столь же любезное отношение, как и со стороны остальных. Честно признаюсь, вы мне понравились с первого взгляда, и я надеюсь, Чарльз, что вы приложите все усилия, чтобы это впечатление не испортилось со временем,- сказала матушка Стива.

Я еще раз поклонился и слегка улыбнулся, но в ее торжественном тоне я уловил нотки неприязни.

***


- Ты не обижайся, Чарли, просто как я уже тебе говорил, она очень сильно любила отца и ей неприятно осознавать, что ты его потомок от другой женщины. Ты же знаешь женщин, Чарли. Ревность одна из главных черт их характера, и иногда из за нее происходят очень страшные вещи. Кстати, Забыл тебе сказать, что на твое имя сюда пришло письмо еще неделю назад. Поэтому, я практически не сомневался, что ты приедешь.

- От кого письмо?

- Не знаю. На конверте нет даже обратного адреса, но на нем почтовый штемпель Техаса.

Этот диалог происходил между мной и Стивом в его обширном парке. Женщины со слугами бросились готовить праздничный обед, а мы с братом пошли гулять.

“Значит Майк с Биллом уже у Кортрайта. Быстро же они”,- подумал я.

- Ты знаешь кого-нибудь из Техаса?

- Да. Маршала Форт-Уэрта Тимоти Кортрайта.

- Кортрайт, Кортрайт… Мне может быть знакомо это имя?

Я рассказал Стиву о Большом Джиме, а затем и все, что произошло со мной за последние пять лет. В самом конце Стив перебил и спросил:

- Прости, что перебью, Чарли, но пока не забыл. Прочитал недавно, про Чарли Колорадо. Тебе знакомо это имя?

Я рассмеялся.

- Знакомо! Даже очень.

- Я так и думал. Что, все что пишут, правда?

- Не знаю, что пишут, но могу рассказать правду.

- Продемонстрируешь свои таланты, Чарли?

Я огляделся вокруг.

- Видишь вон там птичью кормушку, ярдах в пятидесяти?

- Да.

- Тебе ее не жалко?

- Нет, совсем не жалко.

Я вынул из внутреннего кармана револьвер, с которым последнее время почти не расставался, прицелился и выстрелил. Раздался глухой звук, при котором пуля входит в дерево. Кормушка закачалась и с дерева слетела стая встревоженных соек.

- Это самый лучший в моей жизни!- искренне удивился Стив.

Мы развернулись и медленно пошли к дому, потому что ветерок принес нам вкусный запах жареного мяса.

- Надеюсь, ты к нам надолго приехал, Чарли?

Мне хотелось подольше остаться в этом прекрасном месте, но я честно ответил:

- Это в некоторой степени будет зависеть от того письма, которое пришло сюда.

Заметив разочарованный взгляд Стива, я добавил:

- Но в любом случае, я останусь здесь не меньше чем на неделю и в преть буду почаще к вам приезжать.

- Только в следующий раз делай это на поезде. А то Чарли Небраска, или Чарли Вайоминг будет уже слишком.

Мы дошли до крыльца дома и мой брат остановился.

- Забыл спросить: как у тебя обстоит вопрос с деньгами?

Вопрос с деньгами у меня обстоял следующим образом: в Сент-Луисском банке, на моем счету находилось полторы тысячи долларов. Остальные деньги, около шестисот долларов, всегда находились при мне, в кожаном кошельке, с которым я не расставался даже ночью.

- Да все более-менее в порядке.

- Ты не стесняйся, если что, Чарли. Мы же, черт возьми, братья. Мои деньги – твои деньги.

- Спасибо Стив, но у меня и вправду все в порядке.

Мы роскошно поужинали и меня привели в комнату, специально приготовленную к моему приезду. Она оказалась небольшой, но очень уютной и хорошо обставленной. Другого я и не ожидал. Я поудобнее устроился на мягкой постели и стал читать письмо, присланное мне из Форт-Уэрта.

Оно было очень длинным, поэтому я не стану его здесь приводить. Смысл всего письма состоял в следующем: Майк с Биллом удачно добрались до Форт-Уэрта и дела у всех троих шли замечательно. Также Билл сообщил мне, что благодаря Кортрайту и миссис Кастер, он был назначен на должность помощника маршала Форт-Рейли в Канзасе и к своим новым обязанностям должен приступить в феврале. Миссис Сара Кастер, жена генерала Кастера, была горячей поклонницей Дикого Билла, о котором узнала из рассказов мужа. В конце письма Билл добавил, что как только я закончу пребывание у брата, то должен буду приехать в Форт-Рейли, в западной части Канзаса, если конечно не решу насовсем остаться жить у брата. Сам Билл намеревался туда отправиться сразу после Рождества.

***


Итак, я остался у Стива больше чем на месяц. Этот месяц стал одним из лучших в моей жизни. Что мы со Стивом только не переделали! На кого мы только не охотились в высокогорных районах Колорадо. Выражение “а рыбалку” для нас утратило свое значение, так как мы рыбачили прямо не выходя из парка. Река протекала около самой границы значительной территории принадлежащей Стивену.

Иногда, примерно раз в неделю, он уезжал по делам своей компании в Денвер. Но скучать мне не приходилось, ибо миссис Аттер была очень доброй и общительной женщиной, а несколько раз я просто отправлялся в конные прогулки по окрестностям, часов на пять. Новая лошадь, подаренная мне Стивом, была очень не дурна. В одной из таких прогулок я наткнулся на место, которое было мне знакомо. По дороге, на которую я случайно выехал, я неоднократно проезжал, работая курьером в компании Пони-Экспресс. Причем эта самая дорога проходила всего лишь в полумиле от дома Стива. Мог ли я подумать пять лет назад, что буквально в шаге от того места по которому я проезжаю, живет мой брат.

Стивен рассказал мне, что, так же как и я, он получил солидное образование, однако независимо от отца, если не считать того, что он присылал Стиву деньги.

- Когда умер отец, я был уже богатым человеком и имел ребенка. Я порывался тебе написать сразу после его смерти, но, черт возьми, не решился. А когда написал, то было уже поздно. Ты даже не представляешь, что я только не предпринимал, чтобы тебя найти. Использовал все свои связи в самых разных сферах, посылал запросы во многие города Айовы и Канзаса. Ведь я твой старший брат и я нес за тебя ответственность.

- Даже трудно представить, как сложилась бы моя жизнь, если бы ты сразу меня отыскал,- сказал я.

- Но все же лучше поздно, чем никогда,- улыбнулся в ответ Стив. – Я очень рад, Чарли, очень.

Я и сам был очень рад. Мне было приятно видеть своего брата счастливым и богатым человеком.

Стив был старше меня на восемь лет, но мы общались так, словно никакой разницы не существовало. С самой первой минуты между нами образовалось редкостное взаимопонимание, как будто бы мы были знакомы с раннего детства.

Я все откладывал свой уезд на день, потом на два, потом на неделю, но когда прошло две недели после Рождества, я решил ехать. Все-таки брат братом, а друзей забывать нельзя.

- Летом надеюсь отправиться в круиз по Европе. Поедешь с нами?- спросил Стив, когда мы уже прощались. Поезд Солт-Лейк-Сити – Джефферсон-Сити должен был сделать остановку на станции Райфл через тридцать три минуты.

- Обещаю, что изо всех сил постараюсь,- ответил я. – В любом случае, теперь нам никто не будет мешать видеться. И теперь мне будет жить спокойнее, когда я знаю, что в мире есть человек, к которому я могу всегда обратиться за советом, за помощью, да и вообще…

Я чуть не прослезился, поняв, что Стив для меня дороже всех на свете. Наверное.

Когда вдали послышались гудки и шипение паровоза мы обнялись и крепко пожали друг другу руки.

- Удачи тебе, Чарли. Пиши почаще и приезжай по скорее.

Стив хлопнул меня по плечу и, развернувшись, пошел к своей лошади.

***


- А ты знаешь, Чарли, Черная Нелл не просто лошадь. Это как будто человек в черной шкуре, ей богу, да с гривой и копытами.

- Да, Чарли, я свидетель. Признаюсь, что был в шоке.

- А что случилось?

- Ты видел когда-нибудь, чтобы лошади выполняли команды?

- Видеть не приходилось, но о чем-то подобном я слыхал.

- И вот я тоже не видел, хотя мой опыт общения с лошадьми огромен.

- Да. И я не видел, по крайней мере, до тех пор, пока мы месяц не застряли в Оклахоме.

- Застряли в Оклахоме?

Этот разговор происходил в салуне Гордона и Барроу в Форт-Рейли. Сразу после приезда сюда я как мог, стал расспрашивать всех о Билле. Городок был небольшой и поэтому, о приезде такого человека было известно всем. Я без труда отыскал своих друзей в салуне. Хикок уже знал про Чарли Колорадо и успел меня несколько раз подколоть по этому поводу. Майк спросил про брата, и у нас завязался разговор.

- Ты слыхал о Старине Клэнтоне?- продолжил Билл. – Нет? Обещаю тебе, в ближайшем будущем о нем будет знать вся Америка. Негодяи просто мастерски выполняют свои злодеяния. Так вот, на границе Канзаса и Оклахомы наш поезд остановила банда именно этих ублюдков. Оцепили локомотив от состава, убили двоих охранников, ограбили поезд и смылись. Причем все это они провернули минуты за четыре, я даже не успел сообразить, что к чему. В вагон, где сидели мы с Майком они не заходили, и им страшно повезло. Когда бандиты были уже в нескольких милях от места преступления, кондуктор сказал, кто нас ограбил. И застряли мы в дикой местности, куда ни посмотри – сплошь одни прерии. Мы, недолго думая забрали лошадей и направились на север, в Форт-Рейли. Раз как-то, мы скакали в каких-то зарослях. Вдруг вдалеке показались индейцы, тоже верхом, их было человек двадцать. Нам ничего не оставалось, как прятаться в этих зарослях. Я говорю Майку: “Прячься!”. А Черная Нелл услышала и легла на землю поджав под себя копыта. Нам повезло, индейцы проскакали мимо нас. Впоследствии, когда мы уже были здесь, я потратил некоторое время на тренировки с Черной Нелл и выяснилось, что она может по команде падать замертво, ржать, как это называется у собак “подавать голос”. Либо Черная Нелл гениальное по животным меркам создание, либо ее бывшие владельцы были весьма одаренные дрессировщики, либо с любой лошадью можно сделать тоже самое. Короче говоря, Черная Нелл идеальная лошадь для разведчика, то есть для меня.

- Для бывшего разведчика,- поправил Майк.

- Кто знает.

Закончив, Билл закурил трубку и о чем-то задумался.

- А как вы узнали про Чарли Колорадо?- спросил я, чтобы не сидеть в тишине, и потому что мне было действительно интересно.

- От Кортрайта,- ответил Майк. – Он же маршал Форт-Уэрта и теперь чуть ли не главный стране по борьбе с индейцами. Ему ежедневно присылаются десятки отчетов и репортов, о событиях, хоть сколько-нибудь связанных с войной против краснокожих. Большой Джим обратил внимание на отчет о нападении группы вооруженных индейцев на колонну с мирными переселенцами в штате Колорадо. Мы с Биллом прочитали и все сразу поняли.

***


Итак, Билл Хикок вступил в должность помощника маршала Форт-Рейли в начале февраля 1866 года и занимал эту должность ровно год. Мы с Майком помогали Биллу, и он охотно делился с нами деньгами. Скажу честно, эта работа была мне по душе.

За год службы Билл избавил Канзас от: двадцати пяти конокрадов, четырех грабителей банков, одного грабителя поездов, одной банды убийц, десяти воров, трех мошенников. Также Хикок пытался остановить банду самого Джесси Джеймса, когда они грабили банк в Додж-Сити. Билла чуть не убили, однако он спугнул всю банду и за33стрелил одного из ее членов, который оказался Джеймсом Янгером. За его голову была обещана награда в семьсот долларов.

Причем из всех вышеупомянутых мной преступниках, Хикок убил только четверых: Янгера, одного конокрада, который оказал сопротивление и двух членов банды убийц. Это к слову для тех, кто считает, что Хикок убивал чуть ли не каждого, кто осмеливался косо посмотреть в его сторону. Уверяю тебя, мой читатель, что все выше мной сказанное, правда, все, до последний цифры.

Однако, как я уже не раз упоминал на страницах этого рассказа, Хикок был очень подвижным человеком, любящим постоянно менять обстановку. Если он долго задерживался на одном месте, то оно постепенно ему надоедало. Он становился скучным, мало разговаривал, раздражался по малейшему поводу и курил больше обычного.

Все преступники в районе Форт-Рейли были посажены за решетку, все мужское население небольшого городка было раз по пятьдесят обыграно Биллом в покер, и он начал скучать.

Теперь о последних двух вещах подробнее. Как показывает статистика за 1866-1867 годы, преступность в западном Канзасе упала в три раза. Думаю, что преступники, зная репутацию Хикока, не осмеливались совершать преступления, полагая, что он настигнет их везде. Что касается карт, то за год пребывания в Форт-Рейли Хикок одним только покером заработал семь с половиной тысяч долларов!

Заскучав, Хикок в конце марта 1867 года поступил добровольце в отряд генерала Хэнкока разведчиком, чтобы воевать с индейцами. Мы с Майком последовали за ним, в тот же отряд, но не в разведку, а в кавалерию и приняли участие в еще одной войне, не менее жестокой и кровавой, чем Гражданская.

Рейтинг: 8.95
(голосов: 20)
Опубликовано 15.12.2013 в 12:56
Прочитано 1913 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!