Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я - Писатель» - это сайт, созданный как для начинающих писателей и поэтов, так и для опытных любителей, готовых поделиться своим творчеством со всем миром. Публикуйте произведения, участвуйте в обсуждении работ, делитесь опытом, читайте интересные произведения!

Не зарекайся

Роман в жанре Детектив
Добавить в избранное

Часть I. Похищение. Суббота


«Рукопашный бой с применением холодного оружия и без него во все периоды истории войн имел самое широкое распространение. Русские войска всегда отличались отвагой, несокрушимой силой и стойкостью в рукопашных схватках. От Александра Невского до наших дней пронесли русские воины славу своей непобедимости в рукопашном бою; войска Суворова пронесли эту славу на остриях своих штыков от Измаила через Карпатские горы до Берлина».


Физическая подготовка разведчика, К.Т. Булочко, Глава 4 «Приемы и способы ведения рукопашного боя»


Петр Иванович Басов любит просыпаться по выходным рано, часов в шесть, сварить кофе, покурить в окошко и почитать на кухне пока домашние спят. А через час он обязательно ложится и досыпает. В этом он находит для себя своеобразное наслаждение, объяснить которое можно, пожалуй, только желанием немного побыть одному с книгой, и, в большей степени, предвкушением возможности завалиться и спать дальше. Это то, что он не может себе позволить в будние дни. Вот и сегодня, в субботнее утро конца июня, его можно видеть с сигаретой в окне шестнадцатого этажа оранжевого дома на Нахимовском проспекте в Москве. Он и его жена с сыном от первого брака снимаю квартиру в этом престижном районе Москвы за немалые деньги уже больше трех лет, но ни разу не пожалели об этом. До центра близко, Ленинский проспект совсем рядом. Район спокойный и культурный. Дом, относительно современный и чистый. В подъездах цветы и стойки с бесплатными журналами, консьержи молдаване постоянно убирают лестничные площадки и прилегающую территорию. По периметру здания установлены камеры и случаи хулиганства или нападения на машины крайняя редкость. Бесспорно, тут гораздо цивилизованнее, чем где-нибудь на окраине Москвы, например в Ивановском, где когда-то жили они с матерью. До метро пятнадцать минут пешком. Выкупить бы однажды эту квартиру и можно на пенсию.

На спокойном и задумчивом лице Петра Ивановича блуждала мечтательная улыбка. Сегодня он почему-то проснулся счастливым.

- Нынче будет хороший день, - неторопливо размышлял он, щуря правый глаз, в который под очки попал дым. – Прохладно, нет, скорее свежо и солнечно. Ночью прошел дождь, зелень яркая и сочная, на улице почти никого нет и только ночующие машины тех, кто не имеет дачи, змейкой выстроились вдоль дороги. Вот и наши машины, помытые и красивые, стоят одна за другой, - он сбил пепел с сигареты и стал следить, как серый кривой цилиндрик медленно по волнистой траектории поднимается, увлекаемый восходящими потоками воздуха. - Никогда не мог себе объяснить: почему это в иной день просыпаешься несчастным, а вот сегодня счастливым? Открыл глаза и ощутил заполняющее счастье, - с душевным подъемом продолжал размышлять он. - Счастье ни откуда. Жена любимая тихонько спит радом. Дыхания совсем не слышно. Очень красивая она у меня, что там говорить. И все-таки, откуда взялось, интересно, это чувство? Собственно, с какой стати, мне быть вот так вот, уж, беспричинно счастливым? Давай разбираться. Жилья своего у нас нет, снимаем квартиру. Работа есть, в принципе, неплохая зарплата, но на квартиру точно не накопишь. Про ипотеку даже думать противно, только и вызывает, что раздражение эта отечественная, ипотека. Да и, вообще, думать о том, что творится в стране можно только непосредственно перед суицидом. Лучше не думать вовсе. Однако, на квартиру не накопить хоть думай о правительстве, хоть забудь о нем, - он выбросил сигарету в окно, ощущая, как счастье постепенно распадается и тает, как кусочек сахара в чае. Он высунулся в окно и проследил, как сигарета спланировала на газон. – Взять вот так и шагнуть вниз. И все, ни квартиры не надо, ничего. Ладно, хорош, пойду читать. Моя любимая верит, что откуда-то нам свалятся деньги достаточные для исполнения всех планов. А пока надо жить и получать удовольствие от жизни. Она у меня очень красивая и умная, моя Леночка, но деньги надо заработать мне.

Подсознательное беспокойство заползало в его мысли. Он подлил себе из кофеварки кофе, подрезал домашнюю брынзу, которую они привезли из недавнего путешествия в Украину, сел за стол и углубился в чтение «Тихого Дона». Постепенно сегодняшние проблемы отошли на второй план и он с удовольствием погрузился в начало прошлого века. Через полчаса кофе и брынза закончились. Петр Иванович оторвался от чтения и посмотрел в окно. Душевное равновесие так и не вернулось к нему полностью. Он поднялся и бесшумно вышел в прихожую, где достал из сумки маленькую синюю коробочку, перенес ее на кухню, открыл и выложил на стол сережки-гвоздики желтого золота с маленькими бриллиантами. Это был подарок жене на вторую годовщину их свадьбы. Для покупки драгоценностей он специально отпрашивался с работы и мотался в «Мегу» на этой неделе. То, что он купил в магазине «Якутские бриллианты» ему очень нравилось, да и жена хотела именно такие сережки. По календарю их следовало подарить вчера, в пятницу, но он решил сделать подарок сегодня вечером в ресторане.

Вскоре Петр Иванович почувствовал легкую истому и тяжесть в веках. Было около семи и квартира заполнилась уже дневным светом. Самое время повторно ложиться спать. Он тихонько пробрался на свою половину кровати, легко выдернул простынь из-под разбросавшей руки и ноги жены, примостился на краешке и закрыл глаза. На самом деле Петр Иванович очень хорошо представлял, что портит ему настроение последние несколько дней.

Дело было вот в чем. Где-то около месяца назад он проводил планерку по поводу очередного номера еженедельного журнала, в котором работал главным редактором. План номера не вызывал особых сомнений за исключением одного материала. Это была статья, подготовленная штатным репортером Леонидом Козловским, и посвященная деятельности фирмы «Стоун секьюрити БГ (Stone Security BG)». Описанное преимущественно темными красками в багровых тонах, охранное предприятие, объединившее бывших сотрудников спецслужб и представителей криминала, было создано в середине девяностых. В репортаже высказывалось предположение, что данная фирма занималась помимо охранной деятельности, крышеванием наркоторговли, а также выполняла деликатные задания на Кавказе и в Москве. В компании работали в разное время от 30 до 250 сотрудников штатно и по договору. Сегодня фирма уже не существует, как самостоятельное предприятие, но ее учредители Сергей Александрович Бесков (кличка «Бес») и Анатолий Семенович Горский (кличка «Толик Еврей») создали в конце девяностых строительную компанию «БГ Билдинг Ко (B&G Building Co)», которая включает в себя службу безопасности, где работают бывшие сотрудники «Стоун секьюрити БГ». Фирма получала заказы на строительство нефти- и газопроводов по территории московской области и на Кавказе. Из репортажа следовало, что компания «БГ Билдинг Ко» занимается незаконным контролем транспортировки газа и нефти, наркотиками и заказными убийствами. За последние десять лет компания выросла и окрепла. Ее основатели имели разную судьбу: Горский жив и здоров, управляет компанией, а Бескова похоронили в 2004-м. Он погиб при не выясненных обстоятельствах. Данная статья является актуальной в связи с информацией о том, что «БГ Билдинг Ко» принимает участие в тендере и, судя по поддержке Подмосковного правительства, должна получить федеральный заказ на строительство совместно с англичанами крупнейшего в Европе нефтеперерабатывающего комбината в Московской области. Сумма сделки не разглашается, но есть основания предполагать, что речь идет о сотнях миллионов евро. Кроме того, в статье недвусмысленно намекалось, что настоящие владельцы компании, это крупные действующие и отставные чины спецслужб, а также криминалитет, которые благодаря своим связям подготовили тендер на размещение этого заказа. Судя по всему, судьба тендера была решена процентов на восемьдесят в пользу данной фирмы. Основной упор в статье делался на наркоторговлю и, связанные с ней заказные убийства конкурентов.

Выслушав это сообщение, Петр Иванович распустил совещание и попросил Леонида задержаться. Он закрыл дверь своего кабинета и уселся в кресло напротив молодого журналиста.

- Леня, то, что ты предлагаешь напечатать это очень интересный и острый материал, и ты, я уверен, понимаешь, что тут затрагиваются интересы весьма серьезных и влиятельных людей. Предлагаемая тобой статья может иметь для нас трудно прогнозируемые последствия. Причем, как позитивные - увеличение подписчиков и розничных продаж и, соответственно, доходов от реализации и рекламы, так и негативные, о которых мне трудно даже гадать.

- Конечно, шеф, я отдаю себе отчет о масштабах возможного резонанса, но убежден, что статью необходимо напечатать.

- В материале много догадок, но и много фактов. Для того, чтобы это напечатать мы должны иметь неопровержимые доказательства того о чем пишем иначе нам крышка. У тебя есть, чем прикрыться? Я должен буду проверить каждый факт, который мы опубликуем.

- Такие документы у меня есть.

- Я должен с ними ознакомиться, иначе статья напечатана не будет. Пойми меня правильно, проигранный суд и огромный штраф нам ни к чему. Ответственность за журнал на мне…

- Материал забрал у меня хозяин. Он видел статью и сказал, что мы будем ее печатать в номере, который уходит в печать восьмого июня.

- Десятого нас сотрут в порошок. Я понимаю, что источник информации ты не раскроешь?

- Ты знаешь, у меня нет от тебя секретов, но в данном случае мне запретили это делать.

- Понятно. Не хочу показаться трусом, но учитывая специфику деятельности фирмы, о которой ты пишешь, не исключены и нестандартные методы воздействия на нас. В первую очередь на тебя, Леня, да и мне грешному может достаться.

- Да, ладно, не девяностые на дворе. Все будет нормально.

- Ну да, ну да, - покачал головой Петр Иванович. - Тебе жить, как говориться.

Отпустив Козловского, он позвонил учредителю и попытался убедить его не печатать взрывоопасный материал. Учредитель был непреклонен и, когда Петр Иванович официально заявил, что категорически против, он был отпущен в очередной отпуск на две недели в период с шестого по двадцатое июня включительно. Исполнять обязанности главного редактора в этот период должна была Юля Петровская, ответственный секретарь. «Делайте, что хотите, - пробормотал себе под нос Петр Иванович. - Видимо вам виднее». Он сразу написал заявление на отпуск, пошел и оставил его у секретаря.

Перед тем, как уйти домой он проверил личную почту на Яндексе. Кроме приглашений в магазин «Стокманн» на распродажу, там было письмо от неизвестного абонента. Честно говоря, совсем неизвестным его назвать было нельзя. Этот человек без пола и возраста регулярно бомбил рабочую и личную почту Петра Ивановича гнусными письмами на протяжении около двух лет, а именно с того момента как он женился на Елене Викторовне. Суть писем сводилась к тому, что ему сообщали, мол, его жена изменяет ему, причем она якобы всегда гуляла и продолжает делать это сейчас. По началу, Петр Иванович отвечал на эти письма достаточно резко и часто нецензурно. Потом он сменил тактику и притворился, что верит источнику и хочет с ним встретиться лично, но тот приглашения не замечал. Последняя стадия этого общения выражалась в полном игнорировании получаемой информации. В 2008-м году письма приходили регулярно дважды в неделю, потом частота получения стала снижаться и, начиная с 2011-го года, пришло всего пару писем. Злопыхатель утомился от бессмысленных действий. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что письма не были совсем бессмысленны. Они заронили зерно ревности в душу впечатлительного Петра Ивановича и долгое время являлись причиной его дурного настроения. Когда, однажды он рассказал об этом жене, она сделала вид, будто не знает, кто бы мог это быть, но на всякий случай они поклялись друг другу здоровьем самых близких людей, что никаких измен не было, нет, и не будет.


* * *


Вечером того дня, сидя в вагоне метро, Петр Иванович прокручивал разговор с Козловским, прикидывал возможные последствия выхода статьи для него лично и для его семьи и вспоминал «лихие девяностые» о которых упомянул Леонид. «Что этот мальчик может знать о том времени? – спрашивал себя он. – Понять происходящее можно, только если ты жил взрослым до девяностых, во время и после них. События те канули в лету, хотя и определили судьбу страны. У людей короткая память, иногда гибель сотен людей через неделю может заслонить новость о разводе поп-звезды. Мы ничего не помним и ничему не учимся. Не одно поколение будет расхлебывать последствия той эйфории».

Те времена Петр Иванович назвал для себя «третьей культурной революцией в России». Первая революция, по его мнению, произошла в начале восемнадцатого века под руководством Петр I. Помимо экономических, политических и церковных реформ, царь ломал вековые традиции своего народа и насаждал ценности западной культуры. В итоге Россия сделала огромный шаг вперед в экономике и потеряла свою национальную идентичность. Наверное именно с этих времен в патриархальном государстве, где до того сильны были влияние религии и традиций, стали появляться неудержимое пьянство, отход от Бога и половая распущенность.

Вторая культурная революция, по его мнению, произошла с семнадцатого по конец тридцатых годов прошлого века, и начало ей положил Октябрьский переворот. Опять сложившиеся традиции и уклад жизни людей были сметены, поменялась система ценностей, поменялись правители. К власти пришли фанатики и бандиты. Уничтожение дворянства, интеллигенции и зажиточного крестьянства, отмена религии, гражданская война способствовали полной деформации сознания людей. Теперь понятие «убить» заменилось на его облегченный эквивалент «шлепнуть». И снова повальное пьянство, государственный грабеж, разврат принесли в русскую культуру освободившиеся из тюрем преступники, деревенская нищета, не умеющая работать, и авантюристы всех мастей. Государство перестало выполнять основные свои функции, от которых зависит ежедневное существование граждан, – социальную, обеспечение населения нормальными условиями жизни за счет распределения налогов на пенсии, пособия и пр., правоохранительную, обеспечение в стране правопорядка, как обеспечение полного выполнения законов всеми без исключения гражданами и борьба с преступностью. На поверхность вынырнули все самые опасные представители общества. Разгул преступности удалось погасить только в начале двадцатых годов.

И вот в начале девяностых Россию захлестнула третья культурная революция, которой Петр Иванович был очевидцем и в некотором смысле участником. Советский Союз доживал последние годы. После смерти Л. Брежнева в 1982-м году на посту руководителя государства перебывали по очереди Ю. Андропов и К. Черненко. Стало очевидно для всех сверху донизу, что стране нужен молодой руководитель и назрела уже необходимость проведения реформ. Магазины опустели, страна стояла на пороге голода. Молодой генсек М. Горбачев в 1985-м году начал реформировать экономику и политическое устройство страны, бороться с пьянством, повышать качество продукции, совершая ошибки, и делая откровенные глупости, и ничего не реформируя по существу. В марте 1990-го года он стал президентом СССР. Потом появился из опалы Б. Ельцин и стал президентом РСФСР, а 19 августа реакционные чиновники создали ГКЧП (Государственный комитет по чрезвычайному положению), ввели войска в Москву и попытались отстранить Горбачева от власти, заперев его в Форосе, а страну вернуть на прежний путь. Москвичи отстояли новый путь развития, ГКЧП судили, Ельцин, прекратив деятельность Коммунистической партии, стал символом новой России. В декабре 1991-го года в Белоруссии главы республик приняли решение о прекращении существования СССР, создании независимых государств объединенных в новое образование СНГ (Союз независимых государств), а вернувшийся из заточения Горбачев добровольно сложил полномочия президента уже не существующего СССР. Это был период романтического ожидания свободы и изобилия, который стал проходить с введением либерализации цен, отказом от государственного планирования, создания свободного рынка. Как и во время второй культурной революции, государство перестало выполнять те же функции. Страну опять захлестнула преступность, вседозволенность бандитов, воров и спецслужб, которые делили рынки, предприятия, банки и недра, насаждали свою культуру и язык. Отныне каждый был за себя, причем дела стало принято вести по понятиям уголовного мира. Для довершения картины необходимо упомянуть разгон Верховного Совета РФ в 1993-м, со стрельбой в Москве, гибелью мирных и военных граждан. Потом первую Чеченскую войну в 1994-1996 годах, теракты, дефолт 1998-го, вторую Чеченскую компанию, теракты в Москве и других городах. Это был период раздела всего, что можно делить, всеми доступными способами. Деньги превращались в бумагу, а людей убивали на улицах и в подъездах круглосуточно, во всех уголках страны.

Для тех, кому посчастливилось жить в стабильном СССР, с его вывихнутыми, но понятными законами и ценностями, было очень трудно пережить наступивший период, принять новые воровские законы, отказаться от иллюзорных надежд жить в правовом, процветающем и стабильном государстве…

Незаметно для себя Петр Иванович доехал от «Третьяковской» до своей «Профсоюзной».

«Ничего они не знают о своей стране, эти молодые таланты, - продолжал размышлять он. – Революцией, о которой снято множество фильмов и написано множество книг, они не интересуются. Это для них древность. Великая Отечественная война, о которой также существую тысячи километров кинопленки и тонны книг, им не интересна - и это древность. Многие даже могут перепутать их хронологическую последовательность. А про девяностые нет ни серьезных фильмов, ни книг. Десятилетие, которое, как ломом перебило хребет некогда могучей стране, все стараются забыть. Одни из чувства стыда, другие, что бы скрыть свои преступления. Нет, ничего они про себя не знают, да и знать не хотят, желая оставаться невежественными, но веселыми, и за это незнание им придется снова и снова заплатить страшную цену. Не сегодня, но в скором будущем». Петр Иванович расстроился от собственных мыслей, нацепил на голову наушники, включил грустный альбом Pink Floyd «Wish You Were Here» и медленно побрел вдоль Нахимовского проспекта домой.

Тогда информация о готовящейся статье немало напугала его, но потом чувство опасности притупилось, но тревога осталась. Маленький червячок тревоги время от времени появлялся и отравлял ощущение счастливой, в общем-то, жизни.

Лежа в постели, он прокрутил эту недавнюю историю и понял – не только она его беспокоила. Опасность конечно была, но не одна она лишала его покоя. Дело было в Диме - сыне от первого брака, который жил со своей мамой и отчимом, ее мужем. Петр Иванович сильно тосковал по мальчику, наблюдал непростые изменения в его характере, ревновал и расстраивался. Последние несколько месяцев, отходя ко сну, он всегда произносил молитву, своими словами стараясь попросить у Господа здоровья для близких. Вот и сейчас он, медленно подбирая слова, проговаривал в уме: «Господи, Боже, пошли здоровья…».


* * *


- Разрешите, товарищ генерал? – дверь просторного кабинета начальника московского управления Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков приоткрылась и в нее заглянул Виктор Сергеевич Ковтун, руководитель управления координации оперативно-розыскной деятельности. – Вашего секретаря нет сегодня, так, что я без приглашения. Доброе утро!

- Заходи, Витя. Какие приглашения раз я сам тебя вызвал. Садись, сделать тебе чайку, я только заварил?

- Не откажусь, спасибо.

Последние несколько месяцев суббота в управлении была рабочей и многие офицеры, одетые в штатское, находились в своих кабинетах и бродили по коридорам. Исключение составляли только уборщицы и секретарши, которых заставить работать в выходные не приходило начальству в голову.

Генерал поднялся, сделал несколько шагов и достал из шкафа еще одну чашку и дежурную вазочку с конфетами и печеньем. Виктор Сергеевич глядел на шефа - он ни за что бы не признал в нем генерала где-нибудь на пляже в Сочи. Невысокий толстячек с простым лицом, на котором выделялся короткий курносый нос и маленькие острые глазки под, вечно нахмуренными, крупными бровями. Обыкновенная походка, рабочие манеры.

Сам Ковтун казался противоположностью своего начальника. Выше среднего роста, ширококостный и подтянутый, он любил длительные лыжные прогулки и даже получил в свое время спортивное звание «Мастер спорта СССР» по десятиборью, о чем свидетельствовал значок, украшавший его китель. Люди, увлекающиеся этим видом спорта резко отличаются от остальных своей выносливостью, терпением, выносливостью и упорством. Достаточно бегло взглянуть на правила состязаний: в первый день они соревнуются в беге на 100 метров, прыжкам в длину, толкании ядра, прыжкам в высоту и бегу на 400 метров, во второй день – в беге на 110 метров с барьерами, метании диска, прыжкам с шестом, метании копья и беге на 150 метров. На лице Виктора всегда была улыбка, незаметно меняющая свое выражение от веселого до саркастического.

- Вот, угощайся, - генерал пододвинул к Ковтуну угощение. – Хотел поделиться с тобой радостью и беспокойством.

- Радостью? – улыбнулся Виктор. – Это я вовремя зашел. С тех пор, как вы меня в Москву вытащили, радостных новостей я и не помню, кроме разве своего досрочного звания, а с беспокойством перебоев не было пока.

- Я был вчера у министра, ты, наверное, знаешь, на совещании. Главной темой было снижение незаконного оборота наркотиков по московскому региону. Нас, в моем лице, советник министра даже хвалил, причем долго, многословно и очень аргументировано.

- Здорово! Может быть, премии выпишут.

- Не шути, такая похвала хуже приговора.

- Не понимаю.

- Когда тебя в лицо хвалит твой враг или недоброжелатель, это с его стороны сигнал «Готовься к атаке». Был бы он поумней, не стал бы хвалить. А так, усыпляет бдительность, хочет отвести от себя подозрение в негативном отношении к нашей деятельности, расслабить, заставить на радостях выложить что-то такое, что ты не собираешься говорить. Короче, ты понял. Но дело, конечно, не в этой похвале. Что-то против нас мутят. Действительно, мы в разы сократили трафик, потери наркобизнеса миллионные и никто этого терпеть не будет. Люди все сидят на своих местах, а приходы денег упали. У тебя ничего не слышно?

- Есть некоторое необычное движение, товарищ генерал, но пока сложно что-то говорить.

- Опиши в общих чертах.

- Зачем-то вербуют новых продавцов в том числе из совсем конченных наркоманов, такого раньше не было. Ну какой с такими бизнес можно делать? Ходячие трупы. Плюс из регионов привозят людей, тоже непонятно. Объемы падают, а людей они берут. В некоторых каналах заменили наших осведомителей на этих новых, я подозреваю, что их раскрыли, хотя не трогают пока, дают мелкую работу. Убежден, что кто-то из управления сливает криминалу информацию. Как-то это все очень хитро выглядит. А самое удивительное, денег не жалеют. Снимают квартиры, покупают машины. С размахом все.

Генерал отпил из своей чашки и кивнул, приглашая Виктора, пить остывающий чай.

- Вкусный чай у вас, товарищ генерал, особенный какой-то, бодрит. С запахом. Что вы туда добавляете?

- Этой шутке уже сто лет. Во всех отделах одинаково шутите.

- Извините. Вот пока все, что могу доложить, не вдаваясь в детали.

- У меня аналогичные сведения. Оживление связано с приходом на рынок больших денег и все указывает на подготовку к чему-то серьезному, - подтвердил генерал. – Как думаешь к чему?

- Честно. Не знаю пока, товарищ генерал. Не могу понять.

- Ясно. А кто за этим стоит? Кто финансирует? Хотя бы рулит кто на местах?

- Упоминалась «БГ Билдинг Ко», наши старые знакомые, и конкретно Горский, но по существу кроме болтовни ничего на него нет.

- Это серьезные ребята и покровители у них не нам чета. Присматривай за ними.

- Мы присматриваем, товарищ генерал.

- Это понятно, теперь надо присматривать вдвойне. Бросай разработку разной мелочи, кроме действительно неотложных дел и переключи всех, кого можно на Горского и его окружение. Без команды ничего не предпринимайте. Только смотреть и фиксировать. Включайте прослушку и все, что надо, я посодействую.

- Думаете это так серьезно?

- Более чем, Витя. Поверь мне. Попил чай? Ну, давай, действуй, времени нет. Благодарить не надо.

Ковтун вышел, а генерал принялся расхаживать взад вперед вдоль окон. Это у него была такая манера думать, причем в эти минуты он напоминал сам себе Сталина, от чего душу наполняла смесь гордости и отвращения. Он оглядывал отделку своего, видавшего виды, кабинета. Деревянные панели в человеческий рост, встроенные шкафы, Т-образный стол и двойные двери, все требовало шкурки и лака. Тяжелые портьеры и тюль набрались пыли за десятилетия висения и уже не отстирывались. Он открыл маленькую дверь и оказался в санузле, умыл лицо и вернулся в свое кресло. День только начинался, а ему уже хотелось выпить...


* * *


Здоровый и крепкий субботний сон Петра Ивановича, проникая снаружи, стал распиливать какой-то отвратительный звук. Монотонное с визгом жужжание постепенно разбудило его. Не открывая глаз он стал представлять себе, как осторожно выходит на застекленный балкон, медленно отодвигает раму, вынимает из чехла бесшумную снайперскую винтовку, прицеливается, опустив ствол вниз, на дорогу… Чуть слышный хлопок! И человечек в оранжевом жилете навзничь, не выпуская болгарку из рук, падает на асфальт. От головы упавшего разбегается красная волна в виде короны. И тишина. Рама балкона закрывается, пахнущая дымом винтовка отставлена в угол. Можно спать дальше. Этот сюжет был уже не слишком интересен Петру Ивановичу, поскольку он представлял себе его всякий раз, когда с улицы слышал раздражающий шум. «Новый мэр ремонтирует дороги, это хорошо, но не обязательно начинать это делать в субботу в девять утра, – без злости думал Петр Иванович. – А с другой стороны оно может быть и к лучшему. Раньше поедем на тренировку, больше успеем и скорее закончим. Потом праздник».

Следует пояснить, что Петр Иванович Басов и его красавица жена Леночка каждую субботу с утра вместе ездили в тренажерный зал. Это была традиция, которую они прерывали крайне редко и только в исключительных случаях. В будние же дни Петр Иванович посещал тренировки самостоятельно рано утром перед работой. Для этого он просыпался в шесть утра, быстренько завтракал и бежал к метро. На работе он оказывался уже в десять часов.

Но сегодня был особый день. Сегодня исполнялось три года со дня их совместной жизни и два года, как они стали официально мужем и женой. Разумеется, что супруги отмечали этот свой семейный праздник ежегодно. И сегодня после фитнеса Петр Иванович собирался пригласить Елену в ресторан. Он зарезервировал столик на веранде итальянского заведения «Il Pittore» недалеко от дама, на углу Новочеремушкинской и Нахимовского проспекта. К вечеру ресторан обычно облепляли дорогие автомобили, так что в этом месте можно почувствовать себя артистом кино, акционером, расположившегося неподалеку, Газпрома или, как минимум, руководителем преступной группировки с образованием. Они часто ходили туда пить кофе и Леночке нравился этот ресторан с неоправданно высокими ценами, но неплохой кухней. Публика, вышедшая из дорогих машин и отфильтрованная, как раз ценами, вела себя всегда сдержанно и культурно и матерящаяся молодежь с пивом не могла отравить посещение этого места. Ничего не скажешь, действительно хороший московский ресторан. Плюс рядом с домом. В связи с появлением у них недавно дисконтной карты, они установили традицию - каждую пятницу вечером пить кофе на веранде за столиком девятьсот двадцать.

Одним словом, день обещал быть приятным. И даже совершенно ни кому не нужный ремонт дороги не испортил предвкушения череды счастливых мгновений наступившего дня. Трудно такой ерундой омрачить жизнь людям, которые относительно молоды, в общем-то здоровы и, в целом, не испытывают нужду.

- Любимая, ты слышишь противный звук? – тихо прошептал Петр Иванович, склонившись к самому ушку спящей жены.

- Слышу, Любимый мой. Жду вот, что звук прекратится и можно будет еще поспать, – так же тихо ответила маленькая красавица и улыбнулась. – Или ты уже готов подниматься и бежать?

- Да, думаю, чего вылеживать-то? День замечательный. Может быть пойдем завтракать и далее по распорядку? Кстати, я тебя люблю.

- И помнишь какой сегодня день?

Заспанная она переползла на плечо мужа и закрыла глаза.

- Помню и в этой связи имею честь пригласить Вас, сударыня, отметить его в известном Вам пункте общественного питания. Столик зарезервирован на шесть часов. Или шо?

- Та ни шо, – Леночка подняла голову. – Не шокай. До шести есть еще время выспаться, потом посмотреть на твое, то есть Ваше поведение и, подумав, ответить согласием.

- Доброе утро, Котенок.

- Доброе утро, Любимый. Мне под утро приснился дурацкий сон.

- В виде кинокартины, как всегда?

- Естественно. Но ты не смейся. Я даже не знаю, рассказывать его тебе или нет?

Около десяти лет назад, конечно еще до знакомства Леночки и Петра Ивановича, с ней произошел трагический случай – она попала в автокатастрофу. Физически она пострадала достаточно сильно – повредила нижний отдел позвоночника и неудачно ударилась головой о ветровое стекло. Врачи упорно боролись за ее жизнь. Ей грозила парализация и даже был момент клинической смерти, но она не только выжила, но и вернулась к полноценной жизни. Лена вновь обрела способность двигаться и спустя год уже посещала тренажерный зал. О перенесенной аварии напоминали только сильные головные боли при перемене погоды или давления, да появившаяся способность видеть длинные цветные сны и запоминать их на несколько дней. Возможно, новые способности стали следствием перенесенной клинической смерти, которую Леночка описывала, как путешествие по пресловутому туннелю со светом в конце. Дополнительно к туннелю ее сознание запечатлело картину, когда она лежит в реанимации, а смотрит на себя сверху, как бы из под потолка. Сны, в результате этих травм, получались теперь насыщенными удивительными событиями, и на пересказ их уходило иногда до двадцати минут.

- Конечно, рассказывать. Давно тебе не показывали ничего стоящего. Раньше помнишь? Раз в неделю обязательно, а теперь гораздо реже. В этом году я и не помню ни одного рассказа.

- Ну, хорошо, уговорил. Короче, приезжаем мы в «Европейский», ты, я и Данька. Паркуем машину на нашем месте, заходим в магазин, гуляем, я что-то смотрю, не помню что. Кажется туфли мне выбираем очередные, необходимые…

- Как обычно.

- Ага. Бродим, я захожу, меряю все подряд. Вдруг налетает ураган. Летят в разные стороны стекла, рекламные стойки. Я так ярко вижу молнии, дождь, почему-то внутри магазина, много воды, которая ударяется в стены. Ты куда-то исчезаешь, и мы с Данькой вдвоем прячемся за какой-то прилавок. Кругом народ мечется, кого-то уносит водой. Дождь усиливается и бьет как из поливальной машины в разные стороны. Мы сидим, дрожим от страха и холода, тебя нигде нет. Я зову тебя, но не слышу собственного голоса. Жуть! Как-то мы выбираемся на улицу и видим следы урагана повсюду. Слава Богу, машина цела и на месте. Я получаю от тебя сообщение, типа, все нормально, я дома, поезжайте домой. Я сажусь за руль Audi, хотя вроде мы приехали на Mitsubishi, не важно, и приезжаю домой. Тебя там нет. Я тебе звоню, но ты недоступен. Я начинаю приводить квартиру в порядок после урагана, по квартире были разбросаны ветром вещи.

- Плачешь…

- Естественно. Данька садится за компьютер и играет, а я не могу себе места найти. Ты почему-то звонишь и говоришь, что мол не жди меня сегодня, я срочно уехал в командировку в Одессу. Я немного успокаиваюсь и, не помню что делаю, когда ты заходишь в дом. Я спрашиваю, что значит звонок про Одессу, а ты объясняешь, что должны были улететь, но внезапно все отменилось. Но ты какой-то странный. Я точно знаю, что это ты, но внешне это не ты. И ведешь себя ты как-то не так. А я смотрю на тебя и ничего не понимаю. Ты ходишь по дому, а я как бы слежу за тобой и пытаюсь понять кто это. Вот и все.

- Мне понравилось, интересное кино с элементами катастрофы и мистики. А кровь была во сне?

- Да, была. У людей, которые в «Европейском» пострадали. У нас крови я не видела.

- Значит ничего страшного. Сколько тебе уже таких катастроф снилось и ничего. Ну, что будем завтракать?

Петр Иванович полюбовался на безупречную фигуру своей жены, на секунду задумался и пошел мыть голову. В дверях спальни он остановился и, повернувшись к жене, сказал:

- Прошу не медлить, поезд уходит ровно в одиннадцать часов.

Елена Викторовна закатила глаза и простонала:

- Господи, опять ты меня гонишь. Сегодня же суббота, я только проснулась, я девочка, в конце концов... Больше ни за что не выйду замуж за Водолея.

- Вот! Я так и знал! - мгновенно среагировал Петр Иванович. - Я так и знал, что все выходные пойдут насмарку из-за одной случайной фразы. Вечный парадокс. На некрасивой жениться не хочется, а на красивой глупо, потому что отобьют. Кто он?

- Ты, ты, ты единственный! Тебе кашу или бутерброд?

- Бутерброд.

Спустя двадцать минут они уже пили кофе.

- На Audi поедем или на Mitsubishi? – спросил Петр Иванович.

- Как хочешь, Любимый, - Леночка посмотрела на голого по пояс мужа. – Что-то ты раскачался последнее время, руки как у меня ноги и груди отпустил, а про спину я и говорить не хочу. Майк Тайсон позавидует.

- Ага, позавидует. Тем более я снова в супертяжелую весовую категорию перешел. Вешу уже девяносто три кило. Смотри на брюхо, - он пальцами сжал собравшиеся складки на животе. – На работу уже стыдно приходить.

- Почему?

- Скажут люди, главный редактор, а выглядит как ожиревший телохранитель.

- Не переживай, в одежде ты не такой страшный, как без. На джипе поедешь?

- Хочу на Mitsubishi, она с автоматом и я поведу. Дорогу я знаю.

- Ага, я пошла мыть голову.

- Иди мой, Котенок маленький и сладенький.

Может показаться, что нормальные супруги так не разговаривают, однако Петр Иванович и Леночка разговаривали именно так. По крайней мере в те дни когда не ссорили, а ссорились они крайне редко и чем дольше жили вместе, тем реже ссорились. Наверное, начав однажды так общаться, они уже не могли иначе и любое отклонение от, однажды выбранной, формы свидетельствовало о каком-то недовольстве или раздражении. Они всегда чутко реагировали на интонации друг друга.

Тренажерный зал находился на Рогожской Заставе. Это достаточно далеко от дома, но близко от места работы Петра Ивановича, который вот уже четыре года занимал там должность главного редактора.


* * *


Журнал «Время» поначалу, во времена романтической демократии, призван был продолжить идеи проекта братьев Достоевских, но постепенно превратился из литературно-политического в почти бульварный с криминальным направлением. Конечно, учредители и коллектив пытались сохранить хоть какое-то подобие острого аналитического издания, но, что поделаешь, реклама и спрос диктуют свои условия. Найти хорошую литературу за приемлемые гонорары гораздо сложнее, чем сенсации. Когда Петр Иванович пришел на эту должность, в издательстве уже была сложившаяся структура и главный редактор означал исключительно административные, хозяйственные и представительские функции. Строго говоря, Петра Ивановича никогда не интересовала жизнь звезд, тусовочная вакханалия и пикантные сессии увядающих примадонн. Криминальные расследования также не возбуждали его интереса. Главное, что он сумел сделать на этом посту, это продавить себе «правильную» систему мотивации. Зарплата его была достаточно приличной по издательскому бизнесу, и если ни кому не говорить где работаешь, то жить можно.

Вчера, в пятницу, на еженедельной планерке редакции Леня Козловский, молодой репортер со странной репутацией, опять преподнес сюрприз - зарезервировал для себя полосу на сенсацию, содержание которой он и сам пока не знал. Однако, время позволяло подготовить резерв, отправка в печать производилась по средам, и Петр Иванович подписал флэш-план номера с пустой клеткой. Вообще он хорошо справлялся со своей должностью и собственники были довольны ростом тиража после кризиса, рекламными контрактами и хорошим климатом в редакции. Не доволен был только Петр Иванович, но об этом никто не знал, кроме Елены Викторовны. Впрочем, он старался не распространяться дома о работе. Может быть за исключением анекдотических случаев, которых в его практике было не мало.

Так, например, около двух месяцев назад в редакцию пришел конверт на имя главного редактора. В конверте было рукописное письмо следующего содержания:

«Уважаемый господин Главный редактор! Совершенно случайно к нам попала подписка на Ваш журнал за прошлый 2010 год. Несмотря на довольно большое время, прошедшее со времени выпуска и до настоящего момента, мы относимся к журналам так бережно, насколько вообще возможно, так как этот журнал здорово раскрашивает нашу жизнь. Издание очень интересное и у нас практически нет замечаний по качеству фото и оформлению номеров. Спасибо Вам большое.

К сожалению, в Вашем журнале совсем не освещается жизнь заключенных. Мне кажется, что это очень интересная и полезная тема. Как говорится «от тюрьмы и сумы не зарекайся». Я бы мог заполнить этот очевидный пробел. Если Вам интересно это предложение, обращайтесь к начальнику колонии. Надеюсь, что наше сотрудничество поможет сократить мне мой срок, или заменить его на условно-досрочное освобождение, и я после освобождения смогу стать одним из Ваших обозревателей.

С выражением уважения и совершеннейшего к Вам почтения,

Осужденный Нурушев Андрей Геннадьевич. 457670, Челябинская обл., г. Верхнеуральск, ул. Северная,1.»

Автору письма, само собой, никто не ответил, а вместо этого письмо зачитывали в редакции и много смеялись. Посмеялись и дома. Часто Петр Иванович доставал двойной тетрадный листок и давал для улучшения настроения прочитать приходящим авторам и своим знакомым, заезжавшим в редакцию. Когда письмо стало ветшать, он решил заключить его в рамку и повесить в кабинете между грамотами за участие в семинарах по выработке миссии и целей компании. Вот так и висит оно теперь перед его глазами, выбиваясь из интерьера кривобокими буквами в спадающих вниз строчках. И, странное дело, Петру Ивановичу больше не смешно. Напротив, иногда он смотрит на рамку остановившимся взглядом и размышляет о судьбе писавшего, о собственной судьбе и вообще о жизни простого человека в этом государстве.


* * *


Леонид Козловский, криминальный репортер, начал работать в журнале «Время» пару лет назад. Появился он несколько необычно – его привел один из собственников и попросил Петра Ивановича выделить Леониду колонку в новостном блоке и разворот в основной части журнала. То есть, заявил об избранности нового сотрудника. Вот это уже было удивительно. Начинающий журналист, окончивший недавно соответствующий факультет в какой-то академии, то ли «экономики и туризма», то ли «менеджмента и управления», то ли «права и печати», без имени, без портфолио, сразу получает штатную должность, да еще собственные темы «клубная жизнь нашего города» и «криминал». Петр Иванович не имел привычки спорить с собственниками. Однако, ощущение странности у него сразу появилось. Справедливости ради, нужно отметить, что материалы Козловского были интересны и положительно сказались на тиражах. Он как-то умудрялся находить острую и даже рискованную информацию для своих разделов. Одним словом, несмотря на то, что Леонид был довольно средним автором и фотографом, но, учитывая мотивацию главного редактора «от тиража и рекламного бюджета», Петр Иванович был доволен появлением в редакции этого человека, а откуда тот доставал свои темы и пикантные подробности его не интересовало вообще. Главное чтобы все было достоверно, по возможности документально подтверждено и не опасно для журнала. Когда же материал представлялся опасным, его выход отдельно согласовывался с учредителем, который и брал на себя ответственность за последствия.

Пожалуй, не было ни одного человека в редакции, которому бы нравился Леонид. Его считали блатным выскочкой, недалеким подростком без образования, моральных принципов и совести, который гоняется только за горячим. Добавлял раздражения его внешний вид, отношение к дисциплине и, наверное, сплав молодости и самоуверенности.

Несмотря на свой достаточно юный возраст Леня Козловский уже более пяти лет жил один, вернее отдельно от родителей. Окончив школу он не попал в армию по причине врожденного порока сердца, которого он никогда не чувствовал, но который был официально установлен всеми соответствующими комиссиями. Экзамены в МГУ на факультет журналистики он решительно провалил, денег на платное отделение родители ему дать не могли, а размер официальной взятки для поступления на бюджет составлял около ста тысяч евро, плюс еще обязательные платные курсы. МГУ - краса и гордость нашего образования! Леня не расстроился, пошел работать и поступил на вечернее отделение непрофильного вуза, имеющего искомый факультет. Времена были хорошие, 2005-й год. Открывалось много журналов, в том числе и глянцевых, требовались обозреватели в интернет издания, гонорары в Москве были высокие. Леня много работал и смог сам оплачивать свое обучение. Кроме того, у него появилась девушка Снежана, которую водить к родителям в квартиру было немыслимо и он решил снимать свое жилье. Практически сразу, как только он принял такое решение он подобрал однушку, с хорошим ремонтом в Реутове, в новом доме за двадцать тысяч в месяц. Леня относился к тому типу молодежи, чье обличье и поведение совершенно не соответствовало внутреннему содержанию. Он периодически красил волосы в яркие цвета, носил серьгу в ухе и татуировку на правой руке от плеча до запястья. Его костюмы, состоящие из широченных джинсов, огромных кроссовок, длинных рубах, всегда дополнялись обязательными наушниками и огромной сумкой через плечо или рюкзаком.

Он совмещал чтение классической литературы, с компьютерными играми и старательно изучал английский. Леня редко обижался на людей, умел прощать, и ничего не боялся. Работая в контакте с преступниками и милицией, он всегда ходил по краю, но не воспринимал всерьез опасности своего положения. Он в принципе не мог поверить, что с ним могут что-то сделать. Как в сетевой игре ClanWars, которой он иногда посвящал целые ночи накануне рабочего дня. А может быть Леня в силу своей молодости и романтичности просто отрицал смерть, подсознательно считая себя предназначенным исключительно к счастью.

Пожалуй, единственным его недостатком можно было считать полное непонимание трудовой дисциплины в части опозданий на работу. Сколько его ни ругали, сколько ни штрафовали, он постоянно опаздывал, подстраиваясь исключительно под собственное понимание необходимости присутствия в редакции. Со временем на него махнули рукой, тем более, что он без звука оставался хоть на всю ночь, если надо.

Самому узкому кругу лиц в Москве было известно, что Леонид Козловский свою журналистскую деятельность совмещал с внештатной работой в Федеральной службе РФ по контролю за оборотом наркотиков, а именно, в качестве осведомителя Виктора Сергеевича Ковтуна. Виктор Сергеевич, умный и опытный офицер, подбрасывал Козловскому наводки на темы, помогая тем самым сделать карьеру, а тот в свою очередь придавал статьям, по возможности, нужную направленность или информировал о готовящихся материалах. Но это еще не все. Виктор Сергеевич помог Леониду сблизиться с достаточно крупными наркодилерами, (клубная жизнь у нас пока еще имеет отношение к наркотикам) и получить кое-какую информацию о московском трафике. Леонид был одним из многих добровольных помощников Ковтуна, вовсе не ключевым, но, благодаря такого рода помощи людей, ситуация с контролем за наркотиками в Москве в последние годы заметно улучшилась.


* * *


Серебристый Mitsubishi проехал проспект Андропова. Дорога была свободной и ехалось весело. Елена Викторовна надела дорогущие темные очки Roberto Cavalli, опустила солнцезащитный козырек и посмотрела на себя в зеркальце.

- Красивая? – ехидно улыбнулся Петр Иванович.

- Не знаю, - улыбнулась в ответ она. - Тебе виднее. Ты сейчас читаешь «Тихий Дон»?

- Да, больше половины прочитал.

- Нравится?

- Ну, вообще-то я уже читал эту книгу лет…

- Я разве спросила: «читал ли ты эту книгу раньше»?

- Виноват, Ваше превосходительство, - одобрительно закивал Петр Иванович. - Вопрос так не стоял. Нравится, конечно, хотя местами нудновато, особенно с четвертой книги. Зато описания природы просто завораживают, сильное произведение, кто бы его ни написал… Ты знаешь, я никак не могу отделаться от мысли… Практического значения это конечно не имеет, и все же…

- Что, Любимый, опять пришло в твою голову?

- Да, долго объяснять.

- Объясняй, ладно, ты ведь знаешь, как я люблю с тобой разговаривать.

Он благодарно посмотрел на жену. «Она ведь единственный человек, который может выдержать изложение моих путанных соображений, - подумал Петр Иванович. - Может и поспорить, готова и поддержать и никогда не станет высмеивать». Поправив очки, он начал:

- Боюсь, это получится бессвязно и покажется бессмысленно... Попробую объяснить, - все-таки решился он. – Мысль вот какая. Читая книги, касающиеся каких-то переломных моментов в жизни страны или отдельного человека, я часто сталкиваюсь с описаниями ситуаций, которые необратимо ломают характер человека. То есть, если бы такая ситуация не возникла, человек был бы другим и никогда бы не поступил так, как поступил после того как его сломала жизнь, то есть он сильно меняется. Эта мысль конечно не нова, я понимаю, но она ставит под сомнение искренность позиции и высказываний практически всех людей. Возьмем, например, современных немцев. Культурная нация. Осудили нацизм и Холокост. Нация гениальных писателей, философов, конструкторов и ученых. Хоть пример во всем бери с них и баста. Но, однако же, немцы-гитлеровцы уничтожали целые народы, памятники истории и культуры. В общем понятно. Так скажи ты мне, ради бога, ведь биологически те немцы не отличаются от современных. Так?

- Не отличаются. Отличается идеология. Было, своего рода, зомбирование, что ли.

- Согласен. Хорошо. С немцами, будем считать, разобрались. Идеологическое зомбирование. Правда как-то все очень просто получается. Давай посмотрим на соотечественников. Чьими руками проводились сталинские репрессии? Откуда такое количество палачей было в период гражданской войны, причем с обеих сторон? Вспомни «Доктор Живаго»? Правильно. Эпоха потребовала палачей и нормальные люди превратились в палачей, причем в нужном количестве. И стукачей Родина получила столько, сколько заказывала, а может быть и больше. Понимаешь? В каждом из нас живет другой человек. Герой или подонок, но до поры его не видно. Может быть, он и вовсе не вылупится. Тихая мирная жизнь совершенно не дает нам возможности разглядеть человека, а ему проявить себя. Вот, например, я читал то ли у Шаламова, то ли у Разгона, не помню. Ситуация такая. В лагере сидит бывший секретарь обкома по политической статье. Будучи секретарем, он, допустим, лопал икру ложками и морщился, не приносила она ему удовольствия. Был толстым, гордым, властным и надменным. Но, попав в лагерь, быстро похудел, потерял спесь и превратился в обиженного. Так ему проще было выжить. Забыл про изобилие и радовался, как ребенок найденной на помойке, раздавленной корке хлеба, которую прозевали другие доходяги. Перевоспитался под влиянием обстоятельств. Так скажи ты мне, пожалуйста, как можно осуждать кого-то, когда ты сам может быть еще хуже? Просто до поры обстоятельства не дают тебе себя показать. Вот мы говорим - чиновники воруют, гаишники взяточники и прочее, судить их надо и стрелять как в Китае. Ну, а мы-то лучше?

- Мы не берем, потому что не дают?

- Получается, что так. Как будто в нашем наборе хромосом есть одна, определяющая склонность к воровству, например. То, о чем я говорю и так всем понятно, и меня беспокоят в этой связи два вопроса. Вернее три. Первый. Кто я такой на самом деле? Честно говоря, даже страшно узнавать, хотя и интересно. А если когда-то я это узнаю, то захочу ли я жить таким и, захочешь ли ты жить с таким человеком? Второй вопрос, общий. Куда заведут нашу страну такой народ и такие правители? И третий вопрос. Почему так произошло, что послужило причиной и когда это началось? Пять вопросов получилось, и среди них нет ни «Кто виноват?», ни «Что делать?».

Их кроссовер съехал с третьего кольца к проезду Завода Серп и Молот.

- Любимый, куда тебя кидает опять? Головой подумай. Мы хорошо живем, мы счастливы. А то, о чем ты спрашиваешь нам не изменить и не предугадать, поэтому не нужно думать об этом. Совсем. Помнишь «Афоризмы» Шопенгауэра? Ну вот. А если думать, то чисто теоретически не прилагая выводы к нашей жизни.

- Конечно, ты права, но разве тебе самой не интересно получить ответы хоть на некоторые вопросы?

- Интересно, но ответов мы не получим. Могу сказать только, что не квартирный вопрос испортил москвичей и не москвичей.

- Будь он не ладен этот вопрос. Я с ума от него сойду когда-нибудь.

- Не надо. Все будет хорошо… Думаю москвичей испортило что-то гораздо раньше нашествия иногородних в Москву и, появления в ней Воланда и Булгаков об этом конечно знал. Только говорить не мог. Более точно ответить на твои вопросы я не могу. Извини за невежество. Додумаешься – расскажи. Только думать об этом нет никакого смысла. Тем более, что мы уже подъезжаем и надо настроится на тренировку.

Машина выехала на мост на Шоссе Энтузиастов и вскоре припарковалась возле фитнес-клуба. Петр Иванович чувствовал раздражение и разочарование от невозможности продолжать этот интересный, с его точки зрения, разговор. Он понял, что эта странная тема утомила его жену.

Супруги поднялись на лифте на четвертый этаж. Елена Викторовна, как всегда, попросила дать ей ключ от сто сорок четвертого шкафчика. Петр Иванович ключей не выбирал. Ему было все равно.

- Почему именно этот шкафчик? – задал он жене вопрос, ответ на который заранее знал. Вариант ответа был всего один: так удобнее, и, тем не менее, он задал этот вопрос, потому что по инерции язык хотел что-то говорить.

- Это рядом с сауной, Любимый, - ровно ответила Елена Викторовна.


* * *


Анатолию Семеновичу Горскому совершенно не нравилась эта затея, но он понимал, что скорее всего другого способа решить возникшую проблему нет. А самое главное – выбора ему не оставили. Большие деньги стояли на кону и действовать надо было быстро, причем часть работы предстояло выполнить ему самому. Только вчера прошла последняя встреча с Лысым, на которой они оговорили все детали. В его работе постоянно возникали нештатные ситуации, но такого как сейчас давно уже не было. Он ехал на своем Hammer со встречи в сторону юго-запада столицы и вспоминал разговор, произошедший около полутора месяцев назад, в День победы.

Тогда было тепло и солнечно, разгон облаков давал результаты. Ресторан «Чайхана №1» в Саду «Эрмитаж», как всегда в выходные оказался заполненным до отказа. На входе в веранду толпились посетители и записывались у администратора в долгую, до часа ожидания, очередь. Лева Черный, курирующий компанию «БГ Билдинг Ко» уже ждал его на веранде, потягивая душистый чай с чабрецом. Он сидел спиной ко входу, но Анатолий Семенович сразу увидел его лысую, обритую наголо голову. Твердой походкой, выдающей армейскую выправку, он прошел к столику и они поздоровались. Рукопожатия у обоих были крепкие и плотные. Собеседники были не голодны и кроме чая ничего не заказывали. Первым приступил к теме их сегодняшней встречи Лева:

- Дела, я слышал, пока идут нормально? Тендер за тобой? Кстати, почему ты для встреч это место выбираешь всегда? Соседство с Петровкой 38 возбуждает?

- Мой офис недалеко. Что ты прикалываешься, сам ведь знаешь, – Горский принялся привычно прокручивать кончик правого уса между большим и указательным пальцами.

- Что тендер?

- Надеюсь, что все будет хорошо. Есть тормозящие моменты, но мы с ними работаем. Времени достаточно, должны успеть. У тебя что слышно?

- Есть два момента, которые нужно с тобой согласовать. Потребуется твоя помощь. Сам понимаешь, кто нам ставит задачи. Косяков быть не должно.

- Без вопросов, я слушаю.

- Жена твоего друга числится в правлении компании?

- Числится.

- Она тебя знает?

- Никогда не видела, но возможно слышала от Сереги, а что?

- Дивиденды получает?

- Да, перечисляем ей, как и договорились. В чем проблема-то?

- Есть мнение, что когда мы получим этот контракт, придется перечислять ей неадекватные деньги, а это несправедливо.

- И что?

- Сам знаешь, что. Она должна исчезнуть.

- Это невозможно, она жена моего лучшего друга. Человека, который…

- Я же говорю, есть мнение. Толик, ты меня хорошо слышишь? Ты понимаешь то, что слышишь? Не заставляй меня дважды повторять то, что ты должен был понять сам. Ты не забыл?

- Я все помню. Но может быть пересмотреть соглашение с ней? Уменьшим ее долю и зафиксируем максимум. По-моему убирать человека это крайняя мера. Зачем нам лишние вопросы накануне сделки?

- Ты же знаешь, сколько твой друг увел из бизнеса. Деньги мы в итоге вернули, но компенсации не получили. Потом он пропал, к тебе претензий никто не предъявлял… Короче решение принято и нужно красиво его отработать.

- Понятно. Это все?

- Это еще не все. Кое-кто из наших друзей, хочет подправить нам репутацию перед тендером.

- Кто такие?

- ФСКН. Мы со времен покойной «Стоун секьюрити» никак с ними не договоримся. Есть оригинальная идея, как убить минимум двух зайцев одним выстрелом, и делать это надо тебе. В общих чертах план проработан. Наличность для обеспечения мероприятия ты получишь до конца недели.

- Что надо делать и когда?

- Слушай внимательно…

С этого все и началось. Около полутора месяцев ему потребовалось на подготовку, и вот сегодня операция должна была начаться. Прослушку на домашний и мобильный телефоны жены покойного лучшего друга установить не составило труда. Сегодня в ресторане она будет со своим новым мужем и Анатолий Семенович уже зарезервировал столик рядом. Один из его людей дежурит на своей машине рядом с рестораном и даст знать, если супруги придут раньше пяти или возникнут какие-то иные сложности. Звонков не было, значит все шло по плану.


* * *


Сегодня, в субботу, примерно в четыре часа дня, Леонид Козловский встречался с Виктором Сергеевичем в кофейне «Кофемания» на Большой Никитской, рядом с Консерваторией. Леонид сам напросился на эту внеочередную встречу, поскольку располагал важной, с его точки зрения, информацией. Они устроились в дальнем конце отделения для курящих, за перегородкой у окна. Козловский сразу оговорился, что в его распоряжении только минут десять-пятнадцать, но пообещал уложиться в это время. Ковтун не возражал.

- Леня, ты сам это слышал? – Виктор Сергеевич смотрел Леониду прямо в глаза, от чего у того по спине бегали неприятные мурашки. – Вспоминай скорее, как все было?

- Да, помню, мы отдыхали в клубе «Карантин» вчера вечером. Там были Лысый и еще один мужик, кто такой не знаю. Так вот мужик Лысому сказал, что ожидается большая партия какой-то дряни, типа «Фентанил», и велел подготовиться к распространению. Похоже, это будет в ближайшие дни.

- Странно, что они говорили это при тебе, - взгляд Ковтуна стал напоминать гиперболоид инженера Гарина, способный своим лучом прожечь отверстие на переносице Леонида. Кстати, если бы такое отверстие появилось, то через него можно было бы увидеть, как за спиной Козловского интеллектуальная женщина средних лет пытается на русском английском языке найти путь к сердцу немолодого полнеющего итальянца.

- В том-то и дело, что говорилось это для меня. Они какую-то «поганку заворачивают» с этой партией. Хотят резонанса в прессе. По поводу точек Лысый сказал лишних вопросов не задавать. Текст статьи они мне передадут, когда будет готов.

- Возможно и не в этот номер пойдет?

- Получается, что так, я на всякий случай замену подготовил. Надо ждать.

- Что еще известно по этой теме?

- Больше ничего. Сказали «подготовь место в своей газете и жди»… Газету с журналом перепутали, дебилы. Запретили кому-то об этом говорить, естественно. Что еще? Вроде все.

- Опиши мне этого мужика.

- Лысого вы знаете, кудрявый такой.

- Знаю, другого опиши.

- Особых примет нет. Рост не скажу, он сидел все время. По имени его Лысый не называл. Обыкновенный такой мужик, старый, лет, наверное, сорок-сорок пять, в очках, усы, как у батьки Лукашенко и вообще чем-то его напоминает. Короче, противная физиономия. По фотографии я его опознаю.

- Понятно. Ладно, если что еще вспомнишь - позвони. Давай прощаться. Ты иди, я еще посижу. О'кей? Ты мне список принес? – Ковтун просил принести ему список внештатных авторов журнала с адресами и телефонами.

- Конечно, чуть не забыл, – Леонид поднял с пола на колени свою большую холщевую сумку и начал выкладывать из нее последовательно фотокамеру Nikon D5100 Kit, кошелек, книгу, на потрепанной обложке которой было напечатано «Jerome David Salinger. The Catcher in The Rye» и, наконец, мятую принтерную распечатку на одном листе А4. – Ой, помялось, - произнес он извиняющимся тоном.

- Что это у тебя за книжка? – Виктор забрал листок, повернул кирпичик к себе и открыл по середине. – На английском?

- «Над пропастью во ржи», читаю потихоньку, учу язык.

- И как, интересно? Почему не электронный вариант?

- Интересно и читается легко, я специально бумажный вариант таскаю с собой. Незнакомые или забытые слова отмечаю, потом выписываю и заучиваю. Брал перед этим «Лолиту» Набокова, вообще невозможно читать, хуже Шекспира. Вообще-то мне пора уже…

- Спасибо, Леня, за важную информацию. Береги себя, не засветись, сам понимаешь, они очень опасные люди. Пока!

Трудно сказать, почему Ковтуну был неприятен этот Козловский. Понятное дело, что к сексотам в нашей стране отношение традиционно негативное, и все-таки…

Возможно, эту раздвоенность Леонида подсознательно чувствовал и Петр Иванович, а может быть имел место снобизм окончившего с отличием факультет журналистики выпускника МГУ перед пацаном с дурацким дипломом не понятно какой канторы. А может быть то и другое вместе, не известно. И чего было больше, вреда или пользы от журналистской деятельности Козловского Петр Иванович тоже не взялся бы определить.

Михаил Сергеевич проводил взглядом, проходящего через зал на выход, Козловского, чью тощую фигуру перекосила внушительная сумка, в которой, помещался редакционный фотоаппарат. «Надо же, голову зачем-то покрасил, - запоздало отметил он каштановые патлы информатора. – Не поймешь, о чем они думают, эти мальчики и девочки».

Леонид остановился на крыльце кофейни, посмотрел на чистое светлое небо, достал сотовый и позвонил.

- Снежка! Я уже освободился, ты далеко? И я тебя вижу…


* * *


Около пяти вечера Петр Иванович со своей ослепительной супругой уже парковали машину возле дома. Самое время описать внешность Елены Викторовны. Ленчик отличалась какой-то особой красотой: не высокого роста, можно сказать маленькая, стройная, с огромными серо-зелеными глазами, обрамленными невероятно длинными ресницами, её профиль напоминал античную скульптуру. В ней угадывались твердый характер и сильная воля, от чего лицо ее иногда казалось несколько жестким для тридцатипятилетней женщины. Однако улыбка полностью меняла ее - ничего равного этой улыбке Петр Иванович не видел в своей жизни. Описать это невозможно. Сказать, что улыбка красивая, это ничего не сказать. Это свет, это настроение, это чудо. Будучи в браке уже два года, он продолжал любоваться своей женой. Сегодня она была в легком коричневатом платье и в красных туфлях, ленты от которых овивали ее икры. Запястье левой руки украшали часы на красном ремешке.

Он восхищался и открыто гордился ее красотой. Она с удовольствием принимала его отношение к себе. С этим настроением они вошли на веранду ресторана, где знакомая им официантка указала на зарезервированный столик в ближайшем к входу углу зала, который оказался на две третьих уже заполнен публикой.

Погода совсем разошлась. Было солнечно и безветренно. Становилось даже душно. Вопреки ослепительному вечернему солнцу и ясному небу с небольшими облаками, в воздухе висело ожидание грозы, что заставило Петра Ивановича пожалеть о не взятом из дома зонте. Впрочем, беспокоиться было не о чем, веранда по краям была защищена прозрачной пленкой, а внутри работал кондиционер. В таких условия и в такой компании, дождь можно было бы и переждать.

Они устроились за своим столиком, закурили, и Лена, сидящая лицом в зал, углубилась в меню, сделанное в форме овальной палитры. Петр Иванович меню никогда не читал, он поручал своей жене делать выбор, тем более, что сегодня по сценарию на ценники смотреть не нужно. Как говорится «гулять, так гулять». Он рассматривал посетителей, повернувшись в пол-оборота к залу. Это было их излюбленное занятие в подобных местах: рассматривать посетителей и тихонько обсуждать их. Кто является супругами, а кто любовниками, у кого первое свидание и чем оно закончится.

Народ тихо разговаривал, играла легкая итальянская музыка. Многочисленные официанты с радио гарнитурами на голове сновали между столиками, принося блюда, унося посуду и меняя пепельницы.

Впереди за столиками вдоль края веранды сидело несколько компаний девушек и женщин, по два-три человека. В центре сидели разнополые пары. Слева, по близости, сидели два мужчины средних лет. Чуть дальше слева сидела семья, похоже из того же дома, где жили Петр Иванович и Елена Викторовна. В противоположном углу за сдвинутыми столами сидела компания кавказцев – толстые мужчины и женщины разных возрастов. Их дети бесцельно бродили между столиками и делали вид, что играют.

Елена Викторовна заказала себе какую-то хитрую рыбу, салат и «фокаччо» с чесноком. Петр Иванович позволил себе шашлык из свинины и салат «цезарь». По бокалу вина они попросили принести сразу. Венчать праздник должны были кофе «капучино» и пирожные, которые отменно готовили в этом заведении. Но это в конце.

- Поздравляю тебя, Любимый, с нашей годовщиной! – провозгласила Елена Викторовна, подняв бокал белого вина.

- И я тебя поздравляю, Котенок! – смущенно заулыбался в ответ Петр Иванович и достал из кармана пакетик с серьгами. – Это тебе. Надеюсь, понравится. Бриллианты в них какой-то невероятной чистоты. Мне продавщица объясняла, но я, естественно, забыл. Кажется, она говорила «два и два», на бирке должно быть написано. Коробочку пришлось дома оставить иначе сюрприза бы не получилось.

Елена Викторовна заворожено открыла пакет и приблизила глаза к подарку.

- Какая красота! – прошептала она. – Я именно о таких и мечтала. Гвоздики, дорогие наверное! Спасибо тебе Любимый! Господи, какая красота! Дай померяю.

Демонтаж старых сережек и монтаж новых заняли несколько минут. Когда старые сережки были уложены в пакетик и убраны в карман Петра Ивановича, Леночка встряхнула волосами и спросила:

- Ну, как?

- По-моему очень красиво. Блестят каким-то внутренним светом. При галогенках они просто горят…

- И у меня для тебя подарок, - загадочно улыбнулась Леночка и разжала руку. - Это тебе. Уже рука устала его прятать.

Она протянула ему красивый широкий браслет из толстой черной кожи, к которому, как звено была привязана золотая пластинка, шириной с ремешок. На внутренней стороне пластины Петр Иванович прочитал выгравированную надпись: «Любимому Петру Ивановичу Басову в годовщину свадьбы от жены. 24 июля 2011 г.».

- Вот это да! Красивая и стильная вещь. Ты же знаешь, я не люблю украшения, но это буду носить. Буковки какие мелкие, как это удалось такую длинную надпись тут уместить? А как оно крепится?

- Тут замок есть. Вот так. Ну, что угодила я тебе?

- Не то слово! Никогда не сниму. Спасибо, Котенок! Это будет талисман моего счастья.

Он перегнулся к жене и поцеловал ее в губы.

- Я в дамскую комнату, - поднимаясь, сообщила Леночка. - Посмотрю на свой подарок. Спасибо тебе, Сладенький. Я просто счастлива!

Вернувшись через несколько минут, она села и довольная уставилась на мужа, кокетничая, поворачиваясь к нему то одним ухом, то другим.

- Выпьем? – предложил счастливый Петр Иванович.

- Скорее, только можно я не буду бросать их в рюмку и потом вынимать губами.

Петр Иванович чуть заметно помрачнел, но заставил себя улыбнуться и произнес тост:

- Три года, как мы вместе, а сколько всего было. Лучше и не вспоминать... Спасибо тебе, что украсила мою жизнь и сделала меня счастливым!

- А почему это «не вспоминать»? – шутливо нахмурилась не понятливая красавица, сделав маленький глоточек. – Типа шутка, что ли?

- Это шутка, конечно. Вернее цитата из фильма, – Петр Иванович набрал воздуха и приготовился описывать сцену с Евстигнеевым из фильма «Берегись автомобиля», но в этот момент у Леночки зазвонил телефон. Она сказала, - «Это мама, как всегда вовремя», сдвинула панель своего Nokia 8800 Sapphire Arte и поднесла аппарат к уху.

- Да, мамуля, - громче обычного заговорила она. - Мы в ресторане, отмечаем годовщину знакомства… да, три года… а после свадьбы два, ты перепутала. Ах, ну конечно, тебя же не приглашали... Что? Да, у нас все хорошо, - она взглянула на Петра Ивановича, который с демонстративно скучающим видом закурил сигарету, и сделала извиняющее движение плечами. – Как у вас дела, как Данька? На море собираетесь? Как погода?

Проговорив около пяти минут, она передала приветы, попрощалась и положила телефон на стол.

- Тебе привет от мамы, - произнесла Елена Викторовна упавшим голосом.

- Что-то случилось? – заволновался Петр Иванович.- Почему ты сделалась грустная?

- Погоды у них нет, – принялась пересказывать разговор Лена и машинально посмотрела на небо, где медленно плыла большая и тяжелая, как наполненный водой пододеяльник, туча. - Данька кашляет, не слушается бабушку, не занимается английским. Она еле заставила его поехать с ней в Измаил. Теперь вот плачет. Ему уже шестнадцать. Я с семи лет в огороде пахала. Вчера он сказал ей…

Петр Иванович старался не перебивать жену в моменты, когда она делилась с ним проблемами. Он обычно молча слушал, воздерживался от оценок и комментариев и ждал момента, когда она сама спросит его о чем-то. Он очень дорожил ее настроением и знал, что это облачко, которое временно омрачило их праздник, скоро пройдет и Котенок опять будет веселым.

- Котеночек, ты же знаешь, что мамины слова нужно делить на два или даже на пять? - вдруг вырвалось у Петра Ивановича. Ленчик вскинула брови и повернула голову к мужу. Тот весело продолжал. - Данька хороший мальчик и прежде чем огорчаться следует выслушать и его, узнать, так сказать, диспозицию. Иметь объективную картину. Сравнить показания. Простроить мизансцену и проанализировать. Организовать очную ставку, в конце концов…

- Ну, понятно, - перебила Елена Викторовна и лицо ее приобрело мечтательное выражение. - Я позвоню ему сегодня вечером с домашнего и допрошу по данному делу. Кстати, - вдруг резко сменила она тему. - Вчера я разговаривала с Катей…

- ?

- Это туроператор, помнишь, я тебе рассказывала? Ольга через нее ездит. Кто такая Ольга тебе напоминать, надеюсь, не надо. Врач-реаниматолог. Так вот она говорит, Катя, то есть, что сейчас очень дешевые горящие путевки в Турцию. Может быть, нам двинуть на недельку-полторы в июле? Ты как? – последний вопрос Леночка задала из-под стола, где поправляла постоянно съезжавшие ленточки туфель.

- Насколько они дешевые-то, интересно бы знать?

- Да, не знаю я. Какая разница? В принципе ты хочешь?

- В принципе с тобой я готов на все. Даже поехать в Турцию.

Официантка принесла специальный столик, раскрыла его, поставила сверху тарелку и принялась препарировать запеченную рыбу «Волк». Заказчица излучала блаженство и аристократическое превосходство над всеми. Петр Иванович пилил свой тривиальный шашлык и глядел на супругу, как паж на королеву. Где-то недалеко прогремел гром и по тенту веранды забарабанили капли дождя. Сразу стало свежо и появилось ощущение беспомощности и оторванности от всего остального мира.

Ужин подходил к концу. Были съедены пирожные и только остатки кофе в их чашках напоминали о сегодняшнем торжественном застолье. Дождь прошел и оставил приятную прохладу на улице. Часть посетителей покинула ресторан, вернее уехала на своих роскошных авто. Давно уже покинула веранду семья кавказцев, поредели компании девушек, а из двух мужчин за соседним столиком остался один. На освободившихся столиках разместились новые гости.

- Как тебе понравилась рыбка, Кошачий человечек? – лениво развалившись в кресле, поинтересовался Петр Иванович, поглядывая на, украшавший запястье его правой руки, браслет.

- Вкусно, конечно, я объелась. Только после ресторанной еды у меня в животе тяжесть как всегда. Думаю, что салат был лишним. А ты как потрапезничал? Понравилось?

- Ты готовишь гораздо лучше. Это я могу свидетельствовать перед самым высоким кулинарным судом. Каждый раз даю себе слово больше не питаться в ресторанах. Шашлык не очень, цезарь надоел… В общем мне все очень понравилось. Ты же была рядом все время.

- Слушай, я тут подумала, давно мы к твоему отцу не ездили, может быть навестим на следующей неделе? Он обрадуется.

- Давай навестим в следующую субботу.

Петр Иванович подумал, что и в самом деле давно не был у отца в гостях. Вообще-то отец Петра Ивановича, Иван Иванович, был коренным москвичом и всю молодость, до брака с матерью Петра Ивановича, прожил на Волочаевской улице. Потом несколько лет они всей семьей жили в Ивановском. Обратно на Волочаевскую отец переехал с молодой женой из-за которой сын и не любил ездить к отцу. Несмотря на его преклонный возраст, он так и не смог полностью простить отцу уход из семьи и последовавшую вскоре смерть матери.

- Думаю нужно сходить помыть руки, припудрить носы и идти домой, - предложил Петр Иванович. - У нас есть непосмотренный еще боевичок с этим, как его, твоим любимым…

- Я первая пудрить, - поднялась Леночка. - Рассчитайся пока. Хорошо?

- Хорошо, Милая.

Петр Иванович подозвал официантку, сделал ей знак посчитать, взял со стола свой телефон и принялся рассматривать пляжные фотографии жены, которые он недавно сделал в Украине, куда они отвозили сына Леночки на каникулы к бабушке. Фотографии получились очень даже пикантные. Некоторые из них, снятые на телефон, показывать кому бы то ни было категорически запрещалось и Петр Иванович пролистывал их, оглядываясь по сторонам.

Спустя несколько минут вернулась Елена Викторовна, и Петр Иванович в свою очередь отправился в уборную. Управившись с туалетом, и проходя к своему столику, он почувствовал, что несколько опьянел. Это его расстроило. Вроде и выпили не так, что бы много. Он любил выпить вина, но не любил состояние опьянения. Размышляя о необходимости освежиться дома под душем, Петр Иванович возвращался через зал и вдруг встал, как вкопанный.

Жены на месте не было. Удивленный он подошел, к столику, на котором стояли две допитые кофейные чашки, пепельница с окурками, пачка сигарет с зажигалкой и его, повернутый экраном вниз, телефон. Телефон жены отсутствовал. Петр Иванович обвел глазами веранду. Посетители сидели там, где он их и оставил. Вокруг царило спокойствие под легкий бесконечный джаз.

«Не понял, - тупо отозвались в его голове мысли. - А где Котенок-то? Наверное, пошла в туалет повторно, - продолжая шутить сам с собой, решил он и сел в свое кресло. - Странно, что она свои вещи взяла, а мой телефон оставила, – ожидая, медленно соображал он. – Наверное, для того, что бы официантка не подумала, что мы ушли не расплатившись. Хотя вещей-то у нас не было. Только телефоны, ключи от дома и кошелек, который всегда со мной».

Через десять минут Петр Иванович Басов стал заметно нервничать. Он попросил администратора проверить женскую уборную. Оказалось, что там никого нет.

Предчувствие горя вдруг поглотило его целиком. Подсознательно он ощутил, что в их жизни произошло что-то непоправимое. Начиная с этого мгновения, его любимая жена в страшной опасности, а сам он больше никогда не будет знать покоя. Пытаясь сосредоточиться, Петр Иванович застыл в неподвижной позе. Что же могло случиться? Мозг лихорадочно стал предлагать варианты.

«Кто-то написал мне провокационную смску, она ее прочитала, обиделась и ушла домой, – догадался он, посмотрев на оставленный телефон, и позвонил на домашний номер. Гудки вызова не прерывались очень долго, и Петр Иванович успел представить, как по пустой квартире разливается трель зуммера. Естественно никто не ответил. – Правильно, единственный комплект ключей у меня. Идиот! Она пошла побродить одна. Господи, я же могу ей позвонить! Совсем голову потерял, – Петр Иванович набрал телефон жены. Гудок-гудок-гудок… - Трубку никто не поднимает!»

В течение нескольких минут он названивал по ее номеру, но все было бесполезно. Он рассчитался и отпустил официантку. Мысли его, как табун диких лошадей, беспорядочно метались из стороны в сторону, а он безуспешно пытался их собрать. Надо успокоиться и думать, но, ни успокоится, ни думать он не мог. Петр Иванович повернулся к соседу, который сидел слева с самого момента их появления здесь, и спросил:

- Простите, ради Бога, вы, случайно, не видели, куда пошла моя жена?

- Видел, - доброжелательно ответил тот. - Она за пару минут до вашего возвращения пошла на парковку. Вон туда, - и он вытянутой рукой указал по направлению к Нахимовскому проспекту.

- Спасибо, извините, - обнадеженный этими сведениями, отозвался Петр Иванович и быстро пошел по заданному маршруту.

Как обычно на парковке было много машин. Петр Иванович, не найдя там жены, начал осматривать каждый автомобиль, заглядывая в салон. По мере продвижения осмотра, внезапно появившийся оптимизм угасал и уступал место отчаянью от неизвестности, необъяснимости происходящего. Ну, согласитесь, не пропадают люди вот так вот просто. Средь бела дня и в людном месте. Должно же быть какое-то объяснение. «Может быть это розыгрыш? – продолжал мучиться он. - Улыбнитесь, Вас снимает скрытая камера… Бред!»

Переходя от одной машины к другой, он добрел до, наглухо затонированного черного, Hummer H2, украшенного аэрографией в виде пламени на дверях и саблезубого тигра на капоте. В легких сумерках разглядеть салон через стекла не было никакой возможности. Петр Иванович дернул дверь и машина залилась многоголосой сиреной сигнализации. Из ресторана к машине быстро вышел усатый человек в очках. Это снова оказался сосед, у которого Петр Иванович узнавал по поводу жены.

- Уважаемый, зачем вы пристаете к чужим машинам? - крикнул он не без угрозы, но, узнав Петра Ивановича, спокойно спросил. – Жену ищете?

- Да. Ее нигде нет, а в этой машине ничего не видно, - растерянно пробормотал Петр Иванович.

- А я вам открою, - сосед нажал кнопку на пульте сигнализации и распахнул переднюю водительскую дверь. - Пожалуйста проверяйте, но уверяю вас, что ее здесь нет. Это мая машина. Похоже у вас проблема. Если хотите, после осмотра стоянки подходите к моему столику. Меня Толик зовут. Постараюсь вам чем-нибудь помочь.

Через несколько минут они уже познакомились и сидели вместе за столиком нового приятеля, который успокаивал Петра Ивановича:

- Послушай, Петр, я отлично помню, что вышла она сама. Она еще улыбалась. Взяла телефон и пошла на парковку. Никто ее не тащил и не гнал под дулом пистолета. Это я могу тебе гарантировать. Спокойно так прошла. Вы далеко живете?

- Рядом. Близко.

- Может быть она дома? Тут-то ее нет. Не знаю, нужно искать, звонить... Она обязательно объявится и все станет понятно. Не могла же она испариться…

- Ну, допустим, - нервно перебил его Петр Иванович. - Так куда она делась? Такого никогда не было. Ни-ко-гда! Понимаешь? Что мне сейчас делать? Где ее искать? Я позвоню в милицию.

- Думаю, что милиция не примет заявления спустя всего час после исчезновения человека, взрослой женщины, да еще от нетрезвого мужчины. Ты знаешь что-нибудь о нашей милиции?

- Только по сериалам…

- Тогда тебе придется поверить мне на слово. Сегодня это бесполезно. Советую тебе пойти домой, найти все возможные контакты твоей жены и обзвонить их, а в милицию лучше обратиться завтра. Главное не впадать в панику и не бездействовать. Пусть ночь пройдет, может она найдется. Да, запиши мой телефон, если потребуется моя помощь, я что смогу сделаю. Мы же видимо соседи. Я тоже из местных.

Толик продиктовал Петру Ивановичу свой телефон и заставил его перезвонить обратно. Пока тот принимал звонок, Петр Иванович отметил черный кожаный Vertu и механически подумал, что на подделку он не похож.

- Думаю, ты прав. Спасибо Толя. Я побежал домой звонить.

- Удачи, Петь, не отчаивайся и не пропадай.

Легко сказать «не отчаивайся». Петр Иванович всегда считал себя человеком способным принимать оперативные решения в пиковых, сложных и экстренных ситуациях. Теперь же он имел возможность убедиться в том, что перед лицом настоящей неожиданности, тем более грозящей, возможно, ужасными последствиями, он практически парализован. Он очень туго упорядочивал свои мысли и хорошо, что ему попался Толик, лицо постороннее, способное не поддаваясь панике, посоветовать хоть что-то. Подходя к дому, Петр Иванович уже знал, что сейчас он разыщет старый телефон жены, в котором наверняка много контактов ее подруг и друзей, сядет и начнет обзванивать тех, кого знает. Самообладание постепенно возвращалось к нему.


* * *


Когда потерявший жену Петр Иванович убежал домой, Анатолий Семенович Горский заказал себе еще коньяку и порцию карпаччо из говядины.

Да, первое действие этого спектакля он сыграл. Ему вдруг стало все безразлично, наступила желанная эйфория после выполненной тяжелой и противной работы. Когда-то они с Бесом были неразлучными друзьями, многим обязанными друг другу. Такими они оставались до самого момента исчезновения, а потом и смерти Беса. Произошло это в далеком 2004-м году, но все годы, после похорон Толик, каждый день вспоминал о единственном друге и спрашивал себя, мог ли он что-то сделать, чтобы предотвратить эту ненужную смерть.

Он познакомился с Сергеем Бесковым еще на службе в армии, работая в одном отделе на равных должностях. Знакомство быстро переросло в дружбу. С ним и нельзя было не подружиться – открытый, веселый, деловой, он притягивал к себе людей. Потом служба закончилась и началась совместная коммерческая деятельность. Именно Сергей порекомендовал кураторам Анатолия в качестве партнера, вновь создаваемой, охранной фирмы «Стоун секьюрити БГ», чем не только спас его в середине девяностых от полуголодного существования отставного офицера, но и обеспечил достаточно безбедное житье, возможность карьерного роста и, наверное самое главное, относительно чистые руки. Именно последнее обстоятельство определялось спецификой разделения направлений деятельности компании. Бесков отвечал за криминальное направление деятельности, а Горский за легальное. Позднее это деление сохранилось и в выросшей из «Стоун секьюрити» новой компании «БГ Билдинг Ко».

Учитывая профессиональные риски, они договорились, что их дружба не будет распространяться на семьи, и хотя они много знали о супругах и детях друг друга, личного знакомства избегали. Горский знал о существовании Елены Викторовны и даже видел ее фотографии. С годами совместной работы постоянно росли масштабы деятельности друзей, обороты компании увеличивались, и уровень необходимых связей поднимался все выше и выше. Рост был стремительным и, возможно, возникло нечто сходное с кессонной болезнью, только с противоположным знаком.

Декомпрессио?нная, или кессо?нная болезнь, которая возникает у водолазов при нарушении правил подъема на поверхность может привести к параличу и даже смерти. Работая на глубине, водолаз получает воздух под давлением, соответствующим глубине. При резком подъеме на поверхность он не проходит постепенно всех стадий снижения давления и, образовавшиеся в результате этого, пузырьки газа в тканях блокирует движение крови. Так и здесь, резкое увеличение масштабов деятельности и карьерный рост породили ощущение вседозволенности и безнаказанности. На свой страх и риск Бес вывел часть активов компании и вложил их в игорный бизнес. Об этом знал только Толя. Прибыль они делили пополам, причем, рисковал только Сергей. Через год кураторы вскрыли эти махинации, но Бес взял все на себя и вроде бы даже оправдался, вернув все уведенные деньги, но этого оказалось не достаточно, поскольку прибыль он скрыл. Вскоре Сергей пропал. Детали его исчезновения и позднейшего обнаружения тела Горскому не сообщались. Сам он, пройдя несколько жестких проверок, сумел вернуть к себе доверие.

В той среде, где работал Горский, девиз «пацан сказал – пацан сделал» был основным требованием к исполнителю. Нарушение слова всегда имело серьезные последствия и просто так словами никто не разбрасывался. Так вот Толик дал себе слово никогда не оставлять семью погибшего друга, поддерживать ее финансами и оберегать, насколько возможно, физически. До недавнего времени ему удавалось контролировать ситуацию и держать обещание, но с недавних пор расклады изменились. Сам куратор, Лев Черниченко, «Лева Черный», требовал сначала похитить, а потом и убить жену погибшего друга. С этим Горский согласиться не мог.

Он выпил коньку и положил в рот очередной кусочек говядины, глядя в пространство перед собой. Пришло время отдавать долг другу. Возможно, за это придется заплатить жизнью. Очень дорого приходится платить. Жизнь налажена и обеспечена, дети учатся за границей. Он не сразу пришел к решению защитить Лену, жену погибшего друга, любой ценой, но решив, сразу успокоился и стал готовиться к самому худшему.


Часть II. Неизвестность. Воскресенье

«В рукопашной схватке действовать винтовкой как холодным оружием можно всегда и в любых условиях. Есть штык - можно колоть, нет штыка - можно с успехом нанести противнику тычок стволом в лицо, грудь или удар сбоку по голове. Автоматом можно пользоваться как холодным оружием только в тех случаях, если нужно действовать бесшумно, или тогда, когда им нельзя пользоваться как огнестрельным оружием. В этих случаях необходимо наносить удар магазином или прикладом».

Физическая подготовка разведчика, К.Т. Булочко, Глава 4 «Приемы и способы ведения рукопашного боя»


Около трех ночи воскресенья Петр Иванович исчерпал все номера телефонов, но никто не знал, где Елена. Кроме того он постоянно звонил на ее телефон, который принимал звонки, был доступен, но трубку она не брала. Он сварил себе крепкий кофе и, прихлебывая из кружки, не прерываясь, набирал то один телефонный номер, то другой. В основном это были номера женщин. О многих он никогда не слышал. Номера, принадлежащие мужчинам, он оставлял на последний момент. Где-то трубку снимали, а некоторые номера оказались заблокированы. Он пил кофе, курил одну сигарету за другой и звонил, звонил, звонил.

Подруги, в целом, хорошо относились к Петру Ивановичу, но ничем существенным помочь не могли. Предположения, куда могла поехать так внезапно Елена Викторовна девчонки сразу подкрепляли телефонами соответствующего человека, но тот, в свою очередь, ничего о произошедшем не знал. Где-то через час после начала обзвона Петр Иванович начал уставать от длинных разговоров, пересыпанных причитаниями, нелепыми вопросами и бессмысленными предположениями. Он стал говорить короче и жестче. Список с номерами телефонов и именами знакомых и незнакомых людей разросся до пяти страниц, а толку не было никакого. Слава Богу, Леночкина мама больше не звонила. Страшно подумать, что случилось бы с ней, узнай она такие новости.

Петр Иванович в одежде лежал на диване в спальне и приводил мысли в порядок, пытаясь систематизировать полученную и занесенную на листки с телефонами информацию. Получалась полная ерунда. Ну, разве может человек, собиравшийся вечером звонить кому-то, взять и спокойненько уйти? Не мог! Нет, мог, если он собирается звонить из другого места. Значит надо позвонить теще. Ага, поднять на уши все село, довести ее до сердечного приступа, а Даньку до истерики. Связываться с тещей он решил не раньше следующего дня. Это необходимо сделать из элементарного чувства самосохранения.

Раньше Петр Иванович не сталкивался с милицией, которую теперь зачем-то назвали полицией, но будучи человеком начитанным он представлял, как могут развиваться события. Милиция традиционно могла арестовать сразу того, кто сообщил о преступлении. Он решил вернуться к этому вопросу днем, когда, возможно, что-то прояснится. На фоне постигших его неприятностей эти рассуждения выглядели цинично, но существующую практику приходилось принимать в расчет. Многочасовая битва за информацию прилично утомила Петра Ивановича, и мысли его стали растекаться и самостоятельно перебирать неприятные моменты последнего времени.

Он вспомнил мимолетное дурное предчувствие субботнего утра. Причиной этого легкого душевного недомогания была статья, разоблачающая компанию «БГ Билдинг Ко». В то время, когда Петр Иванович и Елена Викторовна были в отпуске вышел номер журнала с этой злополучной статьей. Петр Иванович следил за телевидением и интернетом, но сказать что эффект от публикации был подобен разорвавшейся бомбе было бы большим преувеличением. Телевидение оставило эти разоблачения без комментариев, а в одном интернет издании, специализирующемся на компромате, были сделаны намеки на заказной характер статьи и в доказательство этого даже приведены незначительные факты опровергающие некоторые детали публикации. Иными словами, опасения главного редактора оказались необоснованными. Однако, вернувшись в Москву, Петр Иванович узнал в редакции о запросе группы депутатов московской городской думы от фракции «Справедливая Россия», который, якобы, инициировал расследование изложенных в статье предположений, но понять проводится проверка или это были только декларативные выступления было нельзя. Единственное более-менее достоверное известие касалось вопроса о начале финансирования тендера на постройку НПЗ, которое на неопределенный срок притормозилось. Но, что послужило тому причиной – депутатский запрос или вмешательство каких-то иных сил, оставалось пока не известным.

Нельзя сказать, что непосредственно сама статья вызывала тревогу и приступы плохого настроения у Петра Ивановича. Собственники журнала были осведомлены, как о содержании публикации, так и об отношении к ней Басова. С этой стороны он не ждал неприятностей. Огорчало его другое. Одним из учредителей компании «Стоун секьюрити БГ» и ее наследницы «БГ Билдинг Ко» был назван покойный Сергей Александрович Бесков. Не было никаких сомнений, что речь тут шла именно о бывшем муже Елены Викторовны. Вообще, они однажды договорились не упоминать без особых причин своих бывших супругов.

Произошло это так. Петр Иванович в молодости занимался боксом, а после армии несколько лет посещал тренировки по карате и в этой связи Лена однажды похвасталась достижениями своего покойного мужа, который был чемпионом чего-то по какому-то единоборству. Это было неприятно Петру Ивановичу и, признавая, что ревновать к бывшему, а тем более, погибшему мужу, по меньшей мере, глупо, попросил воздержаться от трогательных воспоминаний о нем. В ответ Елена Викторовна, которая за словом в карман никогда не лезла, ответила, что упоминание о бывшей жене Петра Ивановича, а заодно и о его детях от нее, ее травмируют поскольку это не только ей неинтересно, но и неприятно. Через несколько дней, включив сына и дочь Петра Ивановича в круг допустимых тем, супруги решили наложить табу на упоминание означенных выше персонажей за исключением случаев, когда это необходимо. В результате Петру Ивановичу было известно только, что Сергей Александрович Бесков был кадровый военный, потом бизнесмен, но он трагически погиб при невыясненных обстоятельствах в 2004-м году. Он очень хорошо зарабатывал, и жили они достаточно широко, однако, с какого-то момента у них испортились отношения, по причинам, которые Петра Ивановича не касаются, да и не интересны ему.

Получалось, вышедший номер мог всколыхнуть давнюю историю и сыграть какую-то непонятную роль в исчезновении Елены Викторовны. Что это могло быть и откуда следовало ждать неприятностей Петр Иванович предугадать не мог, но ожидание чего-то нехорошего постоянно его угнетало.

Разумеется, он не сказал Елене Викторовне о статье сразу, а сама она читала журнал мужа крайне редко. Конечно, он собирался сообщить ей попозже, но видя, что опубликованные разоблачения известности не приобрели, отказался от этой мысли. Немногочисленные друзья и подруги их семьи также не заметили ничего в море скандального глянца.


* * *


Размышляя таким образом, просматривая фотографии жены в телефоне и перечитывая по десятому разу, все хранящиеся ее смски к нему и его к ней, и, что там говорить, немного всплакнув, он незаметно для себя уснул и проснулся, как обычно около шести утра.

Вчерашнего хорошего настроения, разумеется, и быть не могло. Все, произошедшее вчера, казалось дурным сном или плохой шуткой. Просыпаться не хотелось. Грусть и отчаяние, замешанные на бессилии сводили с ума. По правде говоря, Петру Ивановичу было очень плохо. Его состояние колебалось от полного отчаяния до необоснованного оптимизма. Он балансировал на грани нервного срыва.

Первым делом он решил поставить телефон на зарядку и позвонить, в тысячный раз, своему любимому бедненькому Котеночку. Он ни на секунду не допускал плохих, непорядочных мыслей, касаемо ее исчезновения. Некоторые «подруги» пытались намекнуть на что-то, вроде адюльтера, но любовь Петра Ивановича к своей жене была непоколебима.

Включив телефон, он тупо уставился на экран. Там высвечивалось извещение о сообщении, причем отправителем значился «Котенок»! Дрожь пробила все тело Петра Ивановича, он не мог найти в себе силы открыть смску. Пытаясь совладать с трясущимися руками и подавить преждевременное предвкушение радости, которое боролось со страхом, он взял сигарету и пошел на балкон покурить, но не смог выкурить и половину сигареты, вернулся в спальню и стал читать. То, что было написано, вызвало его полное недоумение.

«Привет, Любимый! Со мной все нормально. Мне потребуется твоя помощь. Не переживай, это кое-какие мои старые долги. Мне неудобно звонить и я буду смсками говорить тебе, что нужно делать. Подготовь машину, тебе придется уехать на три дня. Скоро увидимся. Все будет хорошо. Пока».

Ошеломленный Петр Иванович несколько раз перечитал письмо. «Так, - стал размышлять он. - Она жива и это главное. Это хорошо. Что это за долги такие? Скорее всего, это бизнес ее бывшего мужа. Похоже, я почти своими руками расшевелил какой-то муравейник. Если это так, то люди, которые стоят за этим, могут зайти очень далеко. Но столько лет прошло… Как статья в журнале может всколыхнуть давно забытую историю? Нет, такие вещи не могут быть спровоцированы каким-то журналом. Тут что-то другое. Самое главное, Леночка жива, а с остальным разберемся».

Раз за разом вчитываясь в текст он вдруг успокоился, растерянность прошла. Он решил, что сделает все, о чем его попросит жена, какие бы долги не вынудили ее так поступить. Стал уже думать, что следует взять в дорогу. Он опять был тверд и решителен. Обычная его уверенность в себе вернулась, грудь расправилась, взгляд снова приобрел остроту и некоторую надменность. Недавнее недоумение сменилось звенящей трезвостью и холодной злостью. Теперь, по крайней мере, он знал, что делать: готовить машину, готовиться самому и ждать информации от жены.

На его ответное письмо «Что происходит? Ты где?» реакции не было.

Проходя через коридор, он увидел в отражении зеркала того, кого привык видеть последние три года – ухоженного сорокапятилетнего мужчину выше среднего роста, атлетического телосложения с небольшим животиком и в очках. Эдакий обожравшийся ботаник со спортивным прошлым.

Единственное, что искажало этот целостный образ - было выражение некоторого недоумения на лице от несоответствия всего произошедшего форме и содержанию письма. Ощущение какой-то странности. «Подумаю при возможности, - решил он. - Нужно время на подумать».


* * *


Елена Викторовна лежала на мягкой кровати с закрытыми глазами. Ей никак не удавалось понять, то ли она спала все это время, то ли была под каким-то наркозом. Действительность медленно возвращалась к ней. Если так и лежать, не шевелясь, возможно отодвинуть осознание реальных событий. Проснувшись несколько минут назад с мучительной головной болью, она прислушивалась к окружающим звукам и запахам. Запахи, запахи, как много они значат в жизни женщины! Ее раздражал и сбивал с толку навязчивый запах чего-то старого и нечистого. Ей не хотелось открывать глаза, не хотелось правды, но правда настойчиво проникала через обоняние этой красивой женщины. Она стала вспоминать вчерашний день и мысли сами собой обратились к мужу. Иногда ей казалось, будто она полюбила сначала запах Петра Ивановича, а потом уже его самого. Нельзя сказать, что Петр Иванович имел действительно какой-то запах, как пахнут некоторые представители обоего пола. Такой запах заслуживает определения «вонь», отравляющая жизнь домочадцев и коллег. Нет. Ее муж не пах в привычном смысле этого слова. Это было нечто другое. Например, когда он изредка уезжал в командировку, она старалась подольше не стирать пастельное белье. Его запах от белья дарил ей покой, ощущение защищенности, чувство замужества. Однозначно, запах мужа она полюбила раньше его самого. Сегодня в своей любви к мужу она уже не сомневалась, но так было не всегда.

В том месте, где она находилась сейчас, запах состоял из смеси нафталина и сырости. Через закрытые веки не просматривался свет. В комнате было темно и Леночка открыла глаза. Действительно – полный мрак, хоть глаз выколи. Она лежала на кровати в помещении, размеры которого в потемках невозможно было определить. Она прислушалась, затаив дыхание - ни одного постороннего звука. В эту секунду она готова была отдать все, лишь бы рядом не было посторонних. Елена Викторовна нащупала руками стену с одной стороны и пространство за краем кровати с другой. Она села и спустила ноги вниз. Тихо стукнули ее новые красные туфельки. Проведя по себе руками, она обнаружила на месте платье, белье, а так же серьги, кольца и часы. Ничего не пропало. Она вздохнула с облегчением. Значит, это не ограбление. Голова прямо разламывалась на тысячу кусков. Выставив вперед руки, как слепая, она стала медленно продвигаться вперед, пока не уткнулась в стол. На столе ей под руку попалась зажигалка. «Только бы она работала, Господи!» - успела произнести Леночка короткую молитву и чиркнула колесиком. Зажегся огонь. Пространство над столом осветилось. Она подняла руку повыше и прошлась по комнате. Кровать, на которой она лежала, стояла у стены маленькой квадратной комнаты без окон. Она поворачивала руку с маленьким факелом из стороны в сторону. Под потолком висела голая лампа, выключатель от которой находился возле одной из дверей с прорезанным, плотно закрытым окошком с глазком. Предметы обстановки казались живыми и раскачивались в неверном свете зажигалки. Другая дверь, поменьше, располагалась слева от первой. У одной стены стоял стол со стулом, на столе уместилась микроволновая печь, в углу расположился холодильник и телевизор на нем, рядом с холодильником пристроился кулер. К кулеру примыкал какой-то маленький шкафчик. Вся меблировка напоминала дешевый гостиничный номер, в котором было все необходимое, кроме уюта.

Елена Викторовна подошла к выключателю и зажгла свет. В комнате было не слишком просторно и не очень чисто. На столе, с которого она взяла зажигалку, кроме этого лежала пачка сигарет Marlboro Light и бумажка, вырванная из старой детской ученической тетради. Это была записка. Лена прочитала: «Ничего не бойся, ты в безопасности. Не шуми и тебя никто не тронет. Через три дня тебя отпустят. Если чего надо постучи в дверь тебя выслушают». Рядом лежал карандаш.

До этого момента она двигалась как сомнамбула, и только сейчас осознала, что произошло нечто из ряда вон. Елена Викторовна вернулась на кровать, забилась с ногами в самый угол и заплакала. В этих слезах была невыразимая обида на судьбу, отнявшую у нее то огромное женское счастье, которое наконец-то появилось в ее жизни. Мысли путались и она обвиняла себя за предчувствие беды. Около трех лет назад в ее жизни оказалось так много счастья, как не бывает у одного человека. Однажды поняв это, она стала бояться в одночасье потерять все. Веря, что мысли обязательно материализуются, она теперь твердо знала - она сама и навлекла несчастья на свою семью именно этим постоянным ожиданием. Как будто она призывала, приглашала несчастье, ожидая его. Вот теперь и получите! Мелькнула и другая догадка: Елена Викторовна часто приезжала к Новодевичьему монастырю, где просила, прикасаясь к Софьиной башне, исполнения желаний. В тоже время, иногда, она забывала поблагодарить святую Софью за исполнившиеся просьбы. Видимо, этим она и заслужила наказание. Много еще разных мыслей, путанных и отрывчатых, клокотало и кипело в головке бедной маленькой женщины. Результат этого кипения в виде слез заливал лицо.

Спустя некоторое время, она стала успокаиваться. Преодолевая всхлипывания и глубокие вздохи, Леночка пыталась восстановить картину вчерашнего вечера. Как же она оказалась тут? Голова не проходила и трудно было сосредоточится. Ей захотелось принять душ и привести себя в порядок. Она поднялась с кровати, осторожно прошла к маленькой двери, открыла ее и обнаружила ванную комнату с туалетом.

Дверь в душ не имела запора изнутри и мыться было неуютно, но выбора не было. В душе она внимательно осмотрела себя и убедилась, что никаких повреждений на теле нет. Освежившись и несколько успокоившись, Елена Викторовна набрала из кулера чистой воды, уселась на кровать, закурила и стала вспоминать. Неприятный вкус чужих сигарет вызвал тошноту, кашель и головокружение. Она через несколько затяжек утопила окурок в унитазе и села за стол, обхватив голову руками.

Картина вчерашнего вечера стала постепенно восстанавливаться.

В тот момент, когда Петр Иванович отбыл в уборную и там находился некоторое время, Елена Викторовна получила смс-сообщение: «Котенок, выйди на стоянку и подойди к машине Hummer Н2 №777 177. Там ждет тебя сюрприз». Этот текст она помнила почти дословно. Сообщение было отправлено с телефона Петра Ивановича. Да, точно, так все и случилось. Идя к стоянке, она успела подумать, что любимый муж всегда баловал ее, но сегодня он явно превзошел сам себя. Сначала сережки, а теперь? И как оригинально, придумал же такое – смской вызвать! Романтично. Другая мысль не имела отношения к делу – зачем владельцу Hummer, и без того, видимо, крутому человеку, подчеркивать свою крутость еще и блатными номерами? Сочетание очень дорогой машины и очень «красивых» номеров выдает тупость и нескромность ее владельца. И вообще причем тут чужая машина? Размышляя таким образом, она увидела этот Hummer, к тому же еще и разрисованный… А дальше ничего не было. Пустота. Пустота и отчаяние.

На шутку это было совершенно не похоже, да и не был Петр Иванович шутником. Как-то все не складывалось. Елена Викторовна пыталась понять, как она оказалась в этой комнате, но ее сбивал с толку вызов на стоянку машин. Как ни крути, а сообщение она получила с телефона мужа, значит либо он его отправил, либо кто-то с его телефона. В любом случае он мог это сделать только по принуждению. А если нет? А если весь их брак и был задуман с расчетом на то, что однажды он украдет ее и продаст в рабство? В проститутки. Или он залез в долги и расплатился ею. Или он узнал про ее секретные накопления и будет шантажировать? «Это бред, - попыталась остановить разбушевавшуюся фантазию Елена Викторовна. - Так может думать только тот, кто совершенно не знает Петю. Он чуткий и добрый человек. Он любит меня. Хотя, конечно, какие-то черточки жестокости иногда в нем проскакивали, но здравый смысл ему редко изменял. Никогда не изменял!»

Она почесала сгиб левой руки и вдруг все вспомнила. Когда она шла в сторону Hummer, кто-то сзади крепко зажал ей рот и горло, она стала терять сознание от удушья, потом втащил ее к какую-то машину и, кажется ей сделали инъекцию. Вот след от укола, который слегка распух и теперь чешется. Ее усыпили снотворным в вену.

«Нет! Петенька не мог меня предать. Это невозможно. Он конечно не герой, но и не подлец. Это точно. Получается и он, скорее всего, где-то сейчас сидит ждет меня, или скорее всего ищет. Обрывает телефоны всех знакомых и друзей. Но зачем это все? Кому я понадобилась? А может быть и его самого украли и тоже держат где-то, возможно даже в соседней комнате». Елена Викторовна прислушалась, но кругом была полная тишина.


* * *


Сутулый, низкого роста, щуплый до истощения человек с ехидным, темным, изрезанным морщинами, лицом спустился по лестнице, прошел по короткому коридору и, стараясь не шуметь, преодолел еще несколько ступеней вниз. Его походка было легкой и весь силуэт напоминал тролля. Он остановился перед железной дверью с засовом и глазком и, заглянул в него. Процесс подглядывания сопровождался почесыванием отрастающей бороды и частым прерывистым дыханием. Через несколько минут он прекратил рассматривание и вернулся обратно.

Он проснулся около получаса назад и теперь слонялся уз угла в угол, не зная, чем заняться. Это добровольное заточение на даче порядком достало его. Определенно, пора уже было съезжать отсюда, но обстоятельства его пребывания здесь со вчерашнего дня, когда появилась молодая пленница, изменились, и это обещало возможность разжиться деньгами. Ему нужны большие деньги, что бы жить. Без больших денег ничего не оставалось, как только сдохнуть в течение ближайшего года, а может быть и раньше.

Комната над помещением, где держали в заключении Елену Викторовну, была светлая и просторная. Из мебели в ней был старинный шкаф, большой круглый стол посередине и несколько деревянных стульев и кресел с облупившейся на ножках краской. Филя, он же Колян, поднялся наверх, и уселся на стул. В телефоне, который лежал столе, он заметил два пропущенных вызова. Николай набрал номер звонившего и с улыбкой стал слушать мелодию, установленную абонентом вместо гудков. В трубке щелкнуло и он услышал:

- Чего трубку не снимаешь? Все спишь?

- Нет конечно, я обходил территорию, смотрел вокруг, патрулировал.

- Понятно. Что там у вас?

- Мы делаем все, как ты говоришь... Да. Ведет себя тихо, ничего не просит. Мы поглядываем время от времени… Лысый, ты же знаешь, тут место тихое, все на виду. Если бы кто-то интересовался мы бы заметили…

- Алексей далеко?

- Пошел куда-то, думаю в магазин... Там телефон не берет.

Говорящий налил в стакан теплое пиво из большой пластиковой бутылки и закурил.

- Письма пишете?

- По поводу смсок это не ко мне, ты же в курсе. Я только…

- Я понял, скажи Лехе пусть свяжется со мной. Хорошо?

- Хорошо, когда придет я скажу ему чтобы перезвонил тебе. Ага, ну пока.

Он выпил пиво, встал и потянулся. Скука! На столе стояла клейкая бумага свернутая в виде кружки. На ее внешней стороне уже налипло много мух. Очередная жертва нарезала круги вокруг ловушки. Человек внимательно следил за ней до тех пор, пока она не села на свободную от собратьев белую поверхность. Ножки мухи прилипли, она отрывала одну и, стараясь отлепиться, упиралась остальными, все крепче и крепче увязая в клею. Человек удовлетворенно отвел глаза от этого зрелища.

«Такую девочку вчера привезли, - подумал небритый. - Молодая, красивая! А трогать нельзя. Сто пудов, что грохнут ее. Мне же и придется небось, - поморщился он. - Игра там у них какая-то. Сами не знают чего делают. Ну, посылают кому-то какие-то сообщения, ну и что? Сама-то она зачем теперь нужна тут?»

Филя был в розыске уже около месяца. Знакомый пристроил его жить на даче. Вот и пришлось теперь охранять еще какую-то женщину. Он не привык смотреть слишком далеко вперед, что будет зимой, например, когда на даче станет холодно, народ разъедется и его пребывание здесь станет заметным. До зимы еще полгода и ни к чему заморачиваться об этом. Что-нибудь придумается. До зимы дожить еще надо, а доживет он или нет – не известно. Коляна мучил туберкулез в открытой форме и, похоже, дни его были сочтены, поскольку подобающего лечения он не получал. Очень не хотелось умирать в сорок семь лет.

«Как так могло получиться? – задавал он себе вопрос. – Для кого-то сорок семь самый расцвет, а мне уже подписан приговор».

Николай Николаевич Перфильев, по кличке «Филя», конечно лукавил. Он прекрасно знал, как это получилось. Он помнил, как по малолетке получил первый срок за кражу. Помнил все свои дальнейшие отсдки, которых было немало. В общей сложности он из сорока семи лет на свободе провел двадцать два года. Его большая беда была в том, что он не контролировал себя в нетрезвом состоянии. Первый срок в колонии для малолетних преступников он получил по пьянке и по глупости, но тогда не пожалел об этом. В селе, где он родился и жил, как впрочем практически во всех деревнях и селах в те годы, судимость считалась признаком избранности. Иметь судимость было круче, чем институтский диплом. На отсидевшего смотрели с уважением и страхом и взрослые и дети. После своего первого суда он попал в колонию для несовершеннолетних ИК-5, поселок Металлострой в Ленинградской области. Попав туда, Коля быстро понял, что очень дорого заплатит за свои «университеты». Правила на малолетке были гораздо суровее, чем к колонии для взрослых, можно сказать, что правил вовсе и не было. Сплошной беспредел. Кто сильнее, тот и правит. Старшие и авторитетные, называющие себя ворами, бесконечно дуплили младших. Били умело, по груди в области сердца, быстро доводя до потери сознания. Надзиратели также не упускали возможности ударить. Брали в руки не только резиновые палки, но и деревянные в столярном цеху. Водка, наркотики, воровские наколки. Маленький Филя не выдержал издевательств, бежал и был пойман. Его снова били, причем и конвой и воспитанники, которых на три месяца лишили передач из-за него. Потом последовала другая колония для несовершеннолетних. Его авторитет немного поднялся после бунта, который был спровоцирован отрицаловом и вылился сперва в кровавую драку с активом, потом пацаны набросились на надзирателей. Был вызван спецназ, но к его приезду уже горели здание бани и клуб. Потом на пепелище нашли несколько детских трупов. В этой бойне Филя принимал участие на стороне воров и те отплатили ему после бунта приближением к себе и покровительством, которое впрочем оказалось хуже незащищенности, поскольку предполагало постоянное выполнение рискованных заданий.

Этот кошмар продолжался вплоть до перевода на взросляк, где режим показался ему раем. Он попал в черную зону и жизнь там текла по воровским законам. На память о малолетке у Фили осталась наколка в виде затушеванного, ромбовидного перстня с диагональной белой чертой на пальце, ребенок в короне на спине и, отбитая навсегда, слабая грудь.

Потом были новые судимости и новые сроки.

Во время последнего срока он подсел на героин, сошелся с наркоманами и наркодилерами в колонии. После освобождения они помогли ему устроиться «работать» в Москве. Он стал посредником между крупными дилерами и пацанами, толкавшими товар в клубах. Начал хорошо зарабатывать, купил машину и снял квартиру. У него появилась женщина, которую месяц назад он и зарезал в этой самой квартире. Филя действительно очень любил ее. Она понимала и прощала его, могла часами слушать и практически ничего не просила. Только грустно смотрела на него и жалела. Как это случилось, Николай не помнил. Проснулся, кругом кровь, на столе шприцы и бутылки, в ванной ее тело. Пока он соображал, позвонил сын женщины и пообещал приехать. Потом звонок другу и вот он скрывается. Все.

Будучи трезвым, Коля практически не говорил совсем. Выпив, он тоже говорил неохотно, но по мере «увеличения градуса» начинал говорить, причем сразу молол какую-то чушь, которую разобрать и понять было практически не возможно. Чушь эта имела агрессивный смысл и часто приводила к драке. Может сложиться мнение, что Колян конченная скотина. Отчасти это так и было, но и в его темном и противоречивом сознании иногда бывали нежность и сострадание. Жаль только, что редко. С виду Коля выглядел простачком, но на самом деле это был хитрый и изворотливый человек. Когда-то, во времена первых своих посадок, он выработал манеру поведения, от которой уже не отказывался никогда. С умными и сильными он старался выглядеть глупым и слабым, а с глупыми и слабыми – наоборот. Своего рода система выживания на зоне и вне ее пределов.

Сегодня ему было невыносимо скучно. Выдохнувшееся пиво практически кончилось, играть с ним в карты подельник не желал. Николай смотрел на кончик сигареты, кашлял в грязный платок и ждал возвращения из магазина другого охраняющего.

Этот другой активно не нравился ему. Выше среднего роста, широкоплечий, но обрюзгший, с брюшком, он был какой-то мутный, высокомерный и явно «себе на уме». Звали его Алексей и, иногда «Михай». Этот Алексей выполнял какие-то поручения Лысого, связанные, наверное, с отправкой сообщений и чем-то еще, для чего, видимо, он периодически надолго уезжал из дома.


* * *


Петр Иванович уже совершал в своей жизни длительные переезды на машине и хорошо себе представлял, что он сейчас будет делать. Прежде всего, он оделся в рабочую одежду, спустился к машине и, постоянно доставая телефон, на предмет новых сообщений, проверил рабочие жидкости автомобиля. Подлил масла в двигатель, а в бачек омывателя добавил незамерзайку. Проверил бачки тормозной жидкости и сцепления. Его Mitsubishi никогда не подводила в путешествиях. Только недавно они с Леной приехали из Украины, и машинка пробежала весь путь, а это порядка четырех тысяч километров в оба конца, без замечаний.

Пока было непонятно, куда же предстоит ехать, но на всякий случай нужно было купить еду и напитки. Сигареты дома были. Он завел машину и поехал в универмаг «Виктория» на Севастопольском проспекте. Объезжая двор, Петр Иванович увидел возле соседнего дома знакомый Hummer. Удивительно, как живя здесь несколько лет, он не обращал внимание на эту заметную машину? Наверное Толик недавно купил ее или недавно сам появился здесь. В любом случае он решил попозже позвонить новому другу и рассказать о новостях. В магазине Петр Иванович пополнил свой счет за телефон и счет Елены Викторовны. В магазине от Леночки пришло еще одно сообщение: «Не забудь документы и возьми побольше денег. Котенок».

Вернувшись из магазина домой, он подготовил свои паспорта, российский и заграничный и документы жены. Положил в кошелек рубли и валюту. Собрал кое-какие вещи для себя и Елены Викторовны. Собственно, он готов уже ехать. Время стало тянуться медленно. На сообщение в адрес жены «Как ты Любимая?». Ответа не последовало.

В полдень он позвонил Толику.

- Толя, привет, это Петр, - чуть стесняясь, ответил он на «Да» из трубки. - Извини, что беспокою в такую рань.

- Какой Петр? – услышал он недовольный вопрос.

- Ну, у которого жена пропала, - досадуя на себя за идиотский звонок промямлил Петр Иванович. - Извини, наверное я не вовремя.

- Вовремя, вовремя, - изменился голос в трубке. - Что нового? В милицию ходил?

Петр Иванович коротко пересказал содержание смски, и сообщил, что собирается выезжать «туда не знаю куда». Толик внимательно все выслушал и спросил:

- Что ты думаешь, это она сама пишет?

- Вроде да, трудно сказать. Обращается ко мне «Любимый», то есть так, как у нас было принято.

- Ясно, ясно, - выдохнул в трубку новый друг. - Так значит едешь?

- А что мне остается делать? Еду конечно. Вот только когда ехать не понятно и куда. Но я готов.

- Могу я чем-то тебе помочь? – участливо поинтересовался Толик.

- Даже не знаю, может быть… Давай я тебе отправлю смску жены. Если я не дам о себе знать через три дня сходи с смской в милицию и расскажи им все.

- Нет, давай лучше ты сам напиши все, что хочешь рассказать и текст сообщения приведи в этом документе, попозже встретимся, обсудим все, и ты передашь мне свое заявление. Годится? Как писать знаешь? Заявление от такого-то, паспорт, прописанного там-то, фактически проживающего там-то и далее по существу.


* * *


Послышались легкий скрип дерева и сдавленное покашливание. Кто-то стоял за дверью и наблюдал за Леной, ни слова не говоря. Лена сжалась и, широко распахнутыми глазами, уставилась на дверной глазок. Человек еще несколько минут постоял и, скрипя половицами, удалился. Елена Викторовна закрыла глаза и слезы вновь покатились на щеки. «Они могут убить меня, изнасиловать, избить, сделать со мной все, что придет им в голову. – причитала она. – Это невероятно. В это невозможно поверить». Она отказывалась признавать случившееся. Подобно маленькой девочке, ей хотелось ущипнуть себя и проснуться, но это был не сон. Этот ужас был наяву. Вернее пока было только предчувствие ужаса – страх.

Леночка всегда считала себя смелой женщиной, способной принимать быстрые решения. Действительно, в ее характере были и дерзость и напор, но сейчас, перед лицом неизвестности, она никак не могла взять себя в руки. Она просто не знала, что нужно предпринять. Кто-то подглядывает за ней в глазок, молчит, кашляет и ничего не говорит. Никто не вламывается в ее комнату и ничего не требует. Ее деятельная натура не находила применения.

Она включила телевизор и, задрав голову, попыталась смотреть программу «Здоровье». Мысли витали где-то далеко. Брак с Петром Ивановичем с самого начала обещал ей спокойную жизнь. Он очень любил ее и это было видно по его восхищенному взгляду, по предупредительной манере обращения. Надо сказать, подруги Лены с самого начала не одобрили ее выбор. Такой красивой и пафосной женщине не подходил, по их мнению, редактор. Ну, хорошо, хорошо, главный редактор, какая разница! Это был не ее уровень. Кроме того Петр Иванович не был красавцем, да и назвать его ухоженным до встречи с Леной было трудно. Вместе с тем от него веяло неким высокомерием непонятно на чем основанным. Одним словом, они были не пара. То ли дело Сергей, ее бывший муж.

Он нравился всем подругам: высокий, очень красивый, стройный и спортивный. Вместе они смотрелись потрясающе. Сергей Александрович Бесков служил в спецподразделении российской армии и казался настоящим героем. Да он и был героем, имел медали не только за выслугу лет. В быту он покорял знакомых веселостью характера и умением общаться с любым человеком. В отличие от Петра Ивановича Басова у Бескова было много друзей и их дом никогда не оставляли вниманием. Как-то так получилось, что с самого начала совместной жизни с Петром Ивановичем Лена все время сравнивала его с предыдущим мужем, и итоги сравнения оказывались не в пользу последнего. Она как могла боролась с собой, но все равно продолжала сравнивать. С течением времени она делала это все реже, время лечит, но все-таки каждый раз такие размышления заканчивались глубокой многодневной депрессией. Несчастный Петр Иванович не мог понять происходящего с женой, а она ему не объясняла, ссылаясь то на головную боль, то на некоторые особенности женского организма.

В середине девяностых Сергей Александрович уволился по сокращению со службы и быстро организовал с сослуживцами охранную фирму «Стоун секьюрити БГ». Их семья сразу зажила богато по сравнению с окружающими. Чем конкретно занималась фирма, она не знала. Все объяснения сводились к - «клиенту нужно установить охранные системы, наладить работу персонала и установить взаимосвязь с местной милицией». В дальнейшем Лена уже и не спрашивала. Бесков часто ездил в командировки, иногда по месяцу его не бывало дома, но всегда привозил сразу много денег. Его приезды были праздниками, сопровождавшимися посещениями дорогущих ресторанов и других увеселительных мест. Тогда Сергей не отходил от Даньки, везде таскал его с собой, все свободное время возился с сыном, баловал его и помогал делать уроки.

Внешне их жизнь казалась сплошной сказкой и подруги завидовали Лене черной завистью. Действительно ей были созданы самые комфортные условия для жизни. Работать не было необходимости, денег вполне хватало даже на домработницу. Муж решал сам все возникавшие проблемы. Единственным неудобством являлось отсутствие собственной квартиры - пока они снимали жилье, а свободные деньги он вкладывал в бизнес. В какой-то степени это было оправдано мечтами о дорогой квартире и, возможно вообще о переезде за границу. Один их общий друг купил квартиру в Канаде, в городе Ванкувер и после разглядывания фотографий города, дома, где была квартира и самой квартиры они загорелись желанием покинуть Россию.

Но если внешне их семья выглядела благополучной, то внутри постепенно накапливался комок противоречий, о которых знали только ближайшие подруги Елены Викторовны. Всегда странно узнавать, что молодые красивые и богатые люди начинают отдаляться друг от друга. Кажется, ну чего им не хватает? Ведь все же есть. И, тем не менее, происходят какие-то незаметные негативные изменения в отношениях.


* * *


Через час Петр Иванович и Толик созвонились и договорились встретиться на детской площадке между их домами. Петр Иванович принес два листа бумаги А4 в файловой папке. Они присели на лавке напротив паровозика. Толя взял бумаги и начал внимательно читать, иногда вскидывая брови и бормоча «угу». Пока он читал внимание Петра Ивановича привлекли часы на руке у Толика. Судя по старомодной форме и обилию желтого металла, это мог быть Rollex. В этом не было ничего удивительного. Большая дорогая машина соответствовала часам и телефону. Определенно, Толик был весьма состоятельный человеком, статус которого требовал адекватных аксессуаров.

- Написано профессионально, ты юрист или журналист?

- Почти… не важно, - чуть раздраженно ответил Петр Иванович, который не любил комплименты. - Берешься передать бумажки?

- Да, конечно, не волнуйся пожалуйста. Я понимаю твое состояние. Припиши для верности в конце. Вот тут, например: «Прошу Анатолия Анатольевича Шляпникова - это я, - зачем-то пояснил он. - Передать мое заявление в полицию», теперь порядок.

Они дружески простились и Петр Иванович пошел к дому, проверяя на ходу сообщения в телефоне. Сообщений пока не было.


* * *


Елена Викторовна проголодалась, выключила телевизор и открыла холодильник. Там она нашла стеклянную банку растворимого кофе Carte Noire, сахар, порционные сливки, хлеб масло и сыр. В овощном лотке виднелись несколько огурцов и луковица. Лена сделала себе два бутерброда и развела из кулера кофе со сливками без сахара. Она позавтракала и снова легла. Время шло к двенадцати, но никто не нарушал ее одиночества. Казалось, про нее все забыли. С одной стороны она этому радовалась – ее не трогали и пусть бы так дальше и шло, а с другой стороны неопределенность действовала угнетающе. Уже несколько раз Лена порывалась постучать в дверь и потребовать объяснений, но каждый раз возвращалась и ложилась на кровать. Она знала свой характер и уже чувствовала, что долго так продолжать она не сможет. Через некоторое время ей уже не удастся себя контролировать. Голова постепенно проходила, руки требовали работы и только обостренное чувство несвоевременности каких либо активных действий останавливало ее.

Как и дома, когда ей становилось скучно, она принималась за уборку. Скрип песка под ногами и пыль кругом давно уже раздражали ее и мешали сосредоточиться на чем-то. Она все время уговаривала себя, что мыть полы в чужом доме, тем более к камере это верх глупости, но с другой стороны она тут жила. По своей воле или против, но сейчас это был ее временный дом, а раз дом, то в нем должно быть чисто. Она обследовала свои владения и нашла в шкафчике две мужские чистые рубахи. Одну, побольше, она надела, а другую порвала на тряпки. Туфли пришлось снять. В рубашке, которая доходила ей до колен, она замотала рукава, намочила в ванной тряпку и принялась за уборку. Действуя автоматически руками, мыслями она была далеко.

Анализировать ситуацию и искать выходы не получалось. Невольно воспоминания снова вернули ее к тому периоду, когда она была замужем за Бесковым. В те времена, безусловно более опасные, чем сегодня, она никогда не попадала в плен. Сергей умел как-то обезопасить свою семью. «Петя этого сделать не смог и вот теперь я здесь, и мое будущее выглядит ужасным, – продолжала думать Лена, машинально орудуя мокрой тряпкой. – Глупо сравнивать двух мужей, когда после ухода первого прошло уже восемь лет. Его не вернешь и я не знаю, хотела бы я его вернуть или нет. Если бы ни этот ужас, мне никто кроме Пети и не нужен, но теперь… Кто меня защитит? Им никогда не нравился Петя, - переключилась она мыслями на подруг. - Не моего, по их мнению, круга человек. А какой такой у меня круг? Они не могли сравнить его с Сергеем, а того не понимали, что это и несравнимо».

Если бы ей предстояло выбирать между Басовым и Бесковым она, конечно, выбрала бы Басова. В свои тридцать пять лет она была уже достаточно мудрой женщиной, хорошо разбирающейся в житейских перипетиях. Ей вспомнилось, как однажды она объясняла своей подруге Кате, которую оставил очередной друг, тонкости выбора будущего мужа:

- Понимаешь, подруга, не мне конечно тебя судить, я просто не имею на это права, но кое-что мне наверное виднее со стороны.

- Что тебе виднее, - сцепив от обиды зубы и растирая слезы, спросила Катя. - Говори? Ты думаешь, что я дура и сама ничего не понимаю в этой жизни? И так все понятно. Мужики хотят использовать нас, просто попользоваться и выкинуть. Они все одинаковые. Я потратила на него два года своей жизни, а теперь он говорит, что не видит смысла больше встречаться. Сначала обещал развестись с женой, а теперь не видит смысла. Что это? Не подлость, не предательство? Мне уже тридцать шесть скоро будет. Когда мы познакомились мне было тридцать три. За это время я могла несколько раз выйти замуж, но он держал меня. Врал и не отпускал. И у меня никого не было за это время. Я вообще разучилась знакомиться. Конечно, его можно понять. Красивая молодая женщина в своей квартире ждет его каждый вечер. Говорю тебе, все они одинаковые и я всех их знаю, козлов, – Катя опять зарыдала.

Елена Викторовна смотрела не подругу и думала, сказать ей свое мнение или не стоит. Решила не говорить. Катя отдышалась и продолжала.

- Я рассказываю тебе все это не для того, чтобы ты спорила со мной. Мне сейчас очень плохо, пойми, очень плохо. Это второй подряд мужчина, который вот так вот бросает меня. Меня все достало и я никому не верю. Пропади они все пропадом, я их ненавижу. Ты им все, а в ответ только предательство и грязь!

- Он тебе машину подарил, - не выдержала Леночка. - Оплачивал ваши путешествия за границу.

Катя с ненавистью посмотрела на Лену.

- Ну и что? Не я же должна платить. Мужчина все-таки он.

- Это точно, - попыталась разрядить напряжение Леночка. - Но ты пойми, ты на свете не одна, кроме тебя, много женщин живут в браке, многие выходят по второму и по третьему разу, многие счастливы. Возможно дело в тебе? Ты не думала об этом? Я вот вышла замуж и счастлива. Может быть ты не то ищешь в мужчинах?

- Ничего особенного я в них не ищу. Мне, как и любой женщине нужно женское счастье. Иметь семью, любящего мужа, детей, достаток и спокойствие. Что в этом особенного?

- Абсолютно нормальные желания. Чем тогда тебе Миша не подошел?

- Миша хороший мужик, но ты ведь знаешь, мне нужно, чтобы человек меня внешне возбуждал. Постель для меня не стоит на последнем месте, а Миша обычный ботаник с брюшком. Тем более он и лицом не нравился.

- Но у него и деньги водились, свой бизнес, и он, самое главное, любил тебя. Мужика надо делать самой. Если он тебя любит его можно загнать в качалку, отмыть, одеть и будет то, что надо, а тебе сразу красавчика подавай и чтоб любил до невозможности. Так не бывает.

- Почему не бывает? Я что не стою этого?

- Дело не в тебе. Как бы объяснить. Красивый мужик, который знает, что он красивый, как правило, любит прежде всего себя. Не скажу, что это в ста случаях их ста, но в основном это так, по-моему. Сначала он любит себя, а потом может быть тебя. Среди красавчиков очень много людей поверхностных, недалеких, не глубоких, увлеченных своими победами. Да дело даже не в победах, это люди самодовольные. Самодовольный человек, как правило, считает себя совершенным. Ему всегда уделяют внимание, он всегда на виду. Он доволен собой и ему не нужно совершенствоваться, то есть, не нужно много читать, учиться, размышлять. Зачем? Только недовольство собой заставляет человека улучшаться – вот главная идея, которую я пытаюсь донести.

- По твоему любить красивых нельзя? Как же им тогда быть? – Катя успокоилась и слушала проповедь вдумчиво.

- Их можно любить. Для этого есть дочери и жены олигархов. Есть еще легкомысленные дурочки, которым не нужны длительные отношения.

- Типа меня?

- Нет, конечно. Им по двадцать лет, а тебе несколько больше. Ты ищешь полную гармонию, но в природе идеальных людей не существует. Все дело в отношении к тебе и развитии ваших отношений.

- Не понимаю.

- Ну, вот. Когда отношения перестают развиваться они переходят в стадию стагнации и начинают разрушаться. Если что-то не улучшается, оно ухудшается. Равновесие может быть только подвижным с положительным знаком, но стагнация – неподвижность, неизменяемость отношений это признак разложения. Это я к тому, что когда два человека начинают встречаться, они постоянно меняют свои приоритеты. Что хочет мужчина? Сначала ему хочется тебя поцеловать, потом заняться любовью, потом познакомить с друзьями и ввести в свой круг, потом сделать своей единомышленницей, он хочет тебя учить и учиться у тебя, потом свадьба, дети, совместные мечты, крупные покупки и так далее. К старым целям должны добавляться новые, еще недостигнутые. Жизнь, это движение. Останови на любом этапе это движение и отношения начнут разрушаться. Представь, он с ней переспал и больше ему ничего не надо. Ей хочется семью, а ему и так хорошо. Такой союз рано или поздно развалится.

- К чему ты клонишь?

- К тому, что связываться с тупым красавчиком, это бессмысленно. Он увлечен собой, тебе с ним не о чем говорить, он несерьезно относится к жизни, ищет новые приключения. У вас нет ничего общего. Если ты первая не сбежишь, то он сам сбежит к другой. Нельзя ставить на первое место у мужчин красоту. Присмотрись сначала к человеку, он, самое главное, должен быть умным и добрым. А вот с умным и серьезным человеком, даже если он не красавец, тебе никогда не будет скучно, он серьезно смотрит на семью, уважает и любит тебя. Это важнее всего. Тебе пора перестать засматриваться на ярких самцов, пора искать умных и деликатных мужчин.

- Как твой Петя? Или мой Миша?

- Приблизительно. С Петей мне всегда интересно, я его уважаю, а меня он считает умной и очень красивой женщиной. Нам хорошо друг с другом. Думаю такой союз – самый долговечный.

Да, Елена Викторовна знала, о чем говорит. Ее отдаление от Сергея Бескова произошло задолго до его смерти. Они давно уже жили каждый своей жизнью и мало интересовались настроением друг друга. То благополучие, которое они демонстрировали на людях, дома превращалось в молчание и общение только на бытовые темы. Так живут многие семьи и, возможно в этом нет ничего необычного. Однако, в ее случае понимание отдаления и близости разрыва стало следствием определенных событий.

Елена Викторовна закончила уборку и приняла душ, не выходя из состояния задумчивости. Она переоделась в свою одежду, улеглась на кровать и незаметно для себя заснула.


* * *


Снежка любила цветы и располагала временем. Леня любил фотографировать и любил Снежку. Следствием этих совпадений стало посещение выставки ландшафтного дизайна на ВВЦ. Специально для этого у Леонида в рюкзаке вместе с редакционной фотокамерой лежал специальный макрообъектив, купленный на собственные деньги. Они вволю нагулялись и Леня сделал около двух сотен снимков. На одних были только цветы, на других - цветы с насекомыми, на третьих - цветы и Снежана без насекомых. Скорее всего, ни одно из этих фото не будет не только напечатано, но и выложено в интернет. Леня Козловский отсмотрел сотни, если не тысячи подобных снимков на сайтах и ничего кроме головной боли они у него не вызывали. Ему очень нравилась его девушка, но выкладывал и печатал он только фотографии, представляющие по его мнению, художественную ценность. Просто он решил испробовать свой новый объектив, а съемка цветка с подлетающей к нему пчелой давно уже казалась ему верхом пошлости и безвкусия. Они устали и собирались ехать в Реутов к Лене.

Держась за поручень вагона метро и раскачиваясь с ним в такт, Снежка наклонилась к уху своего молодого человека и, стараясь перекричать грохот колес спросила:

- Ты не рассказал мне, с кем вчера встречался в «Кофемании».

- Это по работе, если ты ревнуешь, мой информатор. Передает мне сведения, которые я иногда использую в своих статьях. Серьезный человек.

- Почему серьезный?

- Он действующий сотрудник спецслужбы, занимающейся наркотиками.

У Лени от напряжения пересохло горло и он закашлялся.

- Что он говорит? – продолжала допрос любопытная девушка.

- Солнышко, это я не могу тебе рассказать. Вот выйдет статья – сама прочитаешь. Вообще, знаешь, я наткнулся на такую тему... Бомба! Большая, серьезная тема. По масштабам, правда, не соответствует моему журналу. Если я все раскопаю, то надо будет предлагать ее в центральную прессу.

- О чем материал?

- Пока – секрет. Нет, правда. Там известные люди замешаны, крупные компании. Много чего я нарыл, но работы осталось еще больше.

- Это не опасно?

- В принципе опасно, но никто же не знает над чем я работаю, а когда все напечатается, я прикроюсь псевдонимом. Думаю, обойдется. Зато потом у меня появится имя, будет другая работа, скорее всего телевидение. Я стану звездой!

- Ленька, ты смешной. Хочешь проснуться знаменитым? Зачем тебе это?

- Слава это деньги, почет, любовь девушек…

Снежка сразу хлопнула его ладонью по макушке.

- Я тебе дам девушек. Раз так – выброшу твой ноутбук и все.

- Да я тебя имел в виду. Только не выбрасывай ничего. Не ломай мне карьеру.

Леня всерьез рассчитывал на изменение своего статуса в журнале или на более престижную работу и, вообще, на известность в связи с недавним случаем, который он считал счастливым. Этот случай не представился ни от куда, он был следствием профессионального журналистского расследования, которое Леня провел в конце апреля.

Получив от заказчика материалы статьи про подводную часть айсберга под названием «БГ Билдинг Ко», Козловский решил подстраховаться и разузнать что-нибудь про эту фирму из других источников. Для этого он провел поиск в интернете по соответствующим ключевым словам. Понятно, что никакой дополнительной информации получить из открытых статей не удалось, зато удалось найти имена и телефоны пятерых бывших сотрудников фирмы. Эти люди указывали фирму «БГ Билдинг Ко» в своих резюме в качестве предыдущего места работы, а сами резюме выкладывали на всех, какие возможно, сайтах поиска работы. Трое из найденных сотрудников работали на низких должностях в системе логистики, одна девушка – в отделе продаж и парень - работал помощником системного администратора. Леонид представлялся человеком, рассматривающим возможность трудоустроиться в данной компании. Под этой легендой он расспрашивал о фирме. Ему нужен был недовольный работой в «БГ Билдинг Ко» и им оказался айтишник Андрей Смирнов.

Тут следует отметить еще одно качество Козловского, а именно умение входить в доверие к людям. Кроме того Леонид придерживался правила – никогда не расставаться с людьми, кроме, как по их собственной инициативе. Технически это выглядело так: знакомясь с новым человеком, он обязательно узнавал его дату рождения, заносил в календарь своего телефона и, следуя автоматическим напоминаниям, всегда звонил и поздравлял. Кроме того, Леонид тратил каждый день определенное время на обзвон знакомых и болтовню с ними ни о чем. Его охотно приглашали домой и в клубы, и сам он приглашал домой и в клубы. Круг общения получался достаточно широким, причем, многие считали его своим другом.

Поговорив доброжелательно со Смирновым, который оказался молодым непризнанным компьютерным гением без образования, и поняв, что тот недоволен своей работой в компании, Леня пригласил его в кафе, где должен был встречаться с ребятами и девчонками из университета.

Смирнов был в этот момент, практически, без денег. Он только-только устроился на новую работу, проходил испытательный срок и страшно нуждался в средствах к существованию. Подвыпив на вечеринке, Андрей охотно поливал грязью своих бывших работодателей, которые рассчитали его, не доплатив пятьсот долларов. Оспаривание решения не дало результатов и помощник системного администратора скачал себе на накопитель содержание всех серверов компании, к которым имел соответствующие права доступа. Внешний накопитель объемом в терабайт вместил папки всех серверов компании и теперь Андрей думал куда бы пристроить это сокровище. Немного поторговавшись, молодые люди сошлись на цифре сорок пять тысяч рублей и теперь Леонид обладал многими секретами «БГ Билдинг Ко», включая документы удаленного сервера для служебного пользования, куда доступ был открыт только топам.

С того момента и по сегодняшний день Леня терпеливо разбирался в папках, содержащих помимо документов Excel и Word большое количество отсканированных документов с печатями и подписями, корпоративную электронную почту, базу 1С и проекты в ArchiCAD, которые занимали больше всего места.


* * *


Около шести вечера Петр Иванович отправил жене очередную смску с текстом: «Котенок, где ты находишься? Объясни хоть что-нибудь, я схожу с ума». Через час он получил-таки ответ: «Потом объясню. Выезжай сегодня в 12 ночи по минскому шоссе к границе с Белоруссией. Отпиши, когда проедешь Смоленск».

- Началось! – выдохнул вслух Петр Иванович. – Ну, Ленчик, не знаю что это за старые долги, и я, конечно, все сделаю, но тебе придется очень убедительно объяснить мне на ком же я женился?.. Ладно, ладно, не надо горячиться, - вдруг оборвал он сам себя. - Эмоции спрячем подальше. Делай и думай.

Теперь, когда задача приобрела хоть какую-то постановку, Петр Иванович решил использовать оставшиеся до отъезда пять часов на короткий сон, принятие душа и более детальную проработку будущего путешествия.

Вся жизнь Петра Ивановича, если вспомнить, была сплошным процессом размышления и самообучения. Решив однажды в молодости, что нужно постоянно учиться и совершенствоваться, он уже не мог остановиться. Началось все со школы, которую он закончил откровенно слабо. Он не вынес оттуда знаний, зато вынес убежденность в собственной неполноценности. Учителя и родители считали его неспособным к учебе, одноклассники отказывали в дружбе, а одноклассницы просто игнорировали. Петр Иванович постепенно научился обходиться без общения и все свое свободное время стал посвящать чтению и подниманию гантелей и гири. Он очень хотел стать сильным. Однажды поверив, что он слабый, он не удовлетворился таким диагнозом и решил совершенствоваться.

После окончания школы его друзья пошли в институты, а молодой Петя не смог пройти вступительные экзамены в МЭИС, куда поехал вместе со школьным приятелем, хотя ни малейшей тяги к электронике не испытывал и паяльник в руки не брал. На первом же экзамене по русскому языку он получил двойку. Что бы избежать армии он устроился в училище, при котором оказалась секция бокса, куда Петя сразу записался. Учиться с новыми товарищами и новыми преподавателями ему понравилось. Он старался и закончил училище с отличием. Это был маленький триумф его молодой жизни. Петр Иванович ощутил вкус победы. Этот прорыв он объяснил себе сменой учебного заведения, новыми товарищами и преподавателями. В школе за долгие годы у учителей сложился определенный образ Пети Басова – слабый ученик без признаков способностей и трудолюбия и, когда у него что-то действительно получалась, ему не ставили оценку выше тройки. Репутация. Появлявшаяся, по мере взросления, охота учиться пропадала, наталкиваясь на вечное отсутствие результата. В училище его никто не знал, как отпетого троечника, все были равны и преподавателям понравился этот старательный, скромный мальчик. У него появились результаты и он вошел во вкус. Поднималась самооценка и вера в способности.

Вместе с красным дипломом он получил право поступать в институт после сдачи всего одного экзамена. Тогда это почему-то называлось «по эксперименту». Он снова подал документы в МЭИС, но провалив с треском геометрию, Петр Иванович вскоре загремел в армию.

Теперь, по прошествии многих лет, Петр Иванович сделал успокоительное для себя наблюдение, что одаренные от природы люди часто добиваются меньших результатов, чем бездарные. Наверное, это связано с тем, что одаренным все дается легко и они не получают бойцовских качеств и навыков трудолюбия и упорства, а не научившись бороться, в реальной жизни они часто пасуют и сдаются. Тогда как тупые, к которым он причислял и себя, но не желающие мириться с этим, бьются до последнего с собой и окружающим миром. Может быть эти выводы лишены оснований, но последней встречи с одноклассниками Петр Иванович не без удовольствия отметил, что его достижения выглядят весьма значительно на фоне достижений его однокашников. В любом случае гордыня требовала реализации, а отсутствие способностей – моральной компенсации.

Одно из качеств, которое Петр Иванович воспитывал в себе, было спокойствие, умение сохранять равновесие в самых экстремальных ситуациях. Он даже разработал собственную методику культивирования этого качества. Еще в училище, занимаясь боксом, он заметил, что как только им овладевало бешенство, он терял способность соображать, анализировать действия соперника, рассчитывать силы и т.д., и обычно проигрывал бой. В обычной же жизни он мог наговорить того, о чем потом очень жалел и что стоило ему потерянных связей и возможностей. Более того, кое-кто поумней стали манипулировать им, используя его несдержанность и заранее угадывая его реакцию.

Можно сказать, что с годами Петр Иванович научился владеть собой, не впадать в истерику и принимать взвешенные решения. Наверное, это умение избегать конфликтов, слышать оппонентов, быстро действовать, не теряя самообладания, когда все вокруг истерят, и позволило ему занять достаточно высокую и почтенную должность в маленькой фирме.

Вот и сейчас он решил не задавать лишних вопросов, собираться и выезжать, а поразмыслить над тем, что происходит и проанализировать имеющиеся факты он планировал в дороге. Времени будет много. До Смоленска далеко. Тут, следует оговориться, что таких испытаний, как исчезновение любимой жены, Петру Ивановичу преодолевать и обдумывать не доводилось.

Около восьми вечера он позвонил учредителю журнала и отпросился в отпуск за свой счет на три дня. В качестве причины он назвал болезнь ребенка. Обычно он никогда не прибегал к такой грубой лжи, тем более про ребенка – боялся накликать настоящую болезнь, но в этот раз у него просто не было времени и сил придумать нечто более убедительное. Его легко отпустили на эти три дня и это было неудивительно. Механизмы журнала работали стабильно, крупные рекламодатели подписали все контракты еще в начале года, а мелкие летом не приходили. Рекламные макеты были переданы на три номера вперед. Внештатные авторы, прислав свои статьи и фотоматериалы, в основном, отдыхали на дачах.

Четыре года назад, когда Петр Иванович только заступил на эту должность, в журнале царил творческий управляемый хаос, который особенно ярко проявлялся в две последние ночи перед сдачей номера в печать. Постоянные авралы, неразбериха с местом верстки рекламы, утверждением макетов и прочее постоянно перерастали во внутри редакционные конфликты, что и без того усложняло искусственно запутанный процесс сдачи журнала. Первое с чего Петр Иванович начал исправление положения было замена ответственного секретаря. После нескольких собеседований он остановил свой выбор на Юлии Петровской, в которой почувствовал способность жестко и последовательно строить исполнителей, а самое главное она его очень хорошо понимала. Петр Иванович не первый год работал на руководящих должностях и в подборе помощников руководствовался не столько профессиональными качествами, сколько адекватностью и способностью понимать его указания и аргументировано отстаивать свою точку зрения. Специфике работы всегда можно научить, считал он, но если исполнитель тебя не понимает, то все вообще теряет смысл. Сначала не поняли тебя, потом передали твое указание в искаженном виде ниже, там начали делать тоже по-своему и, в итоге получалось нечто, чего ты и не хотел вовсе. Терялось время и распылялись ресурсы, сроки срывались и вина была, естественно, на главном редакторе. Подбор персонала это его ответственность.

Где-то через полгода они совместно с учредителем ввели четкие графики планирования номеров, штрафы за срыв сроков сдачи материалов, которые распространили на штатных и внештатных авторов, дедлайны по сдаче рекламных макетов ответственному секретарю. Преодолевая сопротивление творческих работников: авторов, фотографов и дизайнеров, которые принципиально не понимали, что такое сроки в издательском бизнесе, работа постепенно вошла в плановое русло, и сегодня никто уже и не помнил ночные бои и ругань в редакции.

Следующей он позвонил Петровской и, не объясняя причины, предупредил, что будет отсутствовать минимум до среды, и видимо, номер придется сдавать без него. Юля задала несколько вопросов про утверждение обложек и статью главного редактора, после чего пожелала удачного разрешения всех проблем.


* * *


Вернувшись из магазина в начале двенадцатого и узнав, что Лысый просил перезвонить, Алексей поставил сумки на стол, достал телефон и вышел на веранду. Он отсутствовал несколько минут. Закончив разговор, он молча лег на диван, включил электронную книгу и углубился в чтение, а через час уснул и негромко захрапел. Его товарищ, подливая себе пиво уселся смотреть телевизор. Выпитый алкоголь и безделье клонили ко сну. На улице было еще не жарко, а в доме достаточно прохладно. Он вышел на веранду, устроился в шезлонге и прикрыл глаза. Погода в эти дни баловала. Днем светило солнце и было тепло, но не жарко, а вечером и ночью достаточно прохладно и безветренно. В шезлонге сиделось комфортно и вся природа вокруг действовала успокаивающе.

До вчерашнего вечера у него не было никаких обязанностей в этом доме, кроме, разве, охраны от бомжей и местных воров. Да и какие могут быть дела у человека, который скрывается из-за убийства. Отсидеться пару-тройку месяцев, потом делать новые документы или уезжать подальше куда-нибудь. Но все изменилось, когда в субботу поздно появилась машина Алексея Михайлова, которого Колян раньше не знал. Он вынес из машины молодую женщину в коротком светлом платье и, бросающихся в глаза красных туфлях с ленточками, обвивающими икры. Похоже, женщина была без чувств. За несколько часов до этого Филя получил от Лысого приказ приготовить подвал для гостя. Инструкции были самые простые: на глаза ей не показываться, если что попросит передавать Михаю, если нужно зайти в подвал, то, только убедившись, что женщина спряталась в ванной, но без разрешения заходить категорически запрещалось. Кроме того необходимо было. на всякий случай, усилить наблюдение за обстановкой вокруг дома. Все.

На вопрос, что за баба, Лысый ответил, что заложница, и вообще Филя попутал рамсы, раз стал задавать лишние вопросы. Если раньше гости на даче практически не появлялись, то теперь тут постоянно жили уже три человека. Стало не так скучно.


* * *


Елена Викторовна проснулась около восьми вечера в злом и решительном настроении. Она села на кровати, обулась и закурила, затем быстро подошла к двери и решительно постучала. Кто-то вдалеке видимо приглушил телевизор и прислушался. Елена Викторовна постучала еще раз. Через несколько секунд послышался скрип половиц, и низкий голос из-за двери спросил:

- Что надо?

- У меня кончились сигареты. Принесите мне сигарет.

Стоящий за дверью закашлялся. Елена Викторовна в упор смотрела своими огромными глазищами прямо в отверстие в двери.

- Это все? Там же были сигареты.

- Я курю Esse One, тонкие. Будьте любезны принесите мне именно эти сигареты.

Нахлынувшая решительность постепенно оставляла ее. Примирительным тоном она добавила:

- Пожалуйста. Что вам трудно что ли?

- Да не трудно. А чем расплачиваться будешь, красавица.

- У меня ничего нет.

- А ты подумай, - хохотнул тюремщик. - Может, вспомнишь.

Он медленно заскрипел ступенями и снова наступила тишина.

«Господи! Как я могла забыть! – Леночка ужаснулась собственной догадке и села за стол. – Он намекает на мои деньги!»

Это был один из немногих секретов Елены Викторовны, к которым не был допущен Петр Иванович. Она давно уже хотела рассказать ему все, но каждый раз откладывала и чем дальше, тем труднее было признаться. У Леночки была золотая кредитная карта City Bank, на которой хранилось порядка трехсот тысяч долларов. Эти деньги она собирала в течение последних шести лет. Вскоре после пропажи, а потом гибели Сергея Бескова оказалось, что она по наследству имеет долю в фирме «БГ Билдинг Ко», в которой ее муж был совладельцем. Представители фирмы пообещали перечислять ей дивиденды в обмен на неучастие в делах. Отчеты приходили к ней по электронной почте. Предложение было сделано так, что от него невозможно было отказаться. С тех пор на счету и накопилась эта сумма.

Когда Лена осталась одна ей пришлось идти работать. Знакомые устроили ее в рекламную фирму и вскоре от простого менеджера она доросла до менеджера по работе с VIP клиентами с приличной зарплатой. Одновременно она собирала деньги на своей карточке и мечтала однажды уехать с сыном за границу. В Канаду. В Британскую Колумбию. Так продолжалось, пока не наступил кризис и вслед за PR-службами исчезли или ужались многие рекламные агентства. Не повезло и Леночке - она осталась без работы в декабре 2008-го года. К тому моменту Петр Иванович уже составлял часть ее жизни и даже сделал предложение. Невезение с работой, как будто компенсировалось удачей в личной жизни. Но карточка для Елены Викторовны значила всегда больше, чем просто хранилище денег, это была гарантия ее независимости и жизненной устойчивости, ее гордость и страшная тайна, которую она, конечно не могла доверить сразу даже мужу. В июне 2009-го года они поженились, но полного доверия Леночка все еще не испытывала. Ну, мало ли что? Вдруг что-то не заладится и они разведутся. Никто не должен иметь возможности претендовать даже на часть этих денег.

Они жили на съемной квартире и Петр Иванович с самого начала мечтал о своем жилье. Это стало его идеей фикс. Он постоянно возвращался к расчету ипотечных вариантов, покупке земли в Подмосковье и строительству в дальнейшем. Подрабатывал преподаванием в Академии печати, написанием статей в интернет-изданиях. Он постоянно думал о собственной квартире, мучился. Его приличной зарплаты и подработки ни на что серьезное не хватало. Иногда он впадал в депрессию от собственного бессилия. Подруги объясняли Лене, что красивая жена и планы покупки жилья мобилизуют мужчину. «Мужику нужен стимул к росту, желание чего-то добиться, иначе он превратиться в бездельника и пьяницу. Пусть упирается, развивается и растет. Пусть ищет варианты решения». Говорили они, и Лена соглашалась с ними, объясняя себе, почему до сих пор скрывает возможность хоть завтра переехать в собственное жилье.

Так или иначе, почти каждый день тема квартиры всплывала. То, они покупали предметы мебельи и Елена Викторовна сожалела о невозможности поменять все скопом. В другой раз такое же сожаление вызывала изношенная сантехника. Соседи достают, а полноправно дать им отпор нельзя. Она знала, что эта тема стала для Петра Ивановича смыслом жизни. Когда Елена Викторовна впадала в депрессию, он подходил к ней, нежно привлекал к себе и, обнимая, шептал на ушко: «Не расстраивайся так, Котенок, я обещаю тебе – у нас будет своя квартира. Я ничего не пожалею и ни перед чем не остановлюсь. Доверься мне и подожди, я обязательно что-нибудь придумаю».

Теперь, когда они отметили два года семейной жизни, Елена Викторовна никак не могла найти повода признаться. Она давно уже испытывала стыд от этой своей тайны. С течением времени она поняла, что муж никогда не стал бы ни только претендовать на ее деньги, но и жить в квартире, купленной на средства бывшего мужа Лены, он скорее всего не согласился бы.

Так или иначе, эта злополучная карточка могла стать поводом для ее заточения. «Скорее всего это связано с моими накоплениями, - думала она, - или фирма Сергея решила мне больше не платить. Если второе, то меня проще убить. Скорее первое, они хотят довести меня до исступления и получить доступ к моей карте и коду. Кто-то слил информацию о дивидендах. Кто-то из подруг».

Лена заварила кофе и стала думать о каждой из тех, кто знал про ее деньги. Получалось, что около пяти человек знали об этом от нее самой, а сколько народу знало от подруг и вообразить невозможно. Она отказалась от идеи вычислить ту, которая могла ее предать.


* * *


Сквозь сон и шум транслируемого футбольного матча Николай услышал стук. Это была пленница. Он быстрым шагом спустился к двери подвала. Алексея на диване уже не было и его машина так же отсутствовала. Поговорив минуту, он вернулся на свой диван и набрал номер телефона Алексея:

- Михай, это я. А, ну да, ты видишь, кто звонит. Девочка просит сигареты Esse One, купи ей блок. Купишь? Не, пока больше ничего не просит. Если что я тебе наберу. Ага, давай.

Около девяти вечера Алексей посигналил у ворот и Николай впустил его машину. Их продовольственные запасы пополнились несколькими сумками с едой и напитками. Через полчаса Алесей налегке вышел с участка. Коля поднялся в мансарду и увидел, как Михай подошел к какой-то синей машине и говорит о чем-то с мужиком. Они постояли друг возле друга несколько минут, потом пожали друг другу руки. Машина уехала, а Михай вернулся. Это показалось Коляну подозрительным, поскольку вызывало несколько вопросов. Почему нужно было встречаться с мужиком не дома, а на улице? Значит ли это, что Михай не хотел афишировать встречу? Возможно он опасается, что Филя может рассказать об этом Лысому? Все это казалось несколько странным.

Когда Алесей поднялся в дом он застал товарища за выкладыванием из холодильника салатов в пластиковых баночках.

- Покушаем? – приветливо спросил Алексея Николай.

- Хорошая мысль, Михай, давай пельмени сделаем под водочку.

- Я уже воду поставил, ты больше никуда сегодня не едешь?

- Сегодня, нет.

Они расположились на веранде и стали не спеша есть и пить. Первый раз у них появилась возможность поближе познакомиться друг с другом. Они понемногу разливали водку и говорили на отвлеченные темы.


Часть III. Москва – Орша. Понедельник утро

Удар затылком приклада сверху наносится из положений пригнувшись, сидя и лёжа из укрытия или из-за укрытия. Для удара прикладом размахнуться и с полной силой движением обеих рук ударить прикладом по голове или лицу противника. Удар прикладом сбоку наносится из любого положения как приём нападения, а также после захвата или отбива оружия противника влево. Для удара прикладом сбоку сильным и коротким толчком правой руки снизу вверх налево и резким поворотом корпуса влево нанести удар острым углом приклада в висок или челюсть противника. При этом правая нога выносится вперед и на нее передается тяжесть тела. Во всех случаях при недостаточной силе удара прикладом немедленно поразить противника повторным ударом приклада вперёд сверху, тычком или наступить на горло ногой.

Физическая подготовка разведчика, К.Т. Булочко, Глава 4 «Приемы и способы ведения рукопашного боя»


Сегодня в три часа ночи Анатолию Семеновичу Горскому пришло уведомление по электронной почте из Канады о том, что его хлопоты по поводу устройства жены друга с сыном на ПМЖ увенчались успехом и все подтверждающие документы на этой неделе будут в Москве. Обычно он не засиживался так долго за компьютером, да и вообще, он предпочитал рано ложиться спать и рано приезжать в офис, но эта ночь была особенной. Его совесть наконец-то успокоилась. Теперь оставалось только не торопясь довести все до ума.

Толик наполнил горячей водой джакузи, закурил толстую кубинскую сигару Montecristo по 500 рублей за штуку. Вообще то он не курил, но эти сигары держал для себя на случай появления чувства глубокого удовлетворения по поводу проделанной работы. Толик перепробовал много сортов сигар, и остановился именно на этом. В них ему нравились и вкус и история, которая ведет свой отсчет с момента появления на Кубе предпринимателя из Флориды Алонсо Менендеса в 1930-м году. Это сигары высочайшего класса, ручной скрутки с оберткой из темного листа. Горский втянул богатый ароматом дым и отхлебнул немного коньяка Martell XO. Струи слегка волновали синюю поверхность воды. Казалось, человек на вершине блаженства, счастлив и умиротворен. Наверное, это так и было, если не учитывать, что дымящий человек готов в любую секунду к вторжению и смерти. Может быть мучительной.

Он все просчитал и подготовил, но в жизни всегда есть место оплошности и срыву, а срыв для него был равносилен смерти.

Когда в начале нулевых Бес замутил игорную аферу, они решили готовить отходные пути и выбрали местом будущего жительства Канаду, а в ней провинцию Британская Колумбия с третьим по величине городом страны Ванкувером. Выбор на этот город, от части, пал благодаря романтике золотой лихорадки из произведений Джека Лондона, от части, благодаря климату и местоположению. Город окружен с одной стороны высокими горами и густыми лесами, а с другой простирается вдоль длинного залива Баррард выходящего в Тихий океан. Ванкувер многократно признавался лучшим городом Земли за свою экологию и друзья мечтали, отойдя от бизнеса в криминальной Москве, доживать свой век на белоснежных яхтах в кругу семьи. Тем более, что намеченная ими точка на глобусе максимально далеко отстояла от Москвы и не являлась местом, куда уезжали олигархи. Едва ли, кто-то будет их там искать, если отъезд окажется экстренным и тайным.

Понимая, что из этого бизнеса на пенсию не выйдешь, друзья планировали в момент максимального расцвета и благополучия компании погибнуть в автомобильной катастрофе или быть съеденными акулами где-нибудь в Египте вместе с семьями, почти одновременно материализовавшись под другими фамилиями именно в Ванкувере. Этому способствовал их боевой опыт профессиональных диверсантов и хорошее образование. В 2005-м году Горский получил степень MBA и даже проходил стажировку в Австралии. Начиная с 2002-го года, они настойчиво и аккуратно прорабатывали выбранный путь, чему способствовали связи Толика за границей и приличное знание английского. Как водится, реальность не во всем соответствует мечте, но кое-что Горскому сделать все-таки удалось. В связи с чрезвычайными обстоятельствами первой пройти по этому пути предстояло вдове Сергея Бескова Лене с сыном. Для этого сейчас ей нужно было вести себя в подвале тихо. Остальное Толик должен был организовать и сделать сам. Подходящий для замены труп молодой женщины уже пару дней дожидался в холодильнике морга в ГКБ №29 на Госпитальной площади, дом 2.

Это странное чувство, когда все вроде в порядке, но понимаешь, что конец. Почему-то пропала былая уверенность в своих талантах организатора и конспиратора. Толик, долил коньяка и раскурил потухшую сигару. Теперь ее вкус показался отвратительным. Плохие предчувствия сломали кайф. Он сел на край ванны и залпом выпил полную рюмку.

«Они спят сейчас спокойно и тихо. Они верят, что счастье бесконечно и естественно, как восход и закат. Если я не вырулю, им придется худо, гораздо хуже, чем мне», - подумал он про жену и дочерей, которые проводили каникулы в Москве. Ему не страшно умирать, он боится за них, не приспособленных к самостоятельной жизни. Что будет делать жена, если его не станет и все отберут? Что будет с дочерьми? Грудь его сжало и он закрыл ладонями глаза.


* * *


Ровно в двенадцать Басов отъехал от дома и направился по Профсоюзной улице до Ленинского проспекта. Далее, через Большой каменный мост, мимо Манежной площади на Воздвиженку и затем на Кутузовский проспект. Проезжая мимо McDonald’s, Петр Иванович решил остановиться, нормально покушать, попить кофе и взять в дорогу несколько бутербродов. Он оставил машину на обочине по ходу движения и перебежал Можайское шоссе в неположенном месте. Ресторан находился в яме и, сидя на открытой веранде под зонтиком, Петр Иванович не спеша сжевал Цезарь Ролл за 93 рубля и Роял Чизбургер за 85 рублей, запив это все кофе-капучино. Еще три Чизбургера по 80 рублей вместе с салфетками он спрятал в пакет и понес обратно в машину. Перед тем как покинуть Москву Петр Иванович решил разобраться с документами и деньгами. Свои паспорта, документы на машину и минимум денег он сложил на пассажирском сиденье с целью поместить в бардачок. Документы жены и остаток денег он убрал в ящик с инструментами, который находился в колесной нише багажника. Вернувшись и открыв бардачок, Петр Иванович наткнулся в нем на книгу, которую неделю назад зачем-то подарил ему Козловский. Он и не просил дарить ему книгу, но Леонид так разрекламировал ее, что отказываться было неудобно. Зная, что Басов время от времени начинает и бросает изучать английский, Козловский предложил ему читать не адаптированные тексты и принес американское издание Paulo Coelho роман «The Alchemist». «Хороший, простой язык, - сказал Козловский. – Легко читается. Не пожалеешь. Это мне друг из Чикаго присылает время от времени». Подумав выкинуть или оставить, Петр Иванович переложил симпатично изданную книгу в карман за водительским креслом.

На пересечении со МКАДом Петр Иванович обнулил счетчик пробега.

Выехав из города по трассе М-1, он набрал скорость сто километров в час, и не спеша покатил по разгруженной дороге, наблюдая огромную пробку из припозднившихся дачников. Когда едешь из города один, то по мере удаления от МКАД начинаешь чувствовать себя все более одиноким. В Москве даже ночью достаточно активное движение, особенно по центральным магистралям. Рыскающие по разгруженным улицам автомобили, неожиданно опережающие рычащие мотоциклисты, светофоры, иллюминация и реклама, витрины магазинов создают впечатление приобщенности к суматошной жизни. За городом ситуация постепенно меняется. После освещенных московских улиц путешественника вдруг облепляет темнота, движение становится упорядоченным и скучным. Участки дороги, оборудованные фонарями освещения, встречаются все реже и человек все глубже погружается в размышления, а размышления у Петра Ивановича были безрадостными. Глядя вперед на сузившееся пространство, он снова прокручивал в уме произошедшее с ним за последние сутки. По радио заиграла композиция «The Road to Hell» Chris Rea, и вслушавшись в слова, ему стало не по себе. Нехорошие предчувствия, которые теперь трудно было отогнать, наваливались всей своей безысходностью и необъяснимостью. Он остался один во всей вселенной, и где-то далеко страдала и плакала его любимая Леночка. Искала его помощи, а он сидел неподвижно за рулем автомобиля и ехал не туда, где она сейчас его ждет.

Появившееся с самого начала этой истории ощущение нереальности происходящего, сменилось у Петра Ивановича ощущением неестественности. Что-то упорно не стыковалось и голова раскалывалась от вопросов, не находивших ответов.

«Вроде все просто, - начал анализировать он ситуацию. - Перво-наперво, следует отстраниться и взглянуть на ситуацию непредвзято. Нашел же слово «непредвзято»! – разозлился он на себя. - С Котенком беда! Я чувствую, что она в опасности, может быть ее уже нет в живых. Господи, Боже! Может быть она страдает от боли, может быть… - слезы навернулись ему на глаза. Первый раз с момента исчезновения жены Петр Иванович заплакал. – Девочка моя милая, Господи, что же это такое? Чем мы провинились? Господи! Господи! Что же делать? Что же делается? Как я жить-то буду? – Только и мог простонать он».

Слезы текли и ослепляли его. Петр Иванович сбросил скорость, открыл окно и закурил. Отупение и отчаяние овладели им. Он очень хотел, но не мог взять себя в руки. Его можно понять. Еще вчера утром он был счастлив. Светило солнце, жизнь казалась прекрасной. Он любил и был любимым. Были планы, надежды.

«Ну, хватит! – постарался остановить этот поток Петр Иванович. – Слезами горю не поможешь. Что мы имеем? Давай по порядку. В ресторане все было как обычно. Потом… Вышел из туалета, ее нет. Есть мой телефон, сигареты, зажигалка и грязные чашки. Она сама вышла куда-то. Сама! По словам Толика она выходила одна. Тут два варианта. Первый: она планировала уйти и ушла, как только представилась возможность. Второй: кто-то ее неожиданно вызвал. По первому варианту что? А что тут может быть? Захотела уйти и ушла. Ну-ну, спокойно, – поняв, что гнев опять накатывает на него и нужно отвлечься, он взглянул на указатель топлива. – Надо заправиться».

Заправившись до полного бака, Петр Иванович продолжил движение и снова погрузился в размышления. Ночь достигла уровня максимальной темноты. Стало прохладнее. Насекомые чаще стали разбиваться о ветровое стекло. Дворники не справлялись с работой и размазывали их трупы. Сквозь перемазанное стекло стало плохо видно дорогу. Встречные машины ярко светили в глаза, разметка местами пропадала – ехать было весьма опасно. Он устроился за, увешанным лампочками, как новогодняя елка, дальнобойщиком на дистанции около пятидесяти метров и глядел только на его задние огни. Теперь стало легче.

Ему вспомнился вечер, когда он впервые увидел Леночку. Это было в декабре 2007-го года на корпоративе компании Ford, куда он был приглашен как главный редактор журнала, размещающего рекламу компании. До кризиса в стране оставалось еще несколько месяцев. Рекламный рынок рос, рекламные отделы и PR-службы не знали ни в чем отказа. Столы ломились от угощений, за трибуной горой возвышались дорогие подарки клиентам. Он помнил тот пятничный вечер 28 декабря. Погода холодная и сухая, в помещении было достаточно душно. Гостей было, наверное, человек сто пятьдесят, плюс сотрудников компании - человек сто. Многих Петр Иванович знал, но незнакомых было больше. Он не слишком любил такого рода мероприятия, но положение, что называется, обязывало. Ford на тот момент входил в пятерку самых крупных рекламодателей журнала. Большой зал на втором этаже отеля «Ритц-Карлтон» на Тверской был наполнен звоном посуды, музыкой и гулом голосов. Время от времени срабатывали фотовспышки. Петр Иванович был в этот вечер за рулем, но один бокал шампанского он решил себе позволить.

Прохаживаясь по залу и размышляя, когда же можно будет незаметно уехать, он увидел незнакомую девушку, которая о чем-то оживленно говорила с субтильным молодым, лысеющим мужчиной интеллигентного вида. Этот мужчина работал директором по рекламе крупного рекламного агентства. Звали его Михаил и они были давно, но шапочно, знакомы. Сегодня про существование этого агентства давно забыли, оно погибло во второй половине 2008-го года. Девушка продолжала что-то рассказывать, Миша смеялся и отхлебывал вино из высокого фужера. Надо сказать, что вид у него был счастливый. Почему-то это не понравилось Петру Ивановичу. «Чего это он такой довольный?» - подумал он и прошептал под нос - «а девочка-то красивая». Ему очень хотелось подойти и познакомиться с ней, но как это сделать он не представлял. И не придумал ничего лучшего, как уставиться на старого знакомого. Через несколько секунд, почувствовав взгляд, тот обернулся к Петру Ивановичу. Видно, что ему не хотелось отрываться от собеседницы и, тем более, приглашать к разговору кого-то еще, но вежливость взяла верх. Он улыбнулся и кивнул, приглашая подойти. Внимательно разглядывая девушку, Петр Иванович приблизился к ним.

- Леночка, познакомься, это Петр Иванович Басов, главный редактор и… мой старый друг, - вежливо представил его Михаил.

- Очень приятно, но мы знакомы. Меня зовут Елена Бескова, наша компания размещает у вас рекламу, так что макеты вы получаете непосредственно от меня. Мы общались только по телефону, а теперь вот и познакомились лично. - Ответила Лена и улыбнулась.

Петр Иванович кивнул и улыбнулся в ответ, пытаясь сделать вид, что вспомнил. Он почувствовал, что хотел бы видеть эту девушку, как можно чаще. Похоже, она поняла, какое впечатление произвела на него, но повернувшись к Михаилу, сказала только ему:

- Пошли курить, или ты в этот раз по-настоящему бросил?

- Покури с Петей, а мне надо кое с кем поговорить… по работе, - ответил он.

- Ну понятно, всё как обычно, - лицо Лены сделалось жестким. - Я поняла. Извините Петр, составите мне компанию? А ты едешь домой на метро…

Тогда у Петра Ивановича сложилось мимолетное ощущение, что между Леночкой и Михаилом что-то есть, но позднее Елена Владимировна объяснила, что с момента потери мужа она никого к себе близко не подпускала, и Михаил - это просто друг, который помог в трудное время, но всегда оставался при этом только другом. Он ей неинтересен, как мужчина вообще. Петр Иванович принял эти объяснения, отметив про себя, что едва ли сама Леночка, обладающая яркой и своеобразной красотой, не представляла для Михаила интерес. «Впрочем, это его проблемы, - подвел он черту под своими размышлениями. - Другом семьи он стать не захотел, а то, что моя жена красавица и, наверняка нравится многим мужчинам, нужно принимать как данность».

Такой была их первая встреча. Очарование первого свидания и начала нежной романтической истории погрузили Петра Ивановича в сладостную эйфорию приятных воспоминаний. Он потряс головой, стараясь вернуться в реальность и сосредоточился вновь на текущих проблемах. Красные габаритные огни впереди идущего грузовика и проносящиеся навстречу по левой стороне фары машин напоминали о трагической действительности.


* * *


Ближе к полуночи затянувшийся разговор собеседников стал приобретать агрессивные нотки. Их взаимная неприязнь и некоторое противостояние с помощью алкоголя проявлялась уже неприкрыто, и, видимо, перерастала постепенно в сдержанную ненависть. Нападал в основном бывалый Колян, чувствующий превосходство, много повидавшего в жизни, лагерника над сдержанным интеллигентом.

- Что ты мне голову морочишь, дядя, - изображая злобу, веселился он. - Что в этой жизни вообще можно понять? Ты мелешь ерунду, начитался газет. То, что печатают в газетах нужно фильтровать, то, что говорят по телеку вообще слушать не надо. Брехня для умственно отсталых! Думай и все станет понятно, а не можешь думать спроси у умных людей, вроде меня.

Алексей молчал, выжидающе глядя на вора. Ему совершенно не хотелось вступать в философские рассуждения с этим недоумком, кроме того, он не хотел открытого конфликта. В конце концов им обоим поручено охранять пленницу. И если что-то пойдет не так, с них обоих и сдерут шкуру живьем. Николай отправился в очередной раз в туалет, а Алесей вспомнив про сигареты для Елены Викторовны, спустился в подвал и бросил несколько пачек под дверь.

Тема их спора была ему не нтересна, и более того, Алексею срочно нужно было звонить по телефону, который, он сегодня купил около станции на паспорт местного алкоголика. Но Филя никак не хотел отпускать его. Он продолжал:

- Где ты видел дураков в правительстве? Покажи хоть одного? Их там нет и не было никогда. Понял?

- А как же тогда объяснить откровенные глупости?

- И глупостей нет, Лешенька. Все делается с тонким расчетом, серьезно и основательно.

- Ну, допустим, тогда объясни мне зачем строили Моску-Сити? – Алексей явно видел, что оппонент упирается исключительно с целью повеселиться, но какой-то азарт заставлял его продолжать эту бессмысленную риторику. - Ведь сразу же было понятно, что подъездных путей не хватит, машины парковать будет негде. Сейчас, вон, активизировали борьбу с пробками, остановили многие стройки, я слышал. Значит исправляют ошибки. Значит глупостью были эти проекты. Или смотри вот, закрыли Черкизон, теперь закрывают рынок в Лужниках. Исправляют? Да каждый день смотришь телевизор и удивляешься. Вроде говорят о народе, а делают ему во вред. Ментам платят по пятнадцать тысяч и удивляются, почему они взятки берут с приезжих, за закрытие дел, например, или гаишники с водителей дерут. У чиновников зарплаты мизерные, а деньги они распределяют огромные. Это же кем надо быть, что бы не понимать, что их реально толкают на воровство. Система не оставляет людям выбора. Это разве не идиотизм?

- Никто во вред народу ничего не делает. Народу вообще никто ничего делать не собирается. Он, этот народ, теперь не нужен правителям даже для голосования. Если раньше они пытались завлечь на выборы, выдвинуть своих кандидатов, делали вид, что интересы людей блюдут. То теперь все решает электронная машина. Голосуй не голосуй… Подожди не перебивай. Ты вот думаешь, небось, что шибко умный. Умнее чиновников, умнее меня, само собой, - Филя подмигнул и надолго закашлялся в свою грязную тряпку. - Это хорошо, что ты так думаешь, значит ты сам дурак и есть. Вот и радуйся, – отдышавшись закончил он.

- Ты что-то хотел сказать? – угрожающе подался вперед крупный Алексей.

- Да не обижайся ты, - примирительно проговорил Николай. - Послушай. В зоне не только отморозки сидят, там и умных людей хватает. Наслушаешься и университеты не нужны. Ответ-то на твой вопрос ясен. Уверен, что ты согласишься со мной.

- Излагай тогда скорее.

- Мы живем в государстве, строй которого называется, э… клептократия.

- Ну, ты завернул! – Восхитился Алексей. – Это что ж такое будет?

- А ты что, в университете греческий не изучал, что ли? Прогуливал? Клептократия – власть воров, темнота. Посмотри на происходящее с этой точки зрения и все становится понятным, а твои любимые чиновники уже не кажутся тупыми, а наоборот, выглядят умными, и временами даже гениальными. Если все они приходят в свои кабинеты, или получают оружие и удостоверения, чтобы успеть, как можно больше наворовать в отпущенный период, то ясно, что они этим и занимаются двадцать четыре часа в сутки. Как говорится «без выходных и проходных», не жалея себя. Логично? И народ тут не при чем. Учись пониманию жизни, сынок! Все наше государство состоит из воров, только одни бывшие, другие действующие, а третьи будущие или потенциальные. Есть маленькие воры, а есть большие. Маленькие ненавидят больших, потенциальные - действующих. Это идеология. Гаишник берет и не считает, что совершает преступление, вот в чем штука. Он уверен, что берет полагающуюся ему прибавку к жалованию. В нашей стране человек, называющий себя вором, является как раз наиболее честным из всех. Только он может открыто смотреть в глаза соотечественникам и международной общественности. Остальные притворяются, лукавят и держат в кармане фигу. Все это понимают, и внутри страны плачут, а за границей смеются. Убедил я тебя? – последний вопрос Коля задал с уже закатившимися от нехватки воздуха глазами. Кашель долго не отпускал его. Дождавшись окончания приступа, Леша ответил:

- Убедил.

- А раз так, значит мы с тобой и есть честные люди, верно?

- Верно, Филя. Ты, прям, философ, – Алексей понял, что недооценивал этого странного человека. Вместе с уважением он почувствовал к нему некую симпатию.

- Философ, конечно. Чего только не наслушаешься в застенках … - Николай трезвыми глазами посмотрел в лицо Алексею и тихо добавил. - Колись тогда по-честному, как ты собрался Лысого кинуть?

- Ты бредишь? – опешив, среагировал Алексей. – Психические атаки устраиваешь?

- Шучу я… Шутка, понимаешь? Прикол, – ответил Филя, довольный собой. – Давай в карты сыграем?

В карты играть Алексей отказался, но в шахматы он был не проч. Они расставили фигуры и разговор пошел совершенно в другом направлении.


* * *


В начале первого из под двери выскочили три пачки сигарет. Человек за дверью ожидал движения в сторону подачки, но Елена Викторовна продолжала неподвижно сидеть на месте. Она не желала унижаться и, человек, постояв, заскрипел прочь от двери.

Общая картина происходящего наконец-то сложилась в ее голове. Ее держат из-за денег на карточке, а Петр Иванович скорее всего сходит с ума, ищет ее везде, но не может ничего сделать. Однако теперь, когда она проникла в планы преступников, Елена Викторовна стала себя чувствовать гораздо увереннее. Да, много кто знал о ее деньгах, но, никто не знал где карточка. А карточка хранилась в банковской ячейке Сбербанка, и ключ, который висел у нее на общей связке, мог открыть ячейку только вместе с ключом, который хранился в самом банке. Так было обусловлено договором. Получалось, что даже зная пин-код, без ее присутствия с паспортом добраться до самой карточки, а следовательно и до денег нельзя. И тронуть ее тоже нельзя. Замученная она привлечет внимание службы безопасности банка. «Ничего у вас не получится ребята, - зло подумала она. - Даже если у вас в заложниках Петя, а до Даньки вам не добраться. Кто же это все-таки делает?» Елена Викторовна перебралась на кровать и сидя, поджала к себе ноги. Теперь она была похожа на маленького воробушка, одетого в светло-кофейное платье.


* * *


Басова охватило предчувствие, что есть что-то, что до сих пор ускользало от его внимания. Не отрывая напряженных глаз от дороги, он продолжал рассуждать. «Так нельзя! Я должен быть уверен, что Леночка честна со мной, иначе не стоит и думать о чем-то. Если бы она собиралась уйти, она предупредила бы меня обязательно. Кроме того она сказала, что позвонит вечером Даньке. Это значит, что она никуда не собиралась. Кто-то обманул ее, причем, так правдоподобно, что она поверила. И более того, раз она не дождалась меня, значит пошла ко мне, – осенило Петра Ивановича. – Но кто и, главное, как мог это сделать? Как могли ее внезапно вызвать? Да проще простого! Кто-то пришел, сказал, что я жду ее на стоянке и она поверила. Этот кто-то должен был быть официантом. Вряд ли бы она вышла, если кто-то незнакомый и посторонний вызовет ее. Официант - лицо почти официальное, даже название у него такое, через него уместно передавать всякие просьбы, даже неожиданные, тем более, что нас обслуживала Леночкина знакомая. Почему я не догадался попросить съемку камер наблюдения, если камеры есть и не поговорил с администрацией? Назад уже не поедешь. Ясно одно. Кто-то от имени Леночки шлет мне инструкции. Стало быть, если она жива, то находится у каких-то людей и этим людям я нужен. И пока я им нужен, она, если жива, то жива. Выходит я должен делать то, что они говорят, по крайней мере, до тех пор, пока не придумаю, как изменить эту ситуацию. А пока я не придумал мне не стоит торопиться и гнать машину».

Около двух ночи его телефон зазвонил. Это был Толик.

- Едешь? – участливо спросил он.

- Да, еду, – Петр Иванович постепенно засыпал, начал терять концентрацию и рад был поговорить с кем-то. – Супруга направила меня к Белорусской границе. Проезжаю Вязьму.

- Что думаешь, зачем она тебя туда послала?

- Я думаю, что это не она мной руководит, - поделился соображениями Петр Иванович. - Я почти уверен, что кто-то вместо нее пишет мне смски. А чего ты не спишь? Поздно уже.

- Да, не могу я спать. Переживаю. А почему ты так решил, что не она пишет?

- Это трудно объяснить… Понимаешь, у меня и Лены такие отношения… Она не могла вот так вот взять и исчезнуть, кроме того сообщения какие-то не ее. Я чувствую, что это пишет не она.

- Я понимаю, но кабы знать…

- Толя, я знаю! Иначе все не имеет смысла. Послушай, ты можешь мне помочь? – вдруг сообразил Петр Иванович.

- Конечно, я же говорил, ты можешь на меня рассчитывать. Что ты придумал?

- Я думаю, что ее кто-то вызвал на стоянку. Кто-то от моего имени. Возможно, это был официант и возможно этот момент заснят на камеру наблюдения. Если ты сможешь проверить, я буду перед тобой в неоплатном долгу. Я конечно могу попросить другого человека, у меня есть кого, но мне не хочется давать дополнительную пищу для сплетен. Начнут болтать… И так я всем раззвонил, что она пропала.

- Мне не трудно, я завтра после работы схожу туда и все узнаю. Потом тебе перезвоню. Идет?

- Спасибо тебе большое.

Ободрившись, он вставил в щель CD проигрывателя сборник старых добрых Deep Purple, который собирал сам несколько лет назад, и сделал звук погромче. После резких, ударявших волнами, гитарных рифов из динамиков донесся хриплый голос Яна Гиллана:


Take the trouble to decide the things you do

Will not be the things that don't appeal to you

See the mess your makin' can't you see your fakin'

Gonna make it hard for you, you're gonna-into the fire!


(Подумай о тяжелых последствиях, прежде чем сделать что-то

Не будет ничего, что не напомнит потом о себе

Глядя на собственную грязь, ты не можешь не видеть и фальшь

Собираясь сделать то, что не по силам - ты попадешь в огонь)


* * *


Пленница по-прежнему сидела на кровати и задавала себе один и тот же вопрос. Ответа на вопрос Cui bono? (Кому это выгодно?) у нее не было. Горькие слезы обиды и отчаяния мешали подумать и собраться, но не возможно вечно сидеть и плакать. Надо что-то делать, придумать, попытаться как-то взять инициативу в свои руки. Необходимо обмануть этих людей, нужна активная позиция, которая поможет ей выбраться отсюда и, если повезет, сдать бандитов в милицию

Вдруг она услышала скрип ступеней за большой дверью, легкий стук в эту дверь и спокойный вкрадчивый голос:

- Елена, вы меня слышите?

Это был голос другого человека. От его спокойного тона веяло чем-то замогильным. Ужас охватил Елену Викторовну. Она вся сжалась в своем углу и почувствовала, как теряет сознание. Ей показалось, что все произошедшее до этой минуты – только мелкие неприятности по сравнению с тем, что сейчас произойдет. Не в силах сделать движение рукой или ногой и не в силах разжать рот, она расширившимися глазами смотрела на дверь. Лена почувствовала, будто волосы зашевелились на голове. Стало невозможно дышать. Говорящий настаивал:

- Лена, я же вижу, что вы не спите. Почему не отзываетесь? Успокойтесь, я не причиню вам зла.

Почему-то это нелепое обещание несколько успокоило ее.

- Что вы от меня хотите в начале третьего ночи? – начала говорить она и вдруг ее прорвало. – Почему вы меня держите здесь? Что происходит? Отпустите меня немедленно! – кричала бедная Елена Викторовна. – Сволочи, вы пожалеете об этом…

Она много чего еще успела выкрикнуть, пока страх снова не вернулся в ее сознание. Человек за дверью терпеливо ждал конца выступления и, когда Елена Викторовна замолчала, он продолжил:

- Я же написал вам в записке, что беспокоится не о чем. Вот и сигареты вам принесли. По крайней мере до тех пор, пока вы ведете себя тихо вам ничего не угрожает. Говорю вам: через три дня, как и обещал, я отпущу вас. Вините во всем своего мужа и его тайные делишки.

Елена Викторовна внимательно прислушивалась к каждому слову. Ей очень хотелось понять, врет этот человек или нет, и что он знает. Пока про карточку с ее накоплениями он не сказал ни разу.

- Сейчас ваш муж отрабатывает свои долги, продолжал увещевать Лену охранник, определенно он хотел успокоить ее. - Вы тут в качестве гарантии и более ничего. Если все будет хорошо и он сделает то, что должен, мы вас отпустим и будете жить, как жили. Это ясно?

- Что вам от меня надо? – зло спросила Леночка.

- Ваш муж хочет убедиться, что вы живы. Мне нужна информация, касающаяся лично вас двоих. Что ему передать?

Елена Викторовна задумалась, - «Неожиданный поворот! Он хочет сообщить Пете нечто, подтверждающее, что я жива. Значит, он жив и действительно что-то делает для них. Значит ли это, что про мои деньги они не знают? Если это правда, и он выполняет их задание, то это его грехи. Какие у главного редактора могут быть грехи перед бандитами, которые не останавливаются перед похищением людей? Что я вообще о нем знаю? Стоп, это после... Нужно Пете помочь и в ближайшие два-три дня они меня не тронут. А потом? Ладно, в любом случае надо поддержать их игру пока нет своей».

- Скажите ему, что мне снился батон.

- Как это понимать? – в голосе собеседника слышалось недоумение. Леночка уловила эту интонацию и решила рискнуть.

- Батон, это наш кот. Мальчик. Перс. Он умер в прошлом году. Мы оба его очень любили.

- Спасибо, уверен, мы поладим и все закончится без осложнений.


* * *


Петр Иванович положил телефон на пассажирское кресло и почувствовал некоторое облегчение. Это здорово, что можно доделать то, о чем вчера не подумал, используя друзей. У него никогда не было друзей, которым можно было доверить помощь в личных делах. Все и всегда приходилось делать самому, и вот в кризисной ситуации появился ни от куда добровольный, сочувствующий помощник. Надеюсь, Толик добросовестно все проверит. Думаю, что он сделает это даже лучше меня. Он производит впечатление очень умного и общительного человека, правда с приблатненными манерами. Петр Иванович недолюбливал таких людей и никогда с ними не сходился, но признавал за ними некоторые способности и возможности, которых у него не было.

На двести третьем километре, по его счетчику, справа блеснул в темноте белый указатель «Вязьма», Петр Иванович вдруг понял, что в любой момент может уснуть и съехать с дороги. Четкое сознание незаметно стало подменяться воображаемой дорогой, он засыпал. В зеркале заднего вида уже была видна еле нарождающаяся заря. Спать хотелось невыносимо, до головной боли. Мысли, кипевшие не переставая все это время, стали казаться фоном не имеющим никакого значения. Он проехал большую заправку и стал присматривать место для отдыха. На спуске под пешеходным переходом, справа, показался пост ГАИ, здание с синим цоколем и желтыми стенами, которое возвышалось на большом перекрестке. Рядом стояла милицейская машина и три инспектора лениво тормозили грузовики. Петр Иванович остановил на обочине машину и попытался подремать в веренице других отдыхающих путешественников. Он закрыл глаза и увидел набегающую дорогу и фары-фары-фары светящие прямо в глаза. Сон не шел и Петру Ивановичу не оставалось ничего иного, как полежать часок на заднем сиденье с закрытыми глазами и, если не поспать, то хоть дать глазам отдохнуть. Он включил диск со «Стеной», выставил будильник в телефоне на четыре утра, лег и стал вспоминать, как он с Ленчиком были в конце апреля на концерте Рождера Уотерса в Олимпийском. На слепящую картинку шоу в его мозгу наложились слова «Милый Господи, прошу тебя, пронеси беду мимо моей любимой жены, пусть она выйдет здоровой и бодрой из этого испытания, дай ей силы вынести все и сохранить себя. Пусть мои дети, Дима и Сашенька, будут здоровы и пусть их путь будет ровным и честным. Дай сил моему отцу, прошу тебя…»


* * *


Он открыл глаза и посмотрел на экран телефона. До звонка оставалось несколько минут. «Значит я все-таки уснул, - подумал Петр Иванович. - А казалось не сплю. Надо ехать». Выключив будильник, он вышел на улицу, где его тут же облепили здоровенные комары, которые стремительно пикировали и сразу впивались в лицо и руки. Отбиваясь от них, Петр Иванович кое-как умылся, оттер влажными салфетками ветровое стекло от разбившихся мошек, заскочил в салон машины, включил несколько раз омыватель стекол и поехал. Счетчик показывал двести четырнадцать километров, до Смоленска, по его расчетам, оставалось еще сто пятьдесят. Было уже почти светло, спать не хотелось, и Петр Иванович решил ехать быстрее.

Через некоторое время он вспомнил, что не проверил телефон на предмет сообщений. Аппарат был оставлен на заднем сиденье, а теперь свалился на пол, и пришлось остановиться, что бы достать его. Телефон лежал на резиновом коврике экраном вниз и Петр Иванович с раздражением это отметил. Слава Богу царапин на сенсорном экране не было. Сообщений тоже не было. Зарядка кончалась и пришлось подключать телефон через адаптер к прикуривателю. Короткий сон пошел ему на пользу, и он чувствовал себя отдохнувшим и, как будто даже выспавшимся.

За окном пролетали зеленые поля, деревни. Одинокие люди в резиновых сапогах, с велосипедами и без, шли куда-то уныло вдоль трассы. Вокруг царило спокойствие и размеренность. Впервые Петр Иванович позавидовал этим простым людям, которые проносились мимо него. «Да, они живут, мягко говоря, не богато, но у них скорее всего не воруют жен, и им не приходится выполнять дикие и непонятные поручения похитителей, – рассуждал он, посматривая в боковые стекла на этих счастливцев. – Ходят себе на работу в колхоз, пьют, естественно, на работе и после работы. Денег не видят, машин не имеют, дома не строят и не ремонтируют. Да, получается, что завидовать им нечего. Получается, что если ты родился в Москве, то жизнь тебе дает фору. Тому, кто родился под Смоленском, кажется, что москвичи от рождения уже имеют то, чего им нужно добиваться. Пределом мечтаний такого человека становится приехать в Москву, снять квартиру, найти работу и как-то закрепиться. Ни карьера, ни богатство пока еще не входят в его ближайшие планы. А мы? Мы-то уже в Москве. Дикость конечно, что наше государство разделено на территории первого, второго и третьего сорта. И люди, соответственно, в своей массе так же поделены на сорта. Умный и талантливый человек из-под Смоленска оказывается ниже по возможностям аналогичного человека из Санкт-Петербурга и гораздо ниже москвича. Интересно, как это устроено в Америке и Европе? Впрочем, сейчас не время об этом думать».

Петр Иванович стал в обратном порядке, подробно, прокручивать все события субботы и воскресенья. Время от времени он поглядывал на телефон, но тот молчал. Он еще раз взял его в руку и оглядел экран. Да, царапин нет. И вдруг его осенило. То, маленькое несоответствие, которое с самого начала беспокоило Петра Ивановича, обрело форму. «Телефон в ресторане лежал экраном вниз! – оторопев, сформулировал он. – Ни Котенок, ни я, никогда не положат телефон таким образом. Леночка знает, что есть два момента к которым я отношусь ревностно. Это когда трогают за стекла мои очки и когда телефон кладут экраном на стол! Кто-то трогал мой телефон. Не только трогал, а брал его в руки. Подержал и положил, как попало, на место. Это невозможно сделать пока мы оба сидели за столом. Факт! Когда любимая выходила, я держал телефон в руках».

Петр Иванович закурил и открыл окно. Дрожь азарта колотила его. Он физически ощущал, как догадки, выстроившись цепочкой, ведут его к ответу на вопрос, который прежде оставался без ответа.

«Значит, кто-то взял телефон, когда я вышел в туалет, – продолжал рассуждать Петр Иванович. – Взял телефон, набрал смску, Леночка вышла, а он вернул телефон на место. Все просто! Кто мог взять незаметно телефон? Официант? Нет. Если бы подошел кто-то к столу Ленка бы насторожилась. Она могла поправлять туфли… Нет, подойти к столу незаметно для нее не возможно. Это я был слегка «подшафе», а Леночка была совершенно трезвая. Это мог быть Толик! Ему ничего не стоило протянуть руку и взять телефон. Кроме того он сидел совсем близко и мог слышать наш разговор. По крайней мере он мог слышать, как мы обращаемся друг к другу. Найти в записной книжке моего телефона номер под названием «Котенок» проще простого. Он первый в отправленных вызовах и сообщениях… Кстати, ведь в начале ужина он был в компании какого-то мужика, а потом оказался один. Стопроцентной гарантии нет, но скорее всего это Толик. Он обманом выманил бедную Леночку на парковку, а его подельник силой увалок ее в машину».

Пройдя цепь своих рассуждений до конца Петр Иванович ощутил, что задыхается от бешенства. Руки его дрожали и даже температура, казалось, поднялась, он готов был немедленно уничтожить человека причинившего горе его жене, порвать его руками на части. Петр Иванович остановился на обочине и стал решать: мгновенно повернуть назад и выбить из Толика место, где скрывают его жену или продолжить экспедицию. Счетчик показывал триста пятьдесят два километра. Он подъезжал к Смоленску. «Они могут убить ее, если поймут, что я понял их маневр, - стал просчитывать он, пытаясь совладать с нервами. – И, видимо, мне придется пока продолжить поездку».

Петр Иванович, отправил в адрес Елены Викторовны сообщение: «Я в Смоленске», и через пять минут получил ответ: «Хорошо, Любимый. За Смоленском будет нп Ольша. Там на трассе будет кафе Бумер. В туалете, за бачком лежит сверток. Возьми его и напиши смску. Мне сегодня ночью снился Батон, я подумала во сне, что он живой. Целую. Скучаю».

Да! Это уже было кое-что.


* * *


Леночка посмотрела на свои часы фирмы Oris на красном каучуковом ремешке – было уже два-тридцать ночи, а спать не хотелось. «Механика, - машинально отметила она, почувствовав, как колыхнулся внутри механизма маятник автоподзавода. - Всю жизнь мечтала». Эти часы она получила от мужа в подарок на день рождения, а он, в свою очередь выпросил их у учредителя. Когда-то журнал заключил бартерный контракт на рекламу с часовым магазином, и тот расплатился с ними, естественно, продукцией. Коробка с дорогими часами стояла на полке учредителя и тот дарил часы важным людям по мере необходимости.

У Лены всегда был виртуальный список вещей, о которых она мечтала всю жизнь. Петр Иванович говорил ей, что у настоящей девочки обязательно должен быть такой список, это облегчает процедуру выбора подарка. Однако, по мере сокращения известного ему перечня, Леночка всегда умудрялась пополнять его новыми позициями. Это было так мило и по-женски.

Разговор с неизвестным, но вежливым бандитом дал новую пищу для анализа. Елена Викторовна поняла со слов этого человека, будто Петр Иванович виноват в том, что она сидит в подвале. Если, конечно, это не ложь. Очевидно, шантажируя, преступники заставляют его делать какую-то работу, направляя указания через смски, которые яко бы отправляет она. От ее имени, то есть. Более того, о наличие сотен тысяч долларов, видимо, им тоже неизвестно, и вымогательство этих денег не является целью ее содержания здесь.

Ленчик похвалила себя за то, что догадалась, как передать сигнал мужу о своей неволе. Теперь он знает, что она жива и, что сообщения идут не от нее. Нужно обязательно придумать, как подсказать Петру Ивановичу место, где ее держат.

Батон, о котором она рассказала неизвестному, действительно жил в их доме в течение трех лет. Но он не умирал, по крайней мере, им об этом ничего не было известно. Когда-то одна из подруг Елены Викторовны (шоб она была здорова!) подарила Даньке котенка. Живая игрушка требовала постоянно биотуалет в нечеловеческих количествах, дорогое питание, дорогое лечение. Леночка, строго говоря, не была кошатницей, за то она была и есть аккуратистка до фанатизма, до истребления всех, кто нарушает порядок в доме. Если открыть ее гардероб, то можно увидеть на полках сложенное пирамидкой белье. Никогда пирамидка не бывает неправильной. Внизу лежат широкие вещи, сверху вещи поуже. И так во всем. Батон был единственным членом семьи, который плевать на это хотел. Он рвал новые шторы (Леночка плакала), портил новое пастельное белье (Леночка впадала в бешенство) и так далее. Кстати, и Даньке с возрастом кот больше был не нужен.

Одним словом, по совокупности содеянного, было принято решение избавиться от Батона и его бесплатно отдали в хорошие руки. Больше его судьбой никто не интересовался.

«Как бы выяснить, где они меня держат? – думала Елена Викторовна, к которой стало возвращаться самообладание. – Возможно, если я буду заказывать продукты вроде молока, питьевой воды и что-то еще, там на этикетке может быть указан магазин. Пожалуй, следует попросить кое-что из дешевых вещей, по сути, у меня ничего нет. Нет, с вещами придется подождать. Спортивный костюм, разве, не помешает».

Елене Викторовне опять захотелось кушать. Она набрала из кулера горячей воды, сделала кофе и достала сыр. Включила телевизор. Деловой канал обсуждал грядущее повышение цен на бензин, что не вызвало интереса, и оставалось только переключать каналы один за одним. Их насчитывалось больше сотни. Телевизор оказывается принимал спутниковые программы. «На доме должна быть тарелка». – Решила она. Покушав, Леночка выключила телевизор, погасила свет, тихонько подкралась к двери и стала прислушиваться. За дверью были слышны голоса, которые заглушало радио или телевизор. Похоже, что говорящих было двое, но говорил в основном один. Причем, это был, не тот, который стоял недавно под дверью, а другой, принесший сигареты. Голос был сиплый, прерывающийся кашлем, слов разобрать было нельзя. Разговор становился то громче, то тише. Казалось, что говорящие были навеселе.

Леночка отошла от двери и села на кровать. Все равно, пока работает телевизор, ни слова понять невозможно. Она в очередной раз прокручивала давешний разговор через дверь и пришла к убеждению, что стерегущие ее люди действуют не по собственной воле. Кто-то извне ими руководит. К тому же, они стараются говорить не слишком громко, видимо опасаются, что она подслушает. Это хорошо. Раз они не показываются и секретничают, значит бояться как бы она в последствии их не опознала. Получается, теоретически ее могут и отпустить. «Пожалуй, надо усыпить их бдительность, пусть говорят не опасаясь, - продолжала думать она. - Пусть болтают. Попробую завтра, то есть сегодня, заказать спиртное. Опасно, конечно, если они подумают, что я пьяная, могут попытаться изнасиловать. Очень опасно. Хотя им ничего не мешало это сделать в первую ночь, но они на это не пошли. Кто-то ими жестко руководит».

Она решила все-таки попробовать, но действия следовало отложить на утро, которое вечера мудренее. Елена не раздеваясь улеглась на кровать и стала ждать, когда шум в доме стихнет. Через несколько минут она уже спала.


* * *


В начале третьего ночи Алексею позвонил Лысый и велел переговорить с пленницей. Тот спустился в очередной раз в подвал, затем через несколько минут вернулся.

Бессмысленные разговоры, водка и шахматы утомили уже обоих. В начале четвертого ночи, выключив телевизор, они решили отправляться спать. Алексей поднялся в мансарду, а Николай устроился на своем любимом диване.

Он всегда спал на животе не раздеваясь, но сейчас не мог уснуть всю ночь, курил и думал об Алексее и своей жизни. По характеру, когда Филя не знал, что делать, он был не способен долго оставаться в покое. Какая-то черная сила заставляла его придумывать себе приключения. Вот и теперь он чувствовал, что если все продумать и правильно повести дело, то можно обмануть этих лохов и вымутить у них деньги. То, что где-то в этом деле крутятся большие деньги он не сомневался, чутье его редко подводило, а решительности ему было не занимать. Не хватало только выдержки, но теперь он решил - осечки не будет. Вчерашняя провокация имела целью понять: крутит Леха свою игру или является чистым исполнителем. Колян четко понял, что напарник что-то задумал, и скорее всего уже что-то делает. Теперь оставалось завоевать доверие, втереться в его планы или пошантажировать… там видно будет. По ходу дела он что-нибудь придумает. Глядишь и девочкой он распорядится так, как посчитает нужным. Мысли его текли медленно и путались.


* * *


Обдумывая полученное сообщение, Петр Иванович пришел к выводу, что Елена Викторовна, совершенно точно, не сама отправляет смски, но при этом она жива. Однако, это не значило еще, что похитители не имеют отношения к тому бизнесу, в котором ее бывший муж имел, вроде бы, долю. Лена пыталась когда-то обсуждать возможные варианты вхождения в бизнес погибшего мужа, но Петр Иванович не проявлял к этому никакого интереса, считая себя в состоянии обеспечить семью. Более того, понимая, что фирма, о которой идет речь, связана как-то с преступным миром, и, следовательно, гибель Бескова, скорее всего, имеет насильственный характер, он убедил Елену Викторовну ради безопасности их и Даньки не претендовать ни на какие деньги и прекратить общение с сотрудниками этой фирмы и бывшими друзьями покойного мужа. История вроде бы со временем забылась, но предчувствие возможного ее продолжения, причем в криминальном аспекте не оставляла Петра Ивановича, который никогда с криминалом дела не имел, не представлял себе царящих в этом мире правил и не знал, как действовать, если начнутся какие-то проблемы.

Итак. Ленчик жива и она сообщает ему, что смски исходят не от нее. Она начинает хитрить со своими похитителями, следовательно, у нее есть время обдумывать какие-то шаги. Все это вселяло некоторый сдержанный оптимизм.

В начале шестого утра, когда совсем рассвело, Петр Иванович уже медленно проезжал через Ольшу. Справа оказался зеленый магазин «Продукты». Пока никакого «Бумера» видно не было. От знака «Начало населенного пункта» до его конца оказалось совсем недалеко. Он начал уже нервничать, когда слева засветился большой комплекс из заправки Лукойл и кафе «Бумер» на горке. Он свернул с шоссе и медленно поехал к парковочной площадке возле здания. Широкие и глубокие ямы примыкали одна к другой и не давали быстро перемещаться. Кафе представляло собой трехсекционное здание, на правой части которого высвечивалась вывеска «Шашлык», по середине - «Кафе», и слева – «Бумер». От парковки к дверям необходимо преодолеть несколько ступеней. Возле парадного входа толпились подвыпившие люди, которые уже расходились к своим машинам и постепенно парковка пустела.

Дверь кафе была открыта и завешена полупрозрачной шторкой от мух. Он поднялся по ступенькам и, минуя тамбур, вошел в достаточно просторный полутемный зал. Барная стойка слева отгораживала столики для посетителей от владений бармена. Басов заказал себе кофе покрепче и яичницу, и спросил у сонной продавщицы, где можно умыться. С собой у Петра Ивановича была сумочка с мылом, дорожным полотенцем, зубной пастой и щеткой. Над унитазом, в нише стены, где стоял бачок, Петр Иванович нашел пакет размером с кирпич, плотно заклеенный строительным скотчем, который он сразу убрал в сумку. Он вспомнил, что такой же строительный скотч есть у него в бардачке. Содержимое пакета определить было нельзя. Приведя себя в порядок, Петр Иванович расположился за темным и липким столиком и стал кушать. Закончив завтрак, он рассчитался, купил бутылку минералки и, пока продавщица доставала воду из холодильника, незаметно положил посылку на весы. Он запомнил показания весов – один килограмм девятьсот грамм, хотя цель взвешивания была ему самому не ясна. Посылку он спрятал в багажник, в полость, где размещена запаска. Из машины он написал жене «Забрал», и также медленно поехал дальше. Через пару минут пришел ответ «Спасибо, Любимый. Теперь поезжай до Орши, поверни на Могилев и езжай по прямой до Украины. Приклей, пожалуйста, на задний бампер слева и справа наклейки RUS». Не понимая зачем столько наклеек, на заправке Петр Иванович купил две и установил их на предписанные места.

Дорога была практически пустой в обоих направления. Ни возле кафе, ни по пути ему не удалось понять, кто же занимается размещением пакета. Судя по весу, в пакете были деньги, хотя оснований к такому заключению у Петра Ивановича не оказалось. Просто ничего другого в голову не приходило.

Не доезжая границы, Петр Иванович заправился до полного бака за 26,5 руб./литр. Границу России и Белоруссии он пересек в пять часов сорок минут. К своему удивлению пограничников или таможенников он не увидел. В вагончике за 700 рублей купил страховку – «зеленую карту», позволяющую двигаться и по Белоруссии и по Украине. На пункте оплаты дороги ему пришлось заплатить двадцать рублей.


* * *


В приоткрытое окно задувал прохладный утренний ветер. Дорога была более-менее ровная. Здесь он уже не гнал - местных денег, для оплаты штрафов не имелось, ехал строго по знакам, хотя никаких гаишников в засадах почему-то видно не было. Вокруг расстилались зеленые поля, разделенные узкими перелесками. Пейзаж, уходящий назад, выглядел однообразно и скучно. Аккуратные деревни, отделенные высокими бордюрами от шоссе, уже просыпались, наполняя обочины дороги торговцами и торговками, обложенными аккуратными пирамидками картошки. Часы показывали без десяти шесть, начинался понедельник – третий день исчезновения любимой жены Петра Ивановича, который ехал в сторону Орши не подозревая, что уже под Смоленском находится синяя Toyota Camry, на приличной скорости постепенно настигающая его серебристый кроссовер.

Странное слово «орша», как муха, накрытая стаканом билось в его голове, пытаясь вызвать забытые ассоциации с чем-то, что когда-то интересовало его.

- Орша, Орша, - повторял мысленно Петр Иванович, стараясь отвлечься от дороги. – Не могу вспомнить… Ошо! Раджаниш Ошо! Здорово, приятель, давно я о тебе не вспоминал.

Учение этого индийского философа-авантюриста когда-то, в конце восьмидесятых, начале девяностых годов серьезно увлекали молодого Петра Ивановича. В начале перестройки, когда коммунистическая идеология доказала свою полную несостоятельность и никто уже не воспринимал учение Маркса-Энгельса-Ленина всерьез, а православная церковь не успевала за изменениями в умах населения, на территорию СССР, а потом суверенной России хлынули всевозможные проповедники со всех уголков мира. Протестантские церкви различных направлений арендовали целые стадионы, вербуя сторонников на русской земле, за ними шли буддисты, кришнаиты, доморощенные пророки и боги, всех не перечесть. Среди них особое место занимал Раджаниш Ошо, который на тот момент имел более ста тысяч последователей в Европе, Америке и Индии. Его эклектичное учение во многом соответствовало духу тогдашней России и состояло из гремучей смеси христианства, даосизма, тантризма и других религий. Из переведенных и изданных на русском языке книг Петр Иванович узнал, что не нужно следовать разуму, этике, нормам. Можно делать все, ибо ты сам и есть Бог и вправе наслаждаться жизнью здесь и сейчас. Для этого нужно быть спонтанным и отвергнуть любые догмы, а полного совершенства возможно достичь, используя разработанную им систему медитации. Коротко его философию можно сформулировать словами «Люби себя и делай, что хочешь».

Сейчас это казалось несерьезным и смешным, но в то время Петр Иванович только что не свихнулся переваривая прочитанное и стараясь примирить его с собственным пониманием традиционного христианства. То упорство, с которым он часто брался за дело, могло сыграть с ним злую шутку и завести не туда, куда он собирался прийти. Будучи человеком здравомыслящим, но задумчивым Петр Иванович всерьез опасался психического заболевания, основанием к чему было самоубийство его матери.


* * *


За недели своего вынужденного заточения на даче, Перфильев успел до такой степени выспаться, что наверное мог не спать неделю подряд. Эта ночь, как многие предыдущие прошла без сна и к утру у Коли уже был готов приблизительный набросок плана дальнейших действий. Он пообещал себе больше не напиваться, внимательно следить за напарником и ждать подходящего случая. Все говорило за то, что правильные и своевременные действия в ближайшие несколько дней смогут решить его проблемы, определить, как и сколько он сможет еще протянуть. Последние несколько лет он мечтал дожить тихо и мирно, в дали от криминала и его представителей. Вся эта декорация с обязательными судимостями, воровскими понятиями и пацанскими отношениями - для молодых. Он давно уже знал всему этому цену.

Сверху спустился заспанный с красными глазами Алексей. Он умылся, вскипятил чайник, и, сделав несколько глотков кофе, пошел к машине. На веранде он с удивлением заметил Филю, посмотрел на часы и спросил:

- Ты не ложился что ли?

- Проснулся уже, кашель замучил.

- Я думал в шесть утра только такие дураки как я не спят, теперь вижу – я не одинок.

- Да, я пойду еще покимарю. Ты далеко?

- Дела, заботы…

Алексей прошел по росе до машины, оставляя влажные следы на присыпанной еловыми иголками редкой траве, сладко втянул в легкие прохладный утренний воздух, поежился, нехотя забрался в салон и захлопнул дверцу. Непроснувшийся еще поселок услышал звук запускаемого дизеля, скрип петель и шуршание шин по гравию. Николай проводил его пустым задумчивым взглядом и, казалось, впал в анабиоз.

Еще не совсем трезвый он сидел на веранде и курил, держа тяжелую пепельницу желтого стекла в левой руке. Его клонило ко сну, когда пленница опять напомнила о себе стуком в дверь. Коля дернулся и выронил пепельницу на пол.


* * *


Счетчик показывал четыреста шестьдесят два километра пути, когда, проехав указатель на Высокое, Mitsubishi свернул с Олимпийской трассы на мост, поднялся по нему и лег на курс по направлению к Орше. В пути наш герой находился уже около семи часов.

В начале восьмого утра, объезжая Оршу с левой стороны, Петр Иванович поймал себя на мысли, что мыслей в его голове больше нет. Ему опять хочется спать и надо что-то с этим делать на ходу, поскольку останавливаться в государстве, где разразился экономический кризис и возможно уже созданы партизанские отряды для охоты на машины с московскими номерами, категорически нельзя. Он открыл передние окна, и салон наполнился веселым шумом и прохладой, смешанной с запахами болота и тления. Минут через двадцать шум ветра стал привычным. Спать опять хотелось невыносимо. От громкой музыки стучало в висках и требовалась активная тишина в виде попутчика или лучше попутчицы.

За указателем «Румiна» он въехал на виадук над железнодорожным переездом, и съезжая с него снизил скорость. Петр Иванович увидел впереди на правой обочине голосующую, жестом фашистского приветствия, женщину. «Хайль! - обрадовался он. – Возьму попутчицу. Пусть болтает, не дает мне спать и вообще развлекает». Он съехал с дороги, включил аварийные огни и притормозил рядом с голосующей, которая казалось совсем еще девочкой, в несвежем спортивном костюме, состоящим из наглухо застегнутой куртки и спортивных брюк. Обута она была в шлепки на грязных босых ногах.

Было около семи утра, холодновато, но солнечно.

- Поедем, если не боитесь? – спросил он, выключив магнитолу и наклоняясь к окну правой двери.

- Конечно, чого нет? – согласилась белоруска. – Сколько?

- Да, ни сколько, - великодушно отозвался Петр Иванович. – Вам куда?

Она удивилась и на секунду задумалась, как будто вспоминая, куда она планировала ехать.

- Мне в Гомель.

- И я туда, садитесь, пожалуйста, поехали. Долетим с ветерком.

Он совсем проснулся, когда увидел, как грязные ноги девушки утвердились на чистом коврике пассажирского места. «Котенок, пожалуй этого не одобрила бы, – вздрогнул Петр Иванович, но сразу успокоил себя. – Ладно, прости, Любимая, если буду живой, то коврик можно заменить или отчистить, а вот если разобьюсь…»

Он выключил аварийку и, хрустя гравием, выехал на асфальт.


Часть IV. Орша – Киев. Понедельник - день

«Выбивание оружия у противника в рукопашной схватке как активное действие нападения применяется с целью оттолкнуть его оружие в сторону для того, чтобы нанести удар, укол или лишить противника возможности вести огонь и обезоружить его. Выбивание оружия имеет место при нападении на противника одного бойца и группы бойцов во время действий в окопах, траншеях, кустах, посевах, при налетах на дома, здания и т. д., а также при внезапных встречах с неприятельской разведкой, когда наряду с огнем автоматов и гранатным огнём бой переходит в рукопашную схватку или заканчивается ею».

Физическая подготовка разведчика, К.Т. Булочко, Глава 4 «Приемы и способы ведения рукопашного боя»


Проснулась в понедельник рано утром Елена Викторовна совсем без настроения. Это состояние было вызвано причинами иррациональными, на первый взгляд, но совершенно понятными любой женщине. И заключались они не столько в существующем положении – нахождение в плену без понимания целей похитителей и сроков содержания, сколько в отсутствии возможности переодеться и привести себя в привычное гигиеническое состояние. Опять же схватили Леночку в платье отнюдь не предусмотренном для ежедневной носки, и тем более для сна. Добавим к этому, что она не выспалась. Все это здорово ее злило и не давало возможности сосредоточиться, поэтому поднявшись с кровати она решительно направилась к входной двери и коротко, но сильно постучала в нее маленьким кулачком. В этом сигнале отчетливо звучало «Мне уже все равно!»

В ответ в доме что-то стукнуло, а за дверью послышались шаги, скрип лестницы и голос с отдышкой спросил без выражения:

- Что надо?

- Мне срочно нужны кое-какие вещи и продукты. Вы обещали купить, если я попрошу.

- Прям срочно? Список есть?

- Нет. Можно писать?

- Пиши. Напишешь, подсунь под дверь и позови меня.

- А как вас зовут? – осторожно спросила хитрая Леночка.

- Меня зовут стуком в дверь, – ответил не менее хитрый собеседник.

«Стуком в дверь – ваши имя или фамилия?» - хотела с ненавистью сострить она, но решила, что это может показаться элементом заигрывания и спровоцировать мужчину.

- Я поняла. Через пять минут будет готово, – как можно строже сказала она и отошла от двери.

Оторвав от лежащей на столе записки чистый край, она написала на нем: «Спортивный костюм (S или XS), домашние тапочки, зубная паста и щетка, бутылка текилы (серебряной), пицца». Тут она задумалась, писать или нет то, что, возможно ей может понадобиться уже сегодня или завтра, но совершенно не требуется в данную минуту. «Нет, это будет слишком. Сволочи! – Произнесла она тиха и дописала «гигиенические салфетки». Записку Лена подсунула под дверь и постучала.

- Слышу, - прозвучал далекий голос. - Заказ принят.

- Можно не откладывать надолго? Мне обязательно нужно переодеться и привести себя в порядок.

- Он постарается, – прозвучало из-за двери.

Однако, шагов не послышалось. Поначалу, Ленчик хотела немного побунтовать, но решила, опять же, воздержаться. Телевизор она не включала, пытаясь услышать хоть какое-нибудь слово, не предназначенное для ее ушей. С этой целью она практически все свое время проводила на корточках около двери, прислонившись спиной к стене, и, как только слышала любой посторонний звук, босиком, бесшумно и быстро бросалась к кровати или в душевую. В этих челночных перемещениях и проходило, в основном, время, свободное от раздумий.

Елена Викторовна сидела за дверью, когда услышала тихие шаги. Человек, определенно, хотел остаться незамеченным. Леночка скользнула на кровать и легла спиной ко входу. В правой руке она сжимала карандаш – единственной ее оружие. Шаги у двери замерли и наступила пауза.

Сердце маленькой женщины работало, как кузнечный молот, результат работы которого буквально сотрясал голову и казалось должен был быть слышен по всему дому.

«В глазок смотрит, - догадалась она и представила, как глаз в отверстии вращаясь обшаривает комнату, потом находит платье и начинает ощупывать тело. Леночка вспомнила, что залетая на кровать, не успела одернуть и без того короткое платье. Она усилием воли удержала себя от желания поправить одежду. Брезгливое отвращение к этому вуяристу вызвало приступ тошноты. – Смотрит и думает о чем-то…». Скоро стало слышно, как человек уходит. Леночка поправила платье и вернулась на свое место возле двери.

Пока в доме было тихо.


* * *


«Аппетитная девочка, - говорил про себя тем временем распалившийся Филя, припав к глазку. - Надо будет с ней поближе познакомиться, а то пропадет такое тело без толку. А что он мне сделает-то, гнусь, конспиратор? Сам не годен ни куда». Оторвавшись от захватившего его зрелища, он сгреб записку и, кашлянув, неверной походкой, читая на ходу, поднялся наверх.

Перфильев приблизил записку и глазам, настроил фокусное расстояние и несколько раз с удовольствием перечитал послание. «Тыкилу он ей не купит, само собой, - отметил он с досадой на Алексея. - А жаль. Пусть бы выпила».

Подумав немного, Николай поднялся со стула, прошел через комнату и вернулся за стол с вырванным из записной книжки листком и шариковой ручкой. Затем переписал записку Елены Викторовны на новый листок. Тыкилу он вписывать не стал, а Леночкину записку скомкал и выбросил за диван. После этого он взял мобильный телефон и позвонил Алексею, который как всегда отсутствовал.

- Она приказ написала,- не здороваясь, прокричал он весело в трубку. - Зачитать, гражданин начальник?.. Какой приказ? Об увольнении, конечно. Мы уволены. Поздравляю! Не смешно? Записку она написала, просит купить ей кое-что. Ты слышишь меня? Купить ей кое-что надо. Читать? Сам купишь? Хорошо, читаю, записывайте, Ваше преосвященство. Спортивный костюм фирмы Сэ или ХэСэ хочет. А, это размер, ну ты ваще, Михай, продвинутый… Опять не рассмешил? Хорошо, не отвлекаюсь. Тапочки, зубную пасту и щетку, пиццу и гигиенические салфетки. Записал? Запомнил!– Филя захлебнулся кашлем. Ему было противопоказано громко разговаривать, да и вообще разговаривать ему было больно, поэтому он говорил только в случае крайней необходимости и, по возможности тихо. Несколько секунд он напряженно слушал, потом продолжал - Хорошо, но вообще-то я в розыске по мокрому. Хорошо, твои темные очки надену. Договорились, закажу, закажу сам. Ага, и на нас тоже, позавтракаем. Ты когда будешь? Понял. Слушай братишка, Алешенька, не порадуешь старика текилой? Лучше серебряной. Ты что ж думаешь, я кроме самогонки и одеколона других приличных напитков не знаю? Вот спасибо! Две бутылки неси, я отработаю. Не обижайся. Мамочка уже ждет тебя. Пока.

Алексей обещал приехать еще только часа через полтора-два. Было время поспать. Довольный собой, Николай сделал большой глоток теплого пива из двухлитровой пластиковой бутылки, успокоил клокотавшее кашлем горло и закурил.

Понимая, что может уснуть, он решил не откладывать заказ пиццы. Где-то на веранде валялась реклама местной круглосуточной пиццерии. Филя набрал номер и сделал заказ с доставкой на девять утра. Менеджер по номеру телефона сразу определила адрес, по которому уже доставляли пиццу.

- Да, верно, всего три, - на том конце провода проверяли правильность заказа. - Кратово, улица … верно, дом… верно. Спасибо. На калитке есть звонок. До свидания.


* * *


Разговор в машине не клеился. Странно было ожидать, что люди из разных миров смогут сразу болтать. Девочка деревенская, видимо без образования. Книг не читает, кинопремьерами не интересуется. Круг общения и лексикон соответствуют среде обитания.

- Познакомимся? – начал Петр Иванович процесс сближения. – Меня Петр зовут. Можно Петя.

- Меня Лена, – ответила девушка и замолчала. Она заметно смущалась человека, говорившего не так как она принято в этой местности.

Повисла неловкая пауза. Петр Иванович никак не мог придумать продолжение этому разговору. Надо было что-то спрашивать, но что он не знал. Однако, он не терял надежды. Самое главное – спать уже не хотелось. «Лена, Лена, - повторил он несколько раз про себя. - По крайней мере, не забуду, как ее зовут».

- Ты откуда?

- С Румино.

- Это город?

- Нет, село.

- А в Гомель зачем едешь?

- Просто так. Чего не съездить раз везут.

- Логично, - попытался пошутить Петр Иванович. - Работаешь, учишься?

- Учусь в училище.

- На кого?

- На овощеводку. Театрального же нет в нашем селе и консерваторию пока не построили, вот все и учатся на овощеводов, доярок и так далее.

Петр Иванович почувствовал себя виноватым, что у сельской молодежи практически не осталось выбора.

- С такой специальностью наверное трудоустроиться проще. На ферму, там, допустим.

- Неа. Работы все равно нет. Учимся и не знаем для чего. Для матери.

- Ты с мамой живешь?

- С матерью и отчимом. Еще брат есть у меня. Старший. В армии сейчас служит в Гомеле. Пограничник.

- Хочешь его навестить что ли?

- Вроде того.

- Нормально живете? Денег хватает?

- Как все, так и мы. Отчим пьет, деньги выносит. Мать вкалывает в колхозе. Нормально живем, я не жалуюсь. Денег, правда, мало, хотя их особо и тратить-то некуда. Клуб закрыли, дискотек не проводят. Машину нам не купить. Уехать бы отсюда. Вы сами-то с Москвы?

Она впервые прямо взглянула на него и сразу отвела глаза.

- Из Москвы, - помешкав, подтвердил Петр Иванович, ему стало не удобно, что он из Москвы. - В гости еду, в Украину. Но я женат, извини. Ты девушка симпатичная, но я люблю свою жену.

Он поглядывал на нее, резко отворачивая голову от дороги и сразу возвращая в прямое положение. Скорость была высокой.

- Повезло ей... А чего меня любить-то? Меня есть кому любить... Я работаю.

- Так и я вроде не безработный, - не понял сразу Петр Иванович, но спохватился. – Ты на дороге работаешь, что ли?

- В правительстве республики работаю. Вот, с проверкой еду… На трассе я.

- Мне твои услуги не нужны, - твердо расставил все точки Петр Иванович. - Если тебе в Гомель – поехали, если нет – выходи.

Он перестал оглядываться на Лену и смотрел уже только на дорогу. Машин по-прежнему было мало и их практически никто не перегонял. Редкие дальнобойщики и старые легковые иномарки с белорусскими номерами попадались навстречу. Поля прекратились и они ехали сквозь густой сосновый лес. В зеркале заднего вида Петр Иванович разглядел машину, которую давно уже заметил сзади. На ней были московские номера, редкость для этой трассы. Чаще можно было увидеть тут 32-й, 47-й и 67-й регионы. Синяя Toyota, то исчезала, то появлялась в зеркале заднего вида. Для дальних переездов такое поведение было нестранным. Часто не решительные водители пристраивались за быстро едущим лидером и, внимательно всматриваясь в стоп-сигналы впереди идущей машины, превышали вместе с ней разрешенную скорость. Однако, за машиной Петра Ивановича желающих ехать не было. Он ехал со скоростью 95 км/час, а в населенных пунктах притормаживал до предписанных шестидесяти. Одним словом держаться за ним было бессмысленно. К тому же и встречные автомобили не предупреждали дальним светом о наличие засад. На всем пути засады ему еще не попадались. Тем не менее, синий седан упорно держался за серебристым кроссовером и не собирался отставать. Когда Петру Ивановичу надоел этот назойливый преследователь, он попытался отделаться от него, снизив скорость в населенном пункте до сорока километров. Несколько машин обогнали его Mitsubishi, но только не Toyota, которая также замедлилась и не перегнала. Это стало уже беспокоить Петра Ивановича всерьез. Если в пакете, который он вез, были деньги, сумма которых могла быть достаточно внушительной, то опасность тоже была большой. Странно выглядело только то обстоятельство, что тот, кто через телефон Елены Викторовны собирался провезти означенный пакет через границу, не должен был силой его же и отбирать. А раз так, то видимо это охрана.

Несколько успокоившись на этой мысли, Петр Иванович вспомнил про свою попутчицу. Она молчала и печально смотрела в окно, откинувшись в кресле.


* * *


- Кратово, Кратово! – радостно повторяла подслушанные слова Елена Викторовна.

Теперь стало ясно где она находится. Жаль, что улицу и дом она не услышала, но все равно, и это было уже много.

«Странные люди меня сторожат, - думала она. – Похоже, их двое, один вежливый, другой грубый. Не заходят, не хотят, что бы я их видела. Осторожничают. И в тоже время громко называют адрес. Если это не специально для меня разыграно, конечно. Как это надоело уже, Господи, когда же это закончится».

Как не прислушивалась Елена Викторовна, но после упоминания Кратова больше на верху ничего не происходило. Она боялась, что в любую минуту они опять потребуют от нее какие-то личные подробности для придания достоверности сообщениям, а она так и не придумала, как сообщить мужу о месте своего заключения. Ну, ничего не приходило на ум. Странно, что когда внезапно нужно было решить, что передать Петру Ивановичу, она мгновенно придумала, а теперь - ноль. Она, то злилась на себя, пытаясь сосредоточиться и настроиться, то старалась переключиться на что-то другое. Бесполезно. Идей не было.

Она крупно написала на обрывке бумаги «Кратово» и уставилась в начертанное. Оказалось, что времени у нее более чем достаточно. Вскоре вокруг слова стали появляться цветы и смешные рожицы, между которыми протянулись нитевидные связи.

Леночка снова погрузилась в воспоминания недавнего счастливого прошлого. Поймав за хвостик какую-то мысль она написала на свободном поле листка предложение, потом зачеркнула слово, потом добавила еще несколько строк, подумала. Перевернув лист на другую сторону Лена записала следующие слова:

«Торопитесь любить, ведь всю жизнь - это может быть не возможно,

Торопитесь любить, время в прок запасти не удастся,

Торопитесь друг друга беречь, ведь потерь не вернуть никогда,

Не ленитесь сказать о любви, ведь и так может статься,

Что когда-то придется одним продолжать этот путь.


Не спешите винить, не спешите обидеть упреком,

Те слова тяжелы ,не пришлось бы просить их назад,

А любая ошибка потом обернется уроком,

Лучше время найдите, чтобы нежное что-то сказать.


Не забудьте, что жизнь коротка, а секунды - бесценны,

Что в песочных часах золотой убегает песок,

Не забудьте, что даже кумиры уходят со сцены,

И родным, и любимым, и нужным назначен свой срок.


Есть "Сейчас". И иного времени может не быть,

Загляните в глаза и проникните в душу,

Если сердце тревожит печаль - дайте волю слезам,

Научитесь прощать, понимать и внимательно слушать,

Торопитесь любить, чтоб когда-нибудь не опоздать!


Прошло около двух часов прежде чем по лестнице заскрипели шаги, она вышла из состояния задумчивости и включила звук в телевизоре. Из-за двери донеслось:

- Деточка, я принес тебе кое-что. Зайди в ванную и посиди там минутку. Потом выйдешь. Не подсматривай.


* * *


Следует оговориться, что белорусская проститутка Лена сказала о себе не всю правду. Правдой было ее имя, а остальное только отчасти. Она воспитывалась в достаточно благополучной семье. Мать ее работала учителем в начальной школе села, а отец трактористом в совхозе. Родители всю жизнь старательно занимались воспитанием детей и, когда Лена закончила девятый класс, на семейном совете было решено отправить ее в Минск в педагогическое училище. Затем она собиралась отучиться в институте и навсегда остаться в Минске. Поначалу все шло по плану. Большой город, новые друзья и подруги, новые масштабы, развлечения, новые горизонты. Лена получила красный диплом училища и, вопреки ранее разработанному плану и уговорам родителей, вместе с однокурсницей поехала в Москву.

С этого момента ее жизнь круто изменилась, планы пошли прахом. Не каждый приезжий выдерживает испытание Москвой. Лена поступила на платное отделение Педагогического университета и получила место в общежитии. Денег на клубы катастрофически не хватало. Родители присылали сколько могли, но для Москвы это оказались вообще не деньги. Симпатичная девушка, Лена скоро сообразила, что можно существовать за счет мужчин, просто нужно быть посговорчивее. Потом у нее появился постоянный парень, который ввел ее в компанию своих друзей музыкантов. Парень и сам был гитаристом. Ребята репетировали, выступали в клубах и иногда принимали наркотики. Лена начала с кокаина и вскоре уже принимала тяжелые препараты. К тому моменту она бросила институт и переселилась к своему другу на съемную квартиру. Так продолжалось около года, пока молодой человек не решил завязать с наркотой. Он лечился и постепенно избавился от своей проблемы. Лена не смогла. Начались скандалы и, в конце концов, он выгнал ее из дома. Тяжелая зависимость и необходимость где-то жить выгнали ее, как говорится, на панель. Родители по-прежнему пребывали в уверенности, что дочь благополучно учится в Москве, подрабатывает репетиторством и скучает по дому. К лету она решила лечиться самостоятельно и прежде всего ей надо было вырваться из наркоманского окружения, уехать в деревню, якобы, на каникулы. Так она снова оказалась на родине. Решимость избавиться от пагубной зависимости не ослабла, только нужны были деньги на лекарства. Эти необходимые средства Лена добывала на дороге.

Петру Ивановичу были неизвестны все эти перипетии истории жизни случайной попутчицы. Ему интересно было поболтать, но нельзя было понять - спит она или задумалась. Петр Иванович, не отвлекаясь от дороги, искоса разглядывал ее. Его передернуло от неприятной мысли, которая как заноза впилась ему в мозг. Вот уже три года он жил с Еленой Викторовной, и два года, как они были в браке. За это время он никогда не чувствовал, что его привлекают другие женщины. Его жена настолько нравилась ему, что пространства для увлечений в его душе не оставалось. Кроме того, женившись в зрелом возрасте, Петр Иванович собирался прожить с любимой женой до конца своих дней, не изменяя ни душой ни телом. Это отношение к семье очень нравилось ему и он пользуясь любым случаем говорил «я женат и очень люблю свою жену, и другие женщины меня просто не интересуют». Не было речи ни только об изменах, он не позволял себе даже минимального флирта или фантазии. Так вот сейчас, смотря на эту девушку Лену, не молодой уже и серьезный человек ощутил, что она его интересует. Ранее застегнутая куртка была теперь приоткрыта и Петру Ивановичу был виден край молодой груди девушки. Он поймал себя на желании протянуть руку и потрогать эту грудь. «Наваждение какое-то, - подумал Петр Иванович, - Ленчик в беде, а я разглядываю девчонок! Свинство! Однако она очень симпатичная. Трудно даже представить сколько народу через нее прошло, и какого народу».

- Слушай, я тебя везу, а ты так и не ответила мне – теперь тебе нужно в твой Гомель? Предложеныыми услугами я пользоваться не буду, – запальчиво, но твердо продекларировал Петр Иванович. – Твое время это деньги, как я понимаю.

Лена повернула к нему голову и он увидел, как слезы бесшумно катятся по ее щекам, оставляя на них пыльные дорожки.

- Ты думаешь, мне это нравиться? Этим заниматься мне нравиться? Ты вон какой, чистый, с деньгами, машина дорогая у тебя. Москвич! – почти прокричала она с ненавистью. – Конечно, куда мне с брезгливыми... Мое дело дальнобойщики и наркоманы. Могут убить, могут просто избить и выкинуть на дороге, а могут и заплатить. Это как повезет…

- Прости, я не хотел тебя обидеть.

- Ты просто не подумал, что такую, как я вообще можно обидеть. Верно? Ведь я же путана. Я грязь и мизинца твоего не стою! А мне или на дорогу или в петлю. Работы нет, мать болеет все время, отчим урод, лучше б сдох. Чтоб вы все провалились! Останови машину, я выйду.

- Подожди, - опешил Петр Иванович. - Я не хочу в поле останавливаться. Куда ты пойдешь? Вот сейчас какое-нибудь кафе будет или заправка, там и выйдешь. Извини, ради бога, я не подумал.

Они молча въехали в населенный пункт, обозначенный табличкой «Варанiно». Здесь, с левой стороны показался большой ресторан под названием «Быховчанка», бело-коричневое здание с большой верандой под навесом. Петр Иванович свернул и остановился на парковке. Ему нужен был умывальник и туалет.

- У меня есть кое-какие продукты, чипсы, конфеты и немного денег… Прошу тебя возьми. Мне очень стыдно за этот разговор. Возьми и выкинь, если тебе не нужно. Только возьми иначе мне будет нехорошо.

Он собрал небольшой кулек и передал Лене, которая взяв его, вылезла из машины, хлопнула дверью и пошла дальше по направлению движения. Как ему показалось, она уже улыбалась.

В ресторане оказалась хорошо оборудованная, чистая уборная и Петр Иванович основательно умылся и привел себя в бодрое состояние. Здесь он решил купить себе энергетический напиток, но, поскольку «зайчиков» у него не было, попытался купить банку за доллары. Продавщица вяло сопротивлялась, соображая не проверяющий ли он, но все-таки продала. В машину Петр Иванович сел освеженным, проверил телефон и продолжил путь. Он проехал перекресток с указателями налево «Бовки» и направо «Быхов», который, очевидно, и дал название этому кафе. Метров через сто на подножке бетонной остановки он увидел Лену. Она сидела, сжавшись в комочек, но рукой сделала движение, которое можно было принять за просьбу остановиться. Петр Иванович съехал на обочину и остановился.

- Ты что-то хотела? – нарочито холодным тоном спросил он. Обида за ее довольную улыбку и за то, что его развели, наполняли Петра Ивановича праведным гневом.

- Да, хотела сказать. Ко мне подъехали двое на синей машине с московскими номерами. Один держал, а другой отобрал у меня твой подарок, вывернул его, открыл пакеты с чипсами. Они что-то искали… Потом один из них позвонил куда-то и сказал, что бы я валила отсюда подальше, иначе убьют. Я решила все-таки вернуться, что бы тебе рассказать.

Проговорив это, она поднялась и, не прощаясь, пошла по тропинке прочь от дороги. Петр Иванович проводил взглядом ее худенькую фигуру и озадаченный поехал дальше. Ситуация, которая только что казалось более-менее понятной, снова запутывалась. Дорога вела через низину и автомобиль утонул в плотном белом тумане.


* * *


Часы показывали половину восьмого утра. Ей обязательно нужен спортивный костюм. «Просто невозможно ходить и спать в одном и том же, не переодеваясь уже третий день, - нахмурив брови, думала Елена Викторовна. - Неужели эти дебилы не понимают простых вещей? Хорошо, что они согласились все купить. Как они, интересно отнесутся к бутылке? В принципе должны понять. Желание выпить это нормально для человека, находящегося в стрессовом состоянии».

Спонтанное решение заказать текилу ей нравилось все больше. Непроизвольно заработала фантазия: человек смотрит в глазок и видит Лену, лежащую на кровати. Она видела все как в кино. Он не знает, что это «кукла». Сама Лена притаилась за дверью и ее не видно в глазок. Бандит спокойно заходит в комнату и получает бутылкой по голове. Падает. Леночка, обходя тело, тихо выходит из комнаты и… Тут он хватает ее за ногу, поднимает окровавленное лицо и скалит зубы... Жуть. Фильм ужасов получился. Нет, она очень сильно наносит удар, голова вдребезги. «Я не смогу ударить, - догадалась она. - Потому, что человек может умереть. Потому, что кровь и мозги разлетятся по комнате. На пол и стены и на меня. Наверное лучше самой умереть? Если не удается обмануть, то придется защищаться. Или он входит, я так несильно ударяю его и выскакиваю за дверь. Потом я запираю его в этой комнате и тихонько убегаю».

Примерно за год до исчезновения своего первого мужа Сергея Бескова, Лена стала свидетелем его разговора по телефону. С этого разговора и началось охлаждение в отношениях. Честно говоря, она банально подслушала. Они вернулись из ресторана после очередной командировки Сергея. Попрощавшись с няней, Елена Викторовна пошла укладывать сына. Она тихо закрыла дверь в детскую и погасила свет. Данька покрутился несколько минут, попросил рассказать о ресторане и скоро уснул.

Что бы, не дай Бог, не разбудить его, Лена тихонько поднялась и бесшумно вышла из спальни сына, затворив за собой дверь. В прихожей до нее донесся голос мужа, говорившего с кем-то по телефону. Естественно Елена Викторовна заподозрила разговор с любовницей. С чувством собственной правоты, подкравшись к закрытой двери кухни, она стала слушать. Сейчас уже трудно воспроизвести тот длинный разговор. Подслушивать ей пришлось около пятнадцати минут, в течение которых она узнала кое-что страшное о последнем отсутствии мужа. Среди прочего неизвестный собеседник несколько раз видимо переспросил насколько Сергей уверен в чьей-то смерти.

- Да, я сам проверял, сомнений быть не может, мертвее мертвого, отвечаю, - негромко басил в трубку Сергей. – Ты меня знаешь, я не промахиваюсь, – потом еще. – В тот раз это делал не я, ты забыл, я как раз исправлял. Вспомнил? Ну, хорошо…

Ее воспоминания прервал неожиданно громкий разговор где-то за дверью. Говоривший, похоже прохаживался взад и вперед от чего звук голоса временами пропадал, а временами были различимы отдельные слова.


* * *


Николай проснулся от шума шагов на веранде. Жизнь научила его спать чутко в любом состоянии и в любое время суток. Топал по веранде Алексей, который войдя в зал и заметив спящего Филю, стал ступать аккуратно и тихо. Было слышно, как он положил пакеты на стол, чем-то пошуршал, несколько секунд постоял бесшумно, звякнул стаканом и, тихо выругавшись, вышел обратно на веранду. Колян продолжал притворяться и несколько раз храпнул для убедительности.

Алексей расположился на лавке возле дома и закурил. Дело, в которое он ввязался, было крайне рискованным, но риск был пропорционален потенциальной выгоде. До вчерашнего дня он был, по его мнению, правой рукой Лысого и весь трафик проходил через него. Шефу, как он считал, оставалось только считать прибыль и решать вопросы территорий. Связь с дилерами, сбор денег, выбивание долгов и общий учет лежали на Алексее. Сейчас он должен был охранять женщину и посылать с ее телефона сообщения по стилю изложения, якобы, посланные ею самой. В помощь ему дали уголовника с солидным стажем. Поначалу он воспринял это, как отстранение от дел без видимой причины, но скоро понял, что дело, которое он обеспечивает, имеет для Лысого первоочередное значение. Важно было и то, что, по мнению Алексея, Лысый действовал по чьей-то указке. Кто-то невероятно сильный и влиятельный поручил тому это мероприятие и Лысый, как обычно доверил операцию Алексею. Очевидно, что Лысый давно уже стал лишним звеном, но продолжал занимать свое положение и присваивать деньги, которых он не заработал. Такое положение вещей с некоторых пор уже не устраивало Алексея. Ему хотелось власти и денег. Причем власти ему хотелось больше. Он видел себя крупным авторитетом со всеми присущими авторитетам повадками. Медленная речь, пронзительный взгляд, явная жестокость, расчетливость и ум. В связи с производственной необходимостью он видел близко многих из них и все они были разные, но то, что демонстрировал Лысый, очень авторитетный человек, совершенно не укладывалось в данный стереотип. Лысый был прост, достаточно открыт, часто советовался и никогда не ругался и не повышал голоса. С ним было приятно говорить, но, по мнению Алексея, такой манерой он ронял себя перед другими. Где ореол таинственности и принадлежности к особому обществу? Нет, сам он таким не будет.

Когда Алексей понял смысл сообщений, которые получал от Лысого и передавал курьеру в обработанном виде, он захотел использовать эту уникальную возможность, что бы решить свои проблемы, то есть занять то положение, которого он был достоин. Иметь достаточный авторитет ему мешало, как ни странно, отсутствие судимостей и лагерного опыта. Но, впрочем, это были устаревшие традиции. Теперь дела делались по другому и большой масштаб требовал большого ума, в том числе и умения не попадаться. Данное дело требовало выдержки и решительности, качеств, которые были у него в достаточном количестве. Очевидно, что курьер, которым управляет Алексей, везет то ли большие деньги, то ли большую партию наркотиков. И если все грамотно организовать, вполне можно присвоить это добро, перевести стрелки и еще спихнуть Лысого, или одно из двух. Все нити этого дела сейчас в его руках и только от него, Алексея, зависит, как он распорядится представившимся шансом.

Как только курьер получил команду забрать в Ольше пакет, Алексей попросил трех своих доверенных парней взять машину и как можно быстрее выехать по направлению Москва-Смоленск-Орша-Могилев. Эти ребята были готовы на все. В разное время он каждому из них оказал услугу и теперь пришло время возвращать долги. Не следует думать, что они были круглые идиоты. Они имели свой расчет и свои планы, но эту просьбу Алексея хотели выполнить максимально хорошо, к тому же степень близости к нему затрагивала их семьи, которыми в любом случае эти двое рисковать не могли. Задание было простое: следить за машиной с российскими номерами и двумя значками «RUS» на заднем бампере. Поскольку марка и номер автомобиля были пока неизвестны, наклейки являлись опознавательным знаком. Далее по команде. Они знали, что клиент везет пакет, что пакет однажды придется отобрать. Какой ценой – Алексей не уточнял, что означало, видимо – любой ценой.

Сидя на лавочке, Алексей собирался наконец-то продумать план действий до конца. Нужно все предусмотреть. Идея сыграть свою игру возникла у него спонтанно и четкого плана еще не было. Когда он готов уже был подняться и идти в дом зазвонил его мобильный. Это оказались отправленные им преследователи курьера, которым без крайней необходимости категорически запрещено было звонить - Алексей опасался непонятного Филю. Связь предполагалось держать через смски. Раздраженный он понял, что случилось нечто непредвиденное.

- Что? – Громче чем нужно ответил он, но, спохватившись, заговорил как можно тише. – Какая баба?... А где он?... Так. Посмотрите, что в пакете и перезвоните.

Через несколько минут телефон снова зазвонил. Алексей мгновенно ответил:

- Слушаю? Понял. Уберите ее куда-нибудь. Прогоните и поезжайте вперед, потом пропустите его и поедете за ним. Отпишешь мне, когда он будет впереди. Что делать скажу.

В калитку громко постучали. Это приехал разносчик пиццы. Алексей забрал коробки и расплатился. Озадаченный внезапным звонком Ходи, Алесей поднялся и направился в дом. Филя вернулся на диван и лег в прежнюю позу. Ни одна пружина не скрипнула под ним. По тому, как Алексей говорил, тихо и коротко, он понял, что это не предназначалось для его ушей, хотя раньше свои дела Алексей решал по телефону не таясь. «Боится меня, - сообразил он. - Боится, что Лысому могу стукануть, больше у нас общих знакомых нет. Значит против Лысого дружит с кем-то».

Спустя несколько минут Алексей подошел к кровати, на которой «спал» Филя, молча постоял и весело проговорил:

- На посту спать воспрещается.

- Что? – изобразив испуг, поднял голову тот и закашлял. – Ты чего?

- Поднимайся. Еда пришла. Вот вещи, которые она заказала. И пиццу только что принесли. Скажи ей, что бы зашла в ванную, и оставь вещи на полу. Хорошо?

- Слушаюсь.

Николай спустился в подвал и сделал как велел Алексей. То, что женщина действительно зашла в ванную он проконтролировал через глазок. Когда он поднимался обратно на веранду, столкнулся с Алексеем, спускавшимся в подвал. Коля вопросительно посмотрел на коллегу и тот проговорил:

- По делу.

В ответ Николай пожал плечами и продолжил свой путь. Через несколько минут Алексей вернулся, налил себе кофе, взял кусок пиццы и ушел со всем этим к себе в мансарду.


* * *


Тяжелый осадок оставил этот разговор с попутчицей - он похоже обидел ее. Хотя она сама тоже не подарок. «Кто же это следит за мной? – стал думать Петр Иванович. – Это кто-то третий. Это не те, кто ведет меня смсками. Похоже, Toyota охотится за посылкой. Вот это я влип!»

Некоторое время синего седана с московскими номерами видно не было, но около половины девятого по местному времени он опять замаячил в зеркале заднего вида. Петр Иванович сделал вид, что наличие преследователей его не волнует – не ускорялся и не замедлялся. Как всегда внезапно телефон тренькнул и принял сообщение: «Любимый, ты где сейчас?». Петр Иванович не ответил и через десять минут получил второе сообщение: «Что случилось? Где ты едешь?» на которое ответил: «Подъезжаю к Могилеву. Как твои дела?». И через пару минут получил странный ответ: «Поезжай дальше на юг. За Гомелем тебе нужно будет поменять пакеты. Напиши мне, когда будешь проезжать Заболотье. Не забудь. У меня все хорошо, пересмотрела Аватар – круто! Нежно целую тебя. Люблю».

Елена Викторовна опять что-то хотела сообщить. Ничего интересного с названием фильма «Аватар» у них связано не было, кроме того, что они дважды смотрели его в кинотеатре. Ясно, что это был код. Разгадывать сейчас эту загадку не входило в планы Петра Ивановича. Он думал, как оторваться от погони, и в этот момент Toyota перегнала его машину и на высокой скорости унеслась вперед. В салоне автомобиля Петр Иванович успел разглядеть, как минимум двух человек на передних местах. «Этот маневр не случайно совпал с смской, - анализировал увиденное Петр Иванович. - Они поехали на место. Возможно, эти ребята получают информацию одновременно со мной». На счетчике значился пробег 577 километров.

Трудно установить точно, но есть основания предполагать, что способность и привычка просчитывать вероятное развитие ситуации вперед появилась у Пети еще в молодости, когда он играл с отцом в шахматы. Известно, что эта игра развивает не только логическое мышление, терпение, внимательность, но и прививает умение просчитывать свои комбинации и комбинации противника на несколько ходов вперед. Иначе в этой игре не выиграть у сильного соперника, а отец Пети был очень сильный шахматист-самоучка. Петя так увлекся шахматами, что брал в библиотеке пионерского лагеря «Сокол», под Чеховым, специальные учебники, где разбирались хрестоматийные партии для начинающих, объяснялись способы защиты и нападения. Он участвовал в первенстве пионерлагеря по шахматам и даже однажды стал чемпионом. В награду он получил грамоту и деревянную доску, почему-то с шашками. Будучи взрослым человеком, он редко играл с отцом, но имел в телефоне шахматную программу и иногда использовал ее. Послужили шахматы тому причиной или это была просто черта его характера и способ мышления, но когда в жизни Петра Ивановича случались чрезвычайные ситуации он, отойдя от первого шока, тут же принимался анализировать произошедшее, искать выходы. Причем, автоматически оценивал реакцию других участников событий, возможное продолжение и развитие ситуации, вероятные препятствия и прочее…

Из той суммы фактов, которые он имел, был сделан однозначный вывод – преследователи получают сообщения одновременно с ним. Это значит, что они также, как и Петр Иванович до последнего момента пребывают в неведении относительно планов Главного, того, кто составляет и отправляет эти сообщения. Есть, видимо, некто, кто имеет возможность дублировать сообщения преследователям. Этот некто играет вместе с Главным, но против него. Ребятам нужен пакет, но они теперь не знают когда и где его забрать. Похоже, что, как и Петр Иванович, они до последнего момента были уверены, что серебристый Mitsubishi везет деньги. Однако ситуация поменялась. Появился еще один пакет и преследователи и тот кто их направляет не знают - перехватить тот пакет, который ждет за Заболотьем, то ли тот, который везет Петр Иванович. «В любом случае тащиться за мной, бессмысленно, - понял он. - Они меня будут ждать впереди. Права на ошибку у них нет, и после получения команды на изъятие они должны будут действовать решительно, быстро и …скорее всего они меня просто убьют, - закончил мысль Петр Иванович. – Зачем, в самом деле, я им живой? Инсценируют несчастный случай, ДТП или сердечный приступ. Следы ограбления машины и все шито-крыто. Вопросов, что называется, нет. Хотя не так все просто. Думаю, что пассажиры Тойоты допускают, что я их заметил, а раз заметил, то мог и сообщить кому-то о них, и номер машины передать. Крыто может уже не получится. Но раз до сих пор преследователей не отозвали, значит о них Главному не известно. Значит, они не будут тянуть со мной. Или они пропадут после Заболотья с того места где должна быть ориентировка на посылку, или там меня будут ждать».

Получалось, что преследователям хочется проверить второй пакет раньше него и если он окажется не с тем, что они собираются получить, ситуация станет непредсказуемой.

Солнце набирало высоту, стрелки часов двигались к десяти. Петр Иванович перевел часы на час назад. Получилось опять девять утра. Судя по счетчику он должен будет подъезжать к Заболотью около десяти часов по местному времени.

«Аватар, это круто! – крутилось в голове у Петра Ивановича. – Ничего не понимаю, но Любимая уверена, что могу понять».

До контрольной точки оставалось около часа пути.


* * *


Человек замер в ожидании. Когда Елена Викторовна зашла в ванную комнату, он открыл дверь и что-то бросил на пол. Дверь сразу закрылась. С карандашом в правой руке Леночка вернулась в комнату. Действительно на полу лежали два пластиковых пакета. В одном она нашла синтетический адидасовский костюм, наверное с рынка возле платформы, резиновые шлепки, зубную щетку, пасту и салфетки. В другом лежала горячая еще пицца. Текилы не было. Прилив отчаянного авантюризма, который появился в момент заказа спиртного, улетучился и сменился страхом позже, возможно ночью, вместе с тыкилой получить и соответствующую компанию с соответствующими намерениями.

Второй день непрекращающегося страха пагубно сказывался на состоянии Елены Викторовны. Желание действовать все чаще сменялось у нее полной апатией, убежденностью в безнадежности своих попыток и безразличием к своей судьбе. Она стала воспринимать происходящее, как кару и усилием воли заставляла себя сопротивляться.

Лена перестала следить за входной дверью и стук, раздавшийся около десяти утра, вернул ее к действительности. Человек, принесший посылки, был еще за дверью. Она отозвалась:

- Что?

- Ваш муж снова сомневается, что вы живы. Вспомните, пожалуйста, что еще может подтвердить, что вы в добром здравии.

- Я могу подумать?

- Да, подумайте, только не долго. Через десять минут мне нужен ответ. Я вернусь. Не нужно ничего особенного.

- Сейчас я напишу.

Леночка села с карандашом за стол и задумалась. Через несколько минут записка была готова. «Ерунда полная, - сокрушалась Лена. - Ему ни за что не догадаться. Мне никогда отсюда не выбраться». Она сложила листок и подсунула под дверь. Кто-то нетерпеливо вырвал его из пальцев.

Елена Викторовна равнодушно взяла пакет с одеждой и пошла в ванную. Там она почистила зубы, приняла душ и кое-что постирала. Костюм, который она надевала также в ванной, ей подошел и теперь она стала чувствовать себя лучше. Можно сказать, что Леночка обжилась – на веревочке над ванной уже сушилось ее нижнее белье. Женщина всегда остается женщиной. Однако, когда все дела были переделаны, тоска опять овладела ею.


* * *


В понедельник Виктор Сергеевич Ковтун на регулярной десятичасовой планерке у генерала, в числе других руководителей подразделений, кратко сообщил о результатах работы его группы по выявлению новых связей дилеров с продавцами и о путях предотвращения попадания тяжелых наркотиков в молодежные клубы. Это был достаточно формальный доклад, предназначенный больше для ушей коллег из других отделов. В целом ситуация в московском регионе вырисовывалась достаточно оптимистичная, чему в большей степени способствовало умение офицеров правильно докладывать, чем реально значимые успехи. Однако, завершая планерку, генерал поделился с подчиненными высокой оценкой их работы, полученной в пятницу у министра. Когда присутствующие поднялись со своих мест и, собирая ежедневники, папки с бумагами и авторучки, толпой двинулись к выходу, хозяин кабинета поймал взгляд Ковтуна и глазами приказал ему задержаться. Тот замешкался в дверях и, незаметно для других, остался один на один со своим начальником.

- Что думаешь, Виктор Сергеевич? - генерал задал вопрос, глядя в окно на сквер, отделявший здание управления от Азовской улицы. - Идеи есть?

- Я вот думаю, - еле заметно улыбнулся Ковтун. - Применить метод индукции или дедукции в данном случае? Думаю именно с этого надо начинать.

- Согласен, это важно. Что предлагаешь? – поддержал игру начальник, понимая, что его подчиненный что-то нарыл.

- Хотел, признаться, услышать руководящее мнение.

- Мое мнение, следует применять индукцию, поскольку фактов пока нет в достаточном количестве.

- Есть, применять дедукцию! – вскинул голову Виктор Сергеевич. Недавно он озадачился точной формулировкой слова дедукция и теперь донимал всех вокруг проверкой знания общеизвестного термина, значения которого обычно никто не мог сформулировать. Применяющий дедукцию исследователь, анализируя общие предпосылки, переходит к конкретному выводу. От общего к частному. Индукция же наоборот ведет от анализа единичных фактов к общему выводу с определенной долей вероятности. Применительно к работе следователя этот способ можно назвать интуицией. Понимая значения этих слов, Ковтун постоянно ловил себя на мысли, что дедукция, так как ее применял Шерлок Холмс, в его практической работе постоянно подменяется индукцией.

- Ладно, Витя, заканчивай умничать, давай по существу. Все-таки я еще твой начальник. Пока, - в этом «пока» генерал, сделав ударение, с грустью намекал на аттестацию кадров в связи с переименованием милиции в полицию, которую все воспринимали просто, как не закамуфлированную чистку рядов с понятными целями и последствиями.

- Извините. По-моему все очень серьезно. Из того, что я узнал можно сделать вывод, что на этой неделе планируется какая-то акция. Причем акция масштабная.

- Под это и СМИ заряжаются.

- Вот именно, и вы уже в курсе. Я позавчера встречался с нашим журналистом, Козловским, так вот он мне рассказал о статье которую ему заказали Лысый и еще какой-то мужик. Кто такой – не знаю. Из разговора он понял, что тема связана с наркотой, однако конкретно о теме ему не говорили. Велели просто зарезервировать место в журнале, выходящем двадцать девятого июня.

- Какой журнал?

- «Время», там у них учредитель прикормленный или должен им, не понятно.

- Он им должен. Недавно они опубликовали материал о компании «БГ Билдинг», автором значился опять же Козловский.

- Хорошо помню, они им чуть тендер не сорвали.

- Вот именно. Теперь, видимо, на журнал с другой стороны наехали. Требуется что-то вроде опровержения, или просто епитимью наложили.

Ковтун напряг эрудицию, пытаясь вспомнить значение слова «епитимья». «Это Алексеич отомстил мне за дедукцию, - подумал он. – Епитимья, кажется - это добровольное исполнение наказания, которое накладывает на верующего человека его духовный наставник. Заставляет молиться, милостыню в метро собирать и прочее».

- На первый взгляд это не совсем логично. Нашим подопечным огласка, как правило, не нужна. Шум в прессе, депутатские запросы могут ужесточить борьбу с распространением. Могут даже ужесточить ответственность к дилерам, к точкам сбыта, т.е. всевозможным молодежным клубам и так далее. Получается ерунда. Это на первый взгляд.

- А на второй взгляд?

- На второй взгляд, я считаю, что если указанные факты не соответствует нашей привычной точке зрения, значит точка зрения не верна. Или не совсем верна, другими словами нас переигрывают.

- Попроще можно?

- Мало фактов, мало имен. Нужна версия, а у меня ее нет.

- Версию придумать можно, но ведь ее придется разрабатывать. Тратить время и средства. Времени, кстати, почти нет. Ты сказал, что они активизируются на этой неделе и другие источники наводят на мысль о том же.

- Возможно, мои соображения покажутся нелепыми. Чем богаты… Я думаю, что готовится компания дискредитации московского управления. То есть нас. Цель – сменить руководство, дезориентировать личный состав, нарушить агентурные связи, ну и, естественно, поправить свое, их, то есть, финансовое положение.

- Ты понимаешь, что говоришь? Откуда такие выводы? – Генерал сделал вид, что удивился.

- Да, понимаю. Если им нужна именно огласка, то последствия от огласки могут развиваться в двух направлениях. Первое – ужесточение и усиление мер пресечения. Второе – выводы о безобразно плохой работе нашего управления. Первое нашим клиентам невыгодно, а вот второе более чем. Это война, причем на нас нападут вероломно и, скорее всего, с двух сторон. И снизу и сверху.

- У меня есть информация, что из-за границы к нам едет большая партия наркотиков. Это синтетика с каким-то невероятным по силе эффектом. Сразу говорю, что откуда и как будет переправляться груз я пока не выяснил. Пока не знаю. Знаю только, что пункт назначения – Москва, и товар в пути.

- Что это значит?

- Это значит, что твоя версия, видимо, близка к истине.

- Производитель не из местных, вы имеете в виду?

- Да, они хотят или полностью вывести себя из под удара, или действительно вынуждены завозить. Я уже связался с таможенниками и ДПС. Они обещали тщательнее проверять грузы и пассажиров. На дорогах усилят бдительность. Вряд ли это поможет, конечно, но нервозность создаст. В любом случае рассчитывать нам следует только на себя.

- Разрешите дополнительно взять людей и плотнее проработать точки? Думаю, стоит задерживать подозреваемых на разрешенные трое суток. Начнем во вторник, в субботу отпустим, если что. Как минимум надо контролировать новых людей. Так у них будет меньше возможности выбросить зелье.

- Хорошая мысль. Действуй и держи в напряжении журналистов. Пусть докладывают о малейшем намеке на контекст предполагаемых статей. Кстати, присмотрите за этим Козловским, он, похоже, сам того не понимая вмазался в гнусную историю, может серьезно поплатиться парень. И еще, ты сказал мало имен. На сколько я помню в субботу было одно имя. Теперь больше?

- Немногим. К Горскому, роль которого не ясна до сих пор, прибавился уголовник по кличке «Лысый». Нам эта фигура достаточно хорошо знакома. Это именно его люди занимаются вербовкой новых продавцов. То есть косвенно он причастен, но прямых доказательств пока нет.

- Это уже кое-что. Не много, правда… Погоди, нужно определить круг общения этих двоих и если среди полученных множеств будут пересечения, возможно мы поймем, тех, кто за всем стоит и самое главное поймем, зачем действительно они заваривают кашу. У тебя сигареты есть?

- Я бросил курить, товарищ генерал.

- А я разве спросил, куришь ты или нет?

- Извините. Сигарет нет, но если надо я сейчас принесу.

- Не надо. Свободен.

Точка в этом разговоре была аккуратно поставлена генералом так, что подчиненный вышел, неся в себе ощущение умственного превосходства начальника.


* * *


Леночка смотрела на себя в зеркало над умывальником и невольно стала разговаривать вслух с любимым мужем. Она говорила совсем не громко и со стороны могло показаться, что женщина просто молится.

- Любимый мой, нежный мой, - спрашивала несчастная Леночка. - Как так могло случиться? Почему я тут одна, а ты неизвестно где и не приходишь забрать меня. Я виновата перед тобой, но я не сделала тебе ничего плохого. Я никогда не хотела причинить тебе горе. Я никогда не предавала тебя и не изменяла тебе. Увидимся ли мы когда-нибудь? Милый мой, светлый мой человек. Помнишь, как ты меня называл? «Человечек-девочка». С тобой я была счастлива. Ты моя нежность и мое плечо. Я благодарю Бога за то, что подарил мне тебя хотя бы на эти три года. Три года счастья.

Лена неслышно плакала. Ей сейчас, нестерпимо хотелось зарыться на груди любимого человека, почувствовать себя укрытой и любимой. Иногда она злилась на Петра Ивановича за недостаток внимания к ней, за вещи положенные не на место. Как теперь это казалось мелко и глупо. Как жалко и невозвратно было потраченное на обиды время.

- Никогда больше я не стану обижаться на тебя, Любимый. - Обещала она. – Только забери меня отсюда. Господи, сделай так, что бы мы опять были вместе. Иначе зачем мне жить? Ради сына, - подсказало что-то из глубины сознания. - У него никого кроме тебя нет. Да, ради сына. Но Данька вырастет, и будет жить своей семьей. А мое счастье? Неужели все кончилось?

В одну из таких, вспомнившихся, мелких ссор, которая вылилась в несколько часов обиженного молчания, между супругами произошел разговор, поменявший в чем-то отношение Леночки к супружеству. Сначала они долго и мучительно пытались объяснить друг другу, кто меньше виноват в произошедшем, а потом Петр Иванович, выбившись из сил сказал:

- Знаешь, Котенок, если просить чего-то у Бога, моя молитва будет звучать так: «Господи, спасибо тебе за то, что моя жена, дети и все близкие люди живы и здоровы. А больше мне просить у тебя нечего. Остальное мы сделаем сами». Надо молиться об этом утром, в обед и вечером.

Теперь, когда нерушимое, казалось счастье под угрозой, она со всей ясностью поняла справедливость слов мужа.


* * *


Мысль овладеть пленницей не покидала Николая уже ни днем ни ночью. Теоретически была вероятность, что и женщина хочет этого. В конце концов ведь не известно, что она за человек. Замужем ли, одинокая? Да и какая разница. Сама того не ведая она могла упростить все дело.

Он взял бутылку текилы, спустился к двери подвала и припал к глазку. В комнате никого не было, но в ванной горел свет. Вор отодвинул засов, открыл дверь и поставил на пол завернутую в пакет бутылку. Бессонная ночь давала о себе знать. Он решил прилечь и поспать на своем любимом диване.


* * *


Из ванной комнаты было слышно, как звякнул засов на входной двери и через пару секунд дверь захлопнулась. Тюремщик, наверное, осмотрев в глазок пустую комнату, решил не утруждать себя лишними предупреждениями. Елена Викторовна поняла, что посетитель ушел и осторожно приоткрыла дверь. В щель она увидела еще один пакет. Она открыла дверь пошире и выглянула. В комнате никого не было. Продолжая сжимать в правой руке карандаш, Лена прошла по комнате, приблизилась к пакету и медленно раскрыла его. В пакете оказалась бутылка серебряной текилы Legenda del Milagro Silver, объемом 0,75 литра. Она достала из второго пакета, который принесли ранее, пиццу и положила ее на стол. За дверью была тишина. «Свалил, - решила она. - Бутылку нужно сразу убрать». Бутылку с текилой Леночка спрятала под кровать. Затем взяла в руки коробку с пиццей и принялась внимательно ее рассматривать. На боковой поверхности была выведена шариковой ручкой надпись: «Высоков.44». Ура! Вот теперь у нее все есть. И поселок и улица и дом. Про поселок она уже сообщила Петру Ивановичу, осталось как-то передать название улицы и номер дома. С домом все понятно - сорок четыре, а вот название улицы явно было сокращено, и догадаться, как оно выглядит на самом деле, с ходу не получалось.

Она села за стол, оторвала кусочек пиццы и задумчиво стала жевать.

«Сорок четыре, - несколько раз повторила Лена. - Это сорок четыре. Никогда бы не подумала, что мне придется составлять ребусы для любимого человека. Ну, что тут можно придумать? Был бы Петечка со мной, он бы обязательно что-то придумал».

За годы совместной жизни с Петром Ивановичем Лена привыкла, что любые не стандартные вопросы, требующие приложения фантазии, смекалки или эрудиции она легко перекладывала на голову мужа. Это одно из преимуществ, которое получает замужняя женщина. Рутинные, бытовые дела она оставляет себе, а все форс-мажорные задачи всегда берет на себя мужчина. В понимании Елены Викторовны именно в этом и заключалась основная функция мужа, его главная миссия обеспечения семьи. По привычке ей хотелось объяснить проблему любимому и спокойно заниматься привычными делами, зная, что он все решит. Но Петра Ивановича рядом не было и надо было самой принимать решения, от которых могли, возможно, зависеть ее или его жизни. Это походило на ситуацию, которую можно назвать «маленькая женщина пытается сдвинуть с дороги огромный камень». Маленькая женщина отложила пиццу и заплакала. Слезы в эти дни стали для нее единственной возможностью разрядиться. Поплакав какое-то время она, обычно, успокаивалась и начинала думать.

Когда-то, до встречи с Петром Ивановичем, когда она жила только с Данькой, ей приходилось самой принимать решения по любым вопросам. Это было поначалу трудно и непривычно, но постепенно она освоилась с ролью главы семьи и, принимая во внимание советы друзей-мужчин, ответственность брала полностью на себя. Внутренне гордясь своей решимостью, она всегда хотела найти человека, который освободит ее от этой ноши. И вот опять все повторяется. Она опять и мужчина и женщина одновременно. Две несовместимые роли должны были совместиться насильственно, с болью. Эта внутренняя борьба и, приносимые ею страдания, проявлялись через слезы отчаяния, обиды и горя. Однако, Леночка была сильная духом женщина и в пиковых ситуациях, как правило действовала решительно и быстро.

Действительно, сложные логические задачи, требующие анализа, терпения и времени, вызывали у нее уныние. Но мгновенная реакция и безрассудная, порой, отвага делали ее очень опасной для врага. Появившуюся у нее бутылку текилы Елена планировала превратить в грозное оружие с нежным названием «розочка», которое она не задумываясь использует при попытке физического воздействия.

Разглядывая пиццу Елена Викторовна незаметно для себя унеслась мыслями к тому времени, когда она сама готовила пиццу для своей семьи. В течение большей части своей жизни она твердо знала, что готовить она не любит и делает это по необходимости. Каждый раз, когда что-то надо было делать в этом направлении, Ленчик настраивалась по нескольку дней. Почему-то, живя в браке с Петром Ивановичем, она понемногу стала пробовать себя на кулинарном поприще и, с удивлением обнаружила, что получает от готовки удовольствие и, что это совсем нетрудно. Как такая трансформация сознания произошла, Леночка не понимала и, сколько не пыталась, не могла себе этого объяснить. И только сидя в этом вынужденном заключении и, размышляя о своей жизни, ей стало понятно, что перемены произошли не сами собой.

К сожалению, следует признать, Лена в начале брака с Басовым отдавала себе отчет, что не любит своего нынешнего мужа. Скорее она испытывает к нему чувство уважения и благодарности, но это была не любовь. По крайней мере не та любовь, как она ее себе представляла. По-настоящему она любила только своего погибшего мужа. Это была страсть, восхищение, преданность и покорность его воле. Бывший военный, спецназовец, он с самого момента их знакомства представлялся молодой Леночке супергероем. Волевым и смелым, не знающим уныния и растерянности. С ним она чувствовала себя настоящей женщиной. Их жизнь была полна резких поворотов, риска и грандиозных планов. Пожалуй единственное, что не вполне устраивало ее, это ощущение постоянной опасности. Для него опасность была обычным делом, а для нее, как для женщины, опасность становилась изматывающим фактором.

После того, как она нечаянно узнала о преступлениях Бескова, ее отношение к нему резко изменилось. День за днем размышляя об этом, Лена пыталась по разному оправдать Сергея, но веских аргументов в его защиту не находилось. Если бы он ушел на фронт и там убивал фашистов, это было бы понятно. В сорок пятом году с войны пришло много фронтовиков, мужчин и женщин, на совести которых были убитые враги. Тогда это являлось предметом гордости, доблесть при уничтожении врага. Это объяснимо и понятно, а как же теперь? Он ведь не военный сейчас и его командировки, насколько она понимала, не связаны с боевыми действиями. Следовательно, это криминал. Убийство за деньги или ради денег. Одно и то же. То есть человек, убивающий людей, живет с ней под одной крышей, нянчится с ее ребенком. А если потребуется убить кого-то из членов семьи за деньги? Выглядит это нереальным, однако, тот, кто в принципе убивает за деньги может убить кого угодно. Главное, что бы сумма вознаграждения соответствовала задаче. Она резко отгородилась от мужа, а он этого даже не заметил. Ему было безразлично ее состояние и ее сомнения. Недюжинная сила воли и решительность, главные качества настоящего мужчины, которые Лена ценила больше всего, сыграли с ней злую шутку. Авторитарность, привычка принимать решения, отстаивать свое мнение во что бы то ни стало и не колеблясь претворять планы в жизнь выродились в безразличие к мнению другого человека. Оказалось, что эти замечательные качества в сочетании с беспринципностью, бездушием и жестокостью превращают человека в робота-убийцу.

С Петром Ивановичем все было иначе. Интеллигентный и тактичный человек, он считался с любым мнение жены. Ей казалось, что его тактичность зашкаливает, и когда, по ее мнению, следовало принимать мужские решения, не советуясь, Петр Иванович все равно советовался, не желая поступить наперекор ее воле. Если она не соглашалась, он терпеливо объяснял ей мотивы своего решения. Иногда она даже переубеждала его. По началу, ей казалось, что он просто хочет переложить ответственность на нее, но позже она поняла, что поступая так, Петр Иванович старается избежать малейшей возможности обидеть любимую жену, отодвинув на второй план. Ничего в Петре Ивановиче не заслуживало приставки «супер» и Леночка согласилась стать его женой, исключительно из-за его отношения к ней. Постоянное восхищение ее красотой, забота и внимание, плюс способность аккуратно и деликатно объяснять то, что ему не нравится в их жизни, завоевали ее уважение. И сейчас, все еще находясь в убеждении, что она, только лишь, позволяет себя любить, Ленчик отчетливо поняла, что сама любит. Причем любит так, как никогда никого не любила! Более того, ей сейчас стало казаться, что она вообще никогда раньше не любила и Петр Иванович ее первый и единственный мужчина, а желание его вкусно накормить, это естественная потребность сделать приятное любимому человеку. Хоть как-то отплатить ему за то счастье быть любимой женщиной, которое он ей дарит, отблагодарить его за ощущение покоя и уверенности.

«Я обязательно приготовлю тебе пиццу любимый, - неожиданно улыбнулась она, и слезы снова выкатились на кончики ее длиннющих ресниц. - И буду смотреть, как ты ешь и восхищаешься моей работой. Я не позволю лишить меня счастья». Елена Викторовна вдруг обрела твердую почву под ногами. Ей всегда было стыдно в глубине души за осознание нелюбви к мужу и вот теперь, когда ей стало ясно, что она по-настоящему его любит, Лена вдруг успокоилась. Ей стало светло и, новая решимость и уверенность в скором избавлении от этих бед, когда они опять будут жить и наслаждаться друг другом еще много-много лет, наполнили маленькую женщину большой силой.


* * *


Вадим Леонидович Ким был корейцем только по отцу, мать его русская и, при том коренная москвичка воспитывала мальчика в строгости по, одной ей известным, традициям. Мать и отец познакомились, когда папа Вадима служил в Москве водителем при штабе войск ПВО. Сам он был родом из Семипалатинска и возвращаться домой не собирался. Жизнь предоставила ему шанс зацепиться и он им воспользовался, женившись в 1970-м году на москвичке. Именно с этого момента московские традиции утратили в их семье конкретику, поскольку родители Анны не приняли ее молодого супруга, а для нее проблемы выбора не стояло и она порвала со всеми родственниками, которые объединились в антикимовскую коалицию. В том же году родился Вадим, веселый, жизнерадостный и громогласный парень с корейской внешностью.

Как и почему получилось, что после школы он попал в конвойные войска Вадим не понял, но сразу после призыва поезд вез его в распределительный пункт Красноярска, откуда покупатель увез молодого бойца, вместе с пятнадцатью сибиряками, в поселок Индустриальный к постоянному месту службы в ИК-27. Эти два года своей жизни он не любил вспоминать, особенно первую половину службы. Чудовищные морозы, когда для обеспечения этапа грузовики сначала прогревались в теплом боксе, потом должны были без остановок проехать до места назначения опять же в теплый бокс, ломали машины и людей. Если Урал встанет на маршруте, то это может стать концом для всех и для заключенных и для конвоя. С тех пор он плохо переносил морозы, казалось он промерз на всю жизнь и никогда уже не отогреется. В письмах, которые получали родители, он не писал о том, как относятся к москвичам бойцы и офицеры, как он страдает за свою не славянскую внешность, как трудно и страшно работать с уголовниками, как невыносимо умирать от холода при патрулировании. За два года родители не нашли времени приехать к нему в гости, но дважды смотались на юг, в Ялту.

Он вернулся прокаленным и жестоким, сразу устроился на работу охранником на Москворецком рынке. Вечерами Вадим посещал тренировки по карате Кекусинкай, одному из самых жестких стилей восточных единоборств. В 1992-м году ребята, с которыми он тренировался предложили ему подработку. Они по двое через день должны были охранять валютчика, который возле обменного пункта рядом с Белорусским вокзалом, предлагал клиентам более выгодный курс. На рынке тогда он зарабатывал десять тысяч рублей, что составляло около сорока долларов, валютчик же платил по шестьсот рублей за день. Это была выгодная и относительно безопасная подработка, пока на участке не появился чужой меняла, который не шел ни на какие переговоры, и тогда ребята попросили Вадима его слегка побить за пять тысяч. Чужой попал после этого в больницу, а охранников срисовала Петровка, переписала, взяла отпечатки и выпустила, причем двоим вменили 88-ю статью, незаконные валютные операции.

Так Вадик Ким, стал бандитом, получил кличку «Ходя» и, хотя службу вертухаем авторитеты не забыли, как боевик выполнял самые разные поручения. Постепенно он рос и, бригада направила его в шоу-бизнес где он помогал продюссировать известных эстрадных исполнителей, отбирая у них лишние деньги. Потом были наркотики. Практически все, кто занимался распространением так или иначе теряли часть товара. То милиция накрывала мелкого дилера или целый канал сбыта, то сами дилеры пропадали, однако Алексей Михайлов, который рулил финансовой деятельностью группировки, находил возможность прикрыть своих людей, спасая их от ответственности. Постепенно многие стали его личными должниками и были ему обязаны. Среди этих людей однажды оказался и Вадим, которого в последствие вывели из наркобизнеса, поскольку многие авторитетные люди не доверяли ему - не могли простить службы в МВД.

Последние шесть лет Ким вел совершенно легальный бизнес – руководил сетью салонов красоты и прачечных в центральном административном округе Москвы. Он давно женился, имел детей, был состоятельным человеком и не хотел влезать ни в какие дела, когда ему позвонил Михай и напомнил о долге. Он попросил помочь в несложном деле. Требовалось проехаться за одним мужиком, посмотреть где он берет товар и отобрать при необходимости. Никакой мокрухи. Просто украсть, или в крайнем случае, ограбить без увечий.


* * *


Всю дорогу до пункта назначения Петр Иванович прокручивал возможные сценарии вероятных событий. С фантазией у него было все в порядке и он воссоздавал в уме целые фильмы, в которых вроде бы и сам не участвовал, но наблюдал происходящее со стороны. Совершенно очевидно, что действовать в лоб больше нельзя. Теперь он вынужден действовать хитрее, и кроме того, придется хоть как-то вооружиться. Петр Иванович вспомнил, что в багажнике у него имеется набор для самостоятельного ремонта колеса. Это два шила, одно с отверстием на конце штыка, жгут для заделки дыр, клей и маленький рашпиль. В городке Довск Петр Иванович остановился возле невзрачного придорожного сельмага и вышел из машины.

В республике в момент, когда происходили эти события, имелась нехватка наличной валюты иностранных государств. Этим и воспользовался Петр Иванович, легко обменяв по четыре тысячи рублей за доллар - пятьдесят долларов. Обменный курс он нашел в интернете через свой телефон HTC последней модели, за одно, скачав в Market карты Белоруссии и Украины для, встроенного в телефон GPS навигатора.

Став обладателем толстой пачки непонятных денег, Петр Иванович зашел в магазин. В магазине можно было купить все: от хлеба до оцинкованных ведер. Он выбрал себе комплект рабочей одежды темно-синего цвета, черные строительные кирзовые ботинки с металлическими заклепками, рабочие хлопковые перчатки и тяжелый молоток. Выйдя из магазина, он проверил свой набор для ремонта колес и вынул из него шило с Т-образной ручкой. Шило откровенно разочаровало Петра Ивановича, оно вообще не было похоже на оружие, но покупать нож он не решился. Несколько помедлив, он переоделся в купленный наряд, молоток убрал под сиденье, а шило положил в карман и продолжил путь. Становилось жарко, но разомлевшие с утра местные мужчины и женщины толпились возле дороги, прикрывая от солнца свою нехитрую торговлю.

Подъехав, около десяти часов к указателю «Забалоцце» на белой табличке, Петр Иванович отправил смску: «Я в Заболотье. С тобой все хорошо? Я волнуюсь, что-то не так». В ответ он получил: «Со мной все хорошо. Поезжай в нп Калинино там за магазином в мусорном контейнере возьми новый пакет а старый положи на его место. Я тебя люблю». На это письмо он ответил: «Любимая, это точно ты мне пишешь?», и, не дожидаясь ответа, поехал дальше.

Не доезжая метров пятьдесят до начала Калинина Петр Иванович съехал на обочину, заглушил машину и пешком отправился в деревню. Там он свернул на первую боковую улицу вправо, затем повернул налево и прошел несколько домов параллельно основному шоссе. Он оказался в тупике, где слева расположились гаражи, а справа – частные дома. Возле гаражей он остановился и задумался. Как ни странно, его появление вообще не привлекло внимания местных. Покурив в тени несколько минут Перт Иванович увидел слегка нетрезвого старика, который ехал от гаражей в сторону начала деревни. Мужик повернул налево на небольшую улицу и медленно поехал вглубь деревни. Петр Иванович последовал за ним. Человек направился к одному из убогих домов, не слезая с велосипеда через открытую узкую калитку, въехал во двор и привалил своего железного коня к забору с внутренней стороны, после чего, чуть покачиваясь, вошел в хату и запер за собой дверь. Идея захватить велосипед, а потом незаметно вернуть его хозяину, понравилась Петру Ивановичу. Он убедился, что улица пуста с обеих сторон и осторожно скользнул во двор. Никакого оживления в доме это проникновение не вызвало. Злоумышленник не спеша вывел аппарат, на руле которого болталась коричневая сумка из какого-то холста и белая грязная кепка, на улицу, закрыл за собой калитку и взял курс в сторону шоссе. По пути он надел перчатки и вымазал пылью свой новый костюм и ботинки, что бы максимально походить на местного. Кепка в таком апгрейде не нуждалась.

Магазинчик находился в конце деревни. Оставаясь незамеченным, Петр Иванович объехал его с тыльной стороны и действительно увидел большой ящик для мусора, отдаленно подходивший под определение «контейнер». Пространство вокруг ящика было завалено банками и бумагой. Озирая контейнер с расстояния примерно тридцати метров, он закурил и собрался ждать, кто же будет искать новую посылку. Внезапно до него дошло, что скорее всего тот, кто закладывает эти посылки сам и будет проверять, кто же их достанет. Скорее всего, преследователи на Toyota тоже об этом подумали и, следовательно, сами на выемку они не пойдут. Они дождутся, когда он заберет и проедет мимо, а действовать начнут в дороге. Петр Иванович сел на велосипед, дворами вернулся к началу деревни и пересек шоссе. После этого по другой стороне шоссе он поехал вдоль дороги опять в сторону магазина.

Двое достаточно чистых мужчин курили на обочине дороги и время от времени бросали взгляды то вдоль шоссе, то на часы. По их виду Петр Иванович догадался, что вероятно это и есть его преследователи. Похоже, они решили дождаться, когда Mitsubishi въедет в деревню, и убедиться, что все идет по плану. Именно по этому они расположились не доезжая магазина. Похоже они волновались. Собственно конкретного времени установлено не было, так что могли бы не волноваться и подождать. Петра Ивановича удивило то, что рядом с этими двумя не было их машины. Или это не его преследователи, или машину они спрятали где-то по близости, что бы не светиться. Определенно машина должна была ждать их рядом, обеспечивая парочке возможность неотлагательно продолжить преследование. Интересно было понять, где же их транспортное средство. Он проехал до конца деревни, выехал за ее пределы, но так и не увидел Toyota. Тогда Петр Иванович еще раз пересек шоссе и поехал вдоль него по тропинке обратно к тем подозрительным мужчинам. Неожиданно он увидел Toyota. Она стояла в естественной нише, образованной двумя густыми орешниками, кормой в сторону шоссе. Место это выглядело заброшенным, но по наличию пластиковых бутылок можно было догадаться, что вечерами здесь иногда отдыхает деревенская молодежь. От этого места до ожидавших его людей было порядка ста пятидесяти метров.

«Посмотреть что ли поближе? – подумал отважный Петр Иванович, возомнивший себя человеком-невидимкой. – Пробью им колеса за одно, пусть догонят тогда».

Он свернул с тропинки и въехал в тень орешника. Вокруг никого. Слез с велосипеда, аккуратно прислонил его к кустам и прошелся вокруг машины. Эйфория прошла и обостренное чувство опасности накатило на него. От зашкаливавшего адреналина сердце заколотилось, а руки перестали слушаться. Петр Иванович прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул, но это не помогло успокоиться. Сердце билось в грудину, пытаясь вырваться и самостоятельно спастись. Вокруг было тихо и только шум от проезжающих машин заставлял его вздрагивать. «Давай, - приказал он себе, опустив правую руку в карман куртки и присаживаясь возле левого переднего колеса. - Быстро сделал и отвалил».

- Что надо, мужик? – вдруг услышал он грубый и властный голос человека, привыкшего, что все и всегда его боятся и слушаются. Говоривший стоял за правым плечом Петра Ивановича. Похоже было, что он из укрытия все это время следил за странным деревенским лохом, медитирующим в кустах.

- Да я, это, - поднимаясь и опустив голову, мямлил Петр Иванович - Ничего.

Он легко повернулся на левой ноге и правой отступил на полшага назад. В руке, опущенной в карман, уже было зажато шило. Окликнувший Петра Ивановича человек оказался чуть ниже его ростом, с широкими мощными плечами и выдающимся вперед животом. Он смотрел на Петра Ивановича спокойными, чуть раскосыми, как у китайца, глазами и слегка отвел назад правое плечо. Через долю секунды здоровяк должен был нанести могучий удар в голову, но не успел. Петр Иванович коротким ударом правой ноги в голень заставил соперника слегка согнуться с открытым в беззвучном крике ртом. Следующий, чудовищной силы, удар правой же ногой попал точно в пах задохнувшемуся бандиту. Тот, замычав, согнулся пополам, упал на колени и ткнулся, как отмаливающий грехи грешник, лицом в траву. Выхватив руку из кармана и перенеся на нее вес тела, Петр Иванович вбил шило в то место затылка, где голова переходит в шею. Утробно выдохнув, нападавший вытянулся и напряженно застыл. Драка заняла около трех секунд. Победитель осмотрелся вокруг и поднял слетевшую кепку. Никого. Припоминая, как в кино проверяют пульс, Петр Иванович приложил руку сначала к своей шее, нашел место, где ощущаются толчки крови, потом приложил пальцы к тому же месту лежащего. Разница была на лицо. Человек мертв.

«Теперь колеса, - ловя себя на странном спокойствии, скомандовал он. - И ограбление».

Рывком выдернул шило, тело ослабло и слилось с землей, и, отмечая отсутствие ожидаемого фонтана крови из дырки на шее, в нескольких местах пробил каждое колесо. Машина с тихим шипением медленно стала опускаться на обода. Далее он обыскал валявшееся тело, вынул из карманов погибшего кошелек и документы. Потом открыл машину и вынул из нее барсетку, а из под переднего водительского сиденья - пистолет. Сел на велосипед, и продираясь через орешник, вынырнул на солнышко с другой стороны перелеска.

Метров через сто Петр Иванович разобрал захваченное имущество: сумку, обложку паспорта и кошелек выбросил в канаву, а оружие, деньги и паспорт оставил себе. Метров через двадцать, подумав, он решил избавится и от паспорта и, просто, свернув его трубочкой, сунул внутрь железной трубы, к которой крепилась сетка-рабица одного из заборов.

Похоже, хозяин велосипеда так и не обнаружил пропажи. Петр Иванович поставил украденный велосипед на место, вложил в сумку пачку добытых купюр из своих трофеев и пошел к тому месту, где стояла, оставленная им, машина. Он не был грабителем и не мог оставить у себя эти деньги. Пусть мужику будет счастье, его велосипед возможно сохранил Басову жизнь.

Кроссовер на полкорпуса вылез из тени и прилично нагрелся. Ничего подозрительно вокруг машины не происходило и Петр Иванович, поехал в сторону начала деревни. Не доезжая несколько метров до первого перекрестка, он догадался переодеться в свою обычную одежду, а рабочий костюм с ботинками положил в пакет и бросил в большую кучу ничейного мусора. Он сам удивлялся своему хладнокровию и не находил ему объяснения. Теперь оставалось подъехать к заветному контейнеру и обменять пакеты.

Когда на малой скорости он проезжал мимо двух случайных господ на правой обочине дороги, те отвернулись. Петр Иванович спокойно вкатился на площадку перед магазином, закрыл окна, выключил двигатель и запер двери с брелока сигнализации. Он решил разыграть полное спокойствие, зашел в магазин со свертком подмышкой и купил бутылку холодного спрайта. Пистолет все время находился у него за поясом сзади. Далее, демонстративно разминая якобы затекшие с долгой дороги ноги, не торопясь, обошел магазин и небрежно наклонился над мусорным ящиком. Внутри стояла на половину занятая чем-то желтая ашановская сумка. Петр Иванович вытянул ее за ручки. Сумка оказалась тяжелой, что-то около пяти килограммов. На место сумки он положил пакет и вернулся к машине.

С теми двумя мужчинами Петр Иванович разминулся на встречных курсах когда они шли по тропинке к двери магазина. Он на ходу достал телефон, который во время маскарада оставался в машине, что бы отчитаться в получении посылки и увидел, что пропустил два входящих сообщения и один звонок.

В телефоне оказались сообщения от подруг Елены Викторовны, которые интересовались - нашлась она или нет. Он отправил им ответы, что все в порядке и он сейчас едет за ней, и как только привезет, она сама позвонит. За последние два дня он отправил уже около десятка подобных сообщений, забив разработанный текст в «шаблоны». Пропущенный же телефонный звонок был от Толика. Петр Иванович решил пока не перезванивать ему. Если Толик действительно связан с похитителями жены, то неизвестно еще - знает он о погоне и узнает ли об убийстве.

Теперь Петр Иванович имел определенную фору. Пока преследователи отремонтируют колеса, он оторвется от них часа на два-три минимум. Пистолет на спине стал мешать нормальному положению водителя в кресле, да и любопытство распирало посмотреть захваченное оружие. Петр Иванович свернул на боковую дорожку и остановился. Пистолет оказался боевым ПМом. Это надежное оружие было разработано Николаем Макаровым в далеком 1948-м году, а с 1951-го года стоит на вооружении в качестве личного оружия служащих правоохранительных органов. Последний раз Басов держал боевое оружие в руках, когда служил в советской армии, то есть больше двадцати пяти лет назад, но это был АКМ.

Пистолеты ему доводилось использовать только в виде пневматики, но разобраться в конструкции этого экземпляра не составляло труда. Петр Иванович отсоединил магазин и обнаружил, что тот полон. Сдвинул затвор - один патрон находится в патроннике. Вставил магазин на место и достал из бардачка чистый полиэтиленовый пакет. «Пожалуй в этой ситуации оружие мне не помешает, - прикинул он и носовым платком протер ПМ. - Но где его держать? Если хочешь что-то спрятать – положи его на видное место». Он завернул пистолет в платок и вложил в пакет, получившийся сверток нашел свое место в кармане водительской двери. Оставалось доложить о том, что новая посылка у него. Петр Иванович отправил сообщение «Забрал. Что дальше?» и получил ответ «Любимый, пакет нужно отвезти в Одессу. Будь аккуратен. Напиши, когда будешь проезжать мимо Киева. Я тебя люблю». «Хотел бы я познакомиться с этим моим новым любовником, - зло подумал он. - Который отправляет мне письма нежные. Я обязательно доберусь до тебя дружок. Только подожди малость. Не разминемся!» Затем вывел автомобиль на трассу и продолжил путь.

АКМ, о котором он вспомнил в связи с оружием, воскресил в его памяти первую юношескую любовь. Его провожала девочка Ира, с которой он познакомился за полгода до призыва. Они только гуляли, даже не целовались ни разу, такое у молодого Петра Ивановича было романтическое отношение к противоположному полу. Потом в течение первых двух месяцев они постоянно переписывались, он писал дважды в день, она дважды в неделю, и обменивались фотографиями. Ее фото, с которого глядела не по годам взрослая женщина девятнадцати лет, он всегда носил в нагрудном кармане и часто доставал, когда было особенно тяжело. На третий месяц она написала ему о своей предстоящей свадьбе. Несколько дней он ходил, как во сне, даже собирался украсть оружие и рвануть в Москву разобраться с конкурентом. Но внимательный сержант, видя страдания салаги, подозвал его как-то и спросил:

- Что с тобой, рядовой?

- Ничего, товарищ сержант, - грустно ответил Петр Иванович - Все как у всех.

- Тебя девушка бросила? – добрый старослужащий проявлял настоящий искренний интерес.

- Простите, но это мое личное дело. Я могу идти?

- Подожди, у меня была такая же история. Фото ее есть?

- Вот, - гордо протянул Петр Иванович изображение девушки с огромными глазами. - Ира.

- Красивая. И моя была красивая, я даже хотел застрелиться, так было плохо, но потом вылечился за пять минут. Пусть думаю живет без меня, что я другую себе не найду что ли? А эта раз уж предала, то и в другой раз предаст. Надо ее забыть. Жизнь-то на этом не кончается. Очередной этап и не более того.

- А как это можно вылечиться за пять минут? – заинтересовался рядовой Басов.

- Да, просто оказалось. Представь, что она сидит на унитазе и чешет подмышкой.

Молодой солдат представил и почувствовал, что любовь внезапно прошла.


* * *


В полдень Алексей стоял перед окном своей мансарды и задумчиво прихлебывал кофе. Ему нужно было побыть одному, все обдумать и взвесить, а самое главное скорректировать срывающийся план. Дело, за которое он взялся, стало непредвиденно затягиваться и запутываться. Поначалу все казалось просто – догнать курьера, отобрать деньги, все стрелки переведутся на Лысого и к нему у авторитетов возникнет масса вопросов. Алексей останется с деньгами и, возможно, займет место Лысого. Простая и красивая операция. Но оказалось, что Лысый разыгрывает какую-то странную комбинацию с этими посылками. Теперь этот уголовник плетет что-то, провокационные вопросы появились. Он далеко не так прост, как кажется. Не плохо бы узнать про него побольше. И курьер начал задавать лишние вопросы. Нужно будет у девочки получить новые интимные подробности. Он был уверен, что обязательно что-нибудь придумает и вывернется. Не впервой.

В кармане завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим. В трубке взволнованный голос прокричал:

- Кто-то Цирика завалил, слышишь? Увел его документы, валыну и почти все наши деньги. Нам пробили все колеса. Этот забрал посылку и поехал дальше на юг. Я не знаю, что делать.

Алексей оторопел - такого никто не ожидал. Похоже, весь его план развалился. Он попытался совладать с эмоциями и как можно спокойнее спросил:

- Кто мог это сделать? Курьер?

- Нет, это не он, точно. Он подъехал, загрузил посылку и почесал дальше. Он не мог этого сделать. Наверное, местное бакланье. Ходю пикой какой-то закололи прямо в загривок. Вроде на велосипеде кто-то, я ничего не понимаю. Все колеса спущены.

- Там шиномонтаж есть в деревне?

- Да откуда? Если нас менты местные прихватят, все, с ними не договоришься. Давай мы бросим все и на попутках до города, а там на поезд и домой… Нельзя, машина на мне. Леша, что молчишь-то?

- Найдите лопату и закопайте пацана где-нибудь там же. Ему уже все равно, где лежать. Не надо его таскать. Потом с ним разберемся. Попробуйте накачать колеса и поезжайте до ближайшего шиномонтажа. Сколько проедете. Узнайте у местных, где ближайший. Давай, без паники. Сделаете все – позвони.

«Вот это номер, - оторопев, подумал Алексей. - Как такое вообще может произойти? – по спине его бежали мурашки и волосы на голове, казалось, шевелились. Он был тут в Подмосковье, а где-то в далекой Белоруссии рушилась вся его жизнь. – Что они там сейчас делают? Упустят или спалятся, как быть тогда?»

Он постарался успокоиться. В принципе, ничего страшного не произойдет, даже если его братки упустят курьера. Лишь бы они не засветились. Просто все будет идти по сценарию Лысого и больше ничего, но не мог этот лох перехитрить и оторваться от него. Алексей не верил в совпадения и для него было очевидно, что смерть Ходи связана как-то с действиями курьера. Или он сам убил, во что невозможно было поверить, или это люди Лысого, или того, кто дает ему команды. Прокол мог быть только, если ребята наведут на Алексея или у них отберут телефон и обнаружат в нем его номер. Тогда конец. Хорошо еще, что симка куплена на подставное лицо.

«Делать нечего, надо идти до конца, – решил он. - Попробую еще вариант – перевести на кого-нибудь стрелки. Подстраховаться. Лучше позаботиться об этом сейчас. Ну, допустим их достанет Лысый…»

Алексей принялся просчитывать варианты ухода от ответственности перед братвой.


* * *


Вскоре Mitsubishi проехал указатель на Новую Гуту. Петр Иванович сверился с картой. Вот-вот должны были начаться пограничные посты. Предстоящая граница должна была сильно отличаться от той, что разделяет Россию и Белоруссию. Здесь придется подождать, и могут досматривать машину.

Как-то незаметно и не трудно Петр Иванович перешел черту навсегда отделившую его от собственного прошлого, от всего того, что он говорил и думал раньше. Убийство не вызвало в его душе раскаянья и мук совести. Права была Елена Викторовна, когда говорила о потенциальной жестокости, скрытой в этих плотно сжатых губах, которые превращались иной раз в нитку, в этих неподвижных холодных глазах. Иногда он действительно пугал ее, глядя остановившимся взглядом прямо в ее зрачки и в то же время не видя ее. Он объяснял это состоянием глубокой задумчивости, но Лена действительно боялась мужа в эти минуты, ощущая нечто нечеловеческое, сверхъестественное и злое. Вот и теперь его сознание как бы поделилось. Отныне два существа – жестокое и страшное и доброе и сентиментальное равноправно представляли организм по имени Басов. Жестокие люди часто оказываются сентиментальными, способными плакать от кино и книг и в тоже время беды живых людей оставляют их безучастными. Теоретическая до сего дня жестокость стала реальностью, а он этого не осознал. Он пытался вызвать в душе сожаление и страдание от содеянного, но они не приходили. Ему было все равно убил он или нет.

- Ну что, герой, - обратился сам к себе вслух Петр Иванович. – От оружия придется избавиться. Не дай Бог на границе найдут, а если не будут искать, то трястись всю дорогу - это не вариант.

Он притормозил возле остановки автобуса.

- Совместим приятное с полезным.

Пространство за бетонной постройкой было густо усеяно следами жизнедеятельности человека разумного. Добавив в натюрморт немного от себя, он закурил и огляделся. Лес вокруг как будто вымер, даже комары не подлетали к этому месту. Петр Иванович наклонился и, жалея о выброшенных перчатках, выдвинул одну из пластин в основании остановки. В образовавшуюся полость он запихнул сверток с оружием и забил кусок бетона на место. Получилось хорошо, во-первых, вряд ли кто-нибудь захочет руками что-то трогать здесь, во-вторых, вроде не заметно, а в третьих, ремонт тут будут делать очень не скоро и может быть однажды сверток пригодится. Он хотел с облегчением закурить, но, спохватившись, вернулся в машину и тщательно протер руки влажной салфеткой.

Без пистолета стало гораздо спокойнее. Чувство самосохранения требовало избавиться от всего лишнего и компрометирующего. Он влез в автомобиль и поехал дальше, вспоминая в связи с пистолетом, как Леня Козловский однажды познакомил его с человеком, имеющим компромат на президента. История, больше походившая на сказку, показалась ему тогда просто смешной. Как анекдот. «Бывает же такое, - подумал он. – Хотя действительно – в жизни всякое бывает…»


* * *


Промучившись около часа, Елена Викторовна, все-таки придумала, как передать мужу номер дома, но как называется улица, на которой расположен дом она догадаться так и не смогла, и передавать пока было нечего. Лена включила телевизор и попыталась несколько минут посмотреть новости. С экрана бурно обсуждались махинации с ЕГЭ. «Вот тоже, - возмутилась она, - проблем больше в государстве нет, как только эти дурацкие экзамены». Она выключила телевизор и продолжила шифровать очередное сообщение. Опять ничего не выходило. Она скомкала листок с вариантами шифров и спустила его в унитаз. Где-то в трубе дренажный насос с шумом измельчил записку. Она совсем обессилила. Давала о себе знать бессонная ночь и необходимость постоянно решать сложнейшие задачи. Голова опять разболелась. Лена выбрала свободный угол со стороны входной двери, опустилась на колени и стала горячо молиться. Она никогда не знала стандартных молитв на разные случаи жизни, все произносимое рождалось у нее на ходу. Но молилась она искренне, даже истово. Она говорила Богу о своих трудностях и просила у него помощи, как у живого человека. Ее молитвы не содержали фамильярности, напротив слова и интонации были проникнуты безграничным уважением и доверием.

Всю свою сознательную жизнь Елена Викторовна считала себя верующим человеком, однако в церковь она ходила редко. «Бог во мне и всегда со мной, - говорила часто она. - Для молитв не обязательно куда-то ходить». Но когда она узнала страшную правду о Сергее, церковь стала постоянным местом посещения. Это произошло как-то само собой. Ее желание очиститься и одновременно постараться вернуть свою любовь к мужу, сохранить семью, не находило выхода в домашних стенах. Да, у нее дома было много икон, но только в церкви она почувствовала себя спокойнее. Постепенно у Елены Викторовны вошло в привычку поститься, причащаться и исповедоваться. Она объехала много монастырей вокруг, но наиболее часто приезжала в Новодевичий. Софьина башня и парк, разбитый вокруг пруда, стали местом ее уединенных прогулок и размышлений. Семья разваливалась на глазах, а она не знала просить ли о сохранении семьи. Инстинктивно, как любая женщина, Лена хотела, конечно, сохранить семью. Хотя бы ради сына. Но вернуть любовь к Сергею было уже невозможно, как невозможно перечеркнуть то, от чего уже не избавишься. Она просила Господа сохранить семью, но сказанное словами расходилось с чувствами. Она просила вернуть любовь и, ни в коем случае, не хотела этого. Если сохранить семью, то жить с нелюбимым и презираемым человеком. Как это возможно? Нет, такого пути для себя она не видела. Значит придется расставаться. А сын? Как мальчику жить без отца? От этих вопросов голова шла кругом. Когда-то давно в Царицинской церкви она познакомилась с батюшкой, который вскоре стал ее духовником. Имея домработницу, Лена могла подолгу отсутствовать дома, приезжать и разговаривать с ним. На первых порах эти беседы приносили успокоение и мир, но вскоре их действие стало ослабевать. От природы бескомпромиссный человек, она не могла долго жить в состоянии неопределенности, но необходимость действия и невозможность принятия решения сводили ее с ума. Не следует упускать из виду полную финансовую зависимость от мужа. Вкупе все это делало задачу нерешаемой. Ни один из путей ее не устраивал, а третьего пути она не видела. Оставалось молиться, ставить свечки в церкви, заказывать молебны и ждать, когда жизнь и Всевышний сами примут за нее решение.

Через год Сергей Бесков пропал, а еще через год пришло известие о его смерти. Все разрешилось, как будто, само собой. Теперь от нее решения уже не требовалось. Теперь нужно было выживать и Елена Викторовна бросилась искать работу, а найдя ее, посвящала ей все свое время, стараясь довести себя до изнеможения, до полной неспособности думать, реветь в подушку и жалеть себя. Но даже сквозь дикую усталость, когда не хватало времени ни поесть, ни позаниматься с сыном, она продолжала думать о Сергее. В какой-то момент ей стало казаться, что произнося молитвы о спасении семьи она желала избавления от мужа и не исключала его смерть, как один из вариантов. Она никогда не молила о его смерти, но теперь не была уверена в этом. «Он делал для нас все, что мог, - вспоминала Леночка. - Так, как умел. Наверное, возненавидеть его можно было только от праздности. Теперь я работаю, и многое представляется мне по-другому. Произошла не только переоценка, но все, казавшееся раньше судьбоносным, но неразрешимым, теперь стало несущественным, неважным. Когда сидишь дома и живешь только от ухода до прихода мужа, когда все дела делает нанятая женщина, остается только мучить свой мозг ревностью, борьбой с чувством неполноценности, желанием доказать всем, что ты не глупее и еще кучей всего не имеющего никакого значения. Многие жены заводят себе любовников, но это не по мне. На это я никогда пойти не могла, поскольку считала это бесчестным, подлым. Муж пашет, даже с риском для жизни, а жена на его деньги содержит альфонса. Скотство!»

Через пару лет образ Сергея Александровича Бескова высветлился до такой степени, что Леночка уже не вспоминала о его негативных качествах и на момент встречи с Петром Ивановичем, постоянное сравнение этих мужчин выглядело вполне естественным. К сожалению, поначалу почти по всем статьям Петр Иванович проигрывал. Но месяц за месяцем он раскрывался, и однажды Елена Викторовна поняла, что любит его. Теперь она бы и не вспоминала Сергея, не случись эта страшная история.

Она молилась, повернувшись в угол с зажатым в левой руке крестиком. Молитва принесла ей облегчение. Лена поднялась с колен с сухими глазами и ровным дыханием. Господь не оставит ее. Елена Викторовна расслабленно закурила, сидя на краешке ванной, и вдруг сразу сообразила, как сообщить Петру Ивановичу про улицу и дом. «Благодарю тебя, Господи! – она поцеловала свой крестик. – Теперь я хочу спать».

Через пять минут в смешном костюме оливкового цвета маленькая девочка, сжавшись в комочек, беззвучно спала в своей темнице.


* * *


Что касается компромата на президента, то это был еще не компромат, вернее пока еще он им не был. История простая, но необычная. Около полугода назад или раньше Леонид Козловский познакомил главного редактора с мужичком, который когда-то служил во вневедомственной охране, в тире при МВД. Звали его старший прапорщик внутренних войск Александр Бочаров. Он консультировал иногда Козловского, причем приходить предпочитал в помещение редакции. О чем они говорили и какие такие бесплатные консультации получал Леонид, Петра Ивановича не слишком интересовало, однако, в один из дней Козловский решил представить своего приятеля, а они очевидно были приятелями, шефу. Петр Иванович проявил достаточно такта и уважения к человеку, в котором совершенно не был заинтересован, получил от него визитку и дал в обмен свою. Бочаров с юмором рассказывал о известных людях, которые часто приходят пострелять к ним тир и это было настолько интересно, что хозяин кабинета заказал на всех кофе и задержался после работы. Действительно рассказчиком Бочаров был от Бога. В его голове умещалось множество смешных и не смешных историй связанных с селебрети и с оружием. Одна из них касалась человека, который тогда, двенадцать лет назад, практически ни кому в Москве не был известен, но теперь руководил государством. Память Петра Ивановича не сохранила детали того разговора, однако ключевой момент он помнил. Где-то в тайных сейфах Александра Бочарова хранился пистолет, из которого стрелял будущий президент. Кто и для чего дал команду сохранить оружие в неприкосновенности не известно, но ПМ со сбитым номером, отпечатками соответствующих пальцев и даже следами крови, следствием прищемленной затвором ладони, хранился в специальном пакетике в специальной ячейке специального сейфа.

Обдумывая эту историю, Петр Иванович строил всякие схемы возможного использования такого вещдока злоумышленниками и додумывался иногда до парадоксальных идей, но сейчас деятельность воспаленного мозга вскользь воскресила президентский пистолет и снова обратилась к преодолению очередной границы.


* * *


Спустя двадцать минут, около половины двенадцатого по местному времени, Петр Иванович увидел здания пограничной и таможенной служб Белоруссии. Все необходимые документы: техпаспорт на машину, гражданский российский паспорт и зеленая карта лежали стопочкой на пассажирском месте.

На белорусской стороне границы собралась небольшая очередь, вдоль которой ходил пограничник и раздавал контрольные талоны, куда записывал количество человек – 1, марку, номер машины и фамилию владельца. Дальше, по мере продвижения очереди, подошла женщина в зеленой пилотке и форме, проверила зеленую карту и проштамповала контрольный талон, потом другая сотрудница посмотрела паспорт, талончик и попросила открыть багажник. Убедившись, со слов Петра Ивановича, что запрещенных предметов нет, она приказала вернуться в машину и забрала паспорт с собой.

Пока Петр Иванович стоял и курил в ожидании своих документов, он стал свидетелем неприятной истории. Двоих человек, мужчину и женщину на Volvo с украинскими номерами, пограничник не пропускал в Украину. Дело оказалось в том, что они ранее выезжали из Украины в Россию через Украинско-Российскую границу, а теперь пытались въехать через Белорусско-Украинскую. По каким-то странным законам, о которых никогда никто не знает, они обязаны были теперь возвращаться в Россию и оттуда въезжать в Украину. «Надо сообщить пограничникам, что Гагарин сорок лет назад уже в космос полетел. Наверное они не знают, что уже есть интернет и единые электронные базы, - возмутился про себя Петр Иванович. - Заставляют людей просто разворачиваться и уезжать. Надеюсь со мной таких проблем не будет?» Все обошлось и девушка вынесла паспорт и талончик обратно и, пожелав счастливого пути, направилась к следующему авто. Этот талончик отобрали в будке со шлагбаумом и фарс под названием «Государственная граница. Часть 1» завершился.

Белорусы сработали быстро и через пятнадцать минут кроссовер уже подъезжал к очереди перед границей Украины. Это была вторая часть фарса. С правой стороны стояла вереница дальнобойщиков, длиной метров в триста. Параллельная ей очередь, из легковых машин, была несколько короче, машин на тридцать-тридцать пять. Он встал в конец, заглушил двигатель и прошелся вперед. Мужчины повыходили из своих машин и стали образовывать неформальные объединения граждан, которые никто ни только не разгонял, а даже как будто намеренно создавал.

- Как они достали уже, - устало возмущался гражданин в шортах, вышедший из Lexus RX 320. – То пересменку затеют на два часа, то еще что-то.

- Это нам еще повезло, - присоединился к разговору другой водитель в других шортах. – Иногда на границе теряют до семи часов. Не понимаю, почему при СССР можно было проезжать туда-сюда и ничего. По сути же ничего не поменялось с введением независимостей. Люди те же остались.

- Это политика. Россия заключила с белорусами таможенный союз и пограничный контроль потерял смысл, а Украина стремится в ЕЭС.

- Да пусть стремится, прочему люди-то должны тут париться по шесть-восемь часов? Если кто-то решил провести нечто незаконное, он все равно провезет или пронесет. Они же не проверяют на самом деле ничего, только вид делают. Можно подумать, что государства разделяют оборудованные границы с заборами, КСП, собаками и сигнализациями. Обошел будку и ты в другом государстве.

- Да, потому что им пофигу все, люди - пофигу! – эмоционально вмешался третий мужик в шортах. - Пусть какой-нибудь президент или другой чиновник попробует проехать через границу, как турист хотя бы раз. Постоит, посмотрит, подумает. Даст отдохнуть своему личному самолету и прокатится за рулем в течение двадцати часов, из которых шесть проведет здесь, наблюдая, как автобус привозит погранцов, потом они, типа, дела передают, потом увозит заморившихся…

- Я недавно проезжал через территорию Молдавии, - вступил в разговор Петр Иванович. – Знает кто дорогу на Измаил через Маяки? Там на одной границе выдают листочек с цифрой, обозначающей количество пассажиров, а на другом конце этот листочек отбирают. «Счастливого пути», и ты уехал.

Машины в голове очереди начали одна за другой заводиться и продвигаться вперед. Водители хмуро поспешили к своим автомобилям.

Из разговора с мужиками Петр Иванович выяснил, что волокита растянется на час-два, и получил совет не шутить с пограничниками по поводу запрещенного к ввозу – они вполне могут понять шутку неправильно и заставить вынимать чемоданы. Вдоль очереди проходили жуликоватые молодые люди и предлагали продвинуть за две тысячи рублей к самому пункту конроля. Отказавшись, Петр Иванович вернулся в машину и достал листок бумаги и ручку. Он выписал из телефона кусочек загадочного послания Леночки, положил на стекло приборной панели и задумался.

«Аватар». Что же она хотела мне сказать этим? Мы два раза смотрели этот фильм. Первый раз в «Калужском» с Данькой, а второй раз кажется в «Меге» с Димой. И что? Покушали в каком-то ресторане перед сеансом, потом набрали попкорна и колы. Ничего необычного. Так можно говорить о любом походе в кино. Разве, что 3D очки отличали эти походы от других. Фильм действительно очень понравился, но легкая головная боль после просмотра слегка испортила впечатление. Причину боли Петр Иванович объяснил себе именно 3D-эффектом, когда глаза автоматически перестраиваются на разглядывание чего-то вдалеке, в то время, когда на самом деле вдалеке ничего нет, кино проецируется на плоский экран.

Он вышел из машины и прошелся взад-вперед. За двадцать минут очередь продвинулась всего на четыре машины. Возможно, погоня была уже близко. Хотелось растолкать всех и, утопив педаль газа в пол, вырваться из этого идиотского стояния. Приходилось смириться с ситуацией, подавлять нервное возбуждение и просто ждать. Петр Иванович попытался отвлечься, закурил и стал протирать стекла в машине. Управившись с наружными поверхностями стекол он принялся за внутренние. Для этого пришлось переложить Леночкину записку на приборную панель. Протирая изнутри ветровое стекло, Петр Иванович рассеяно рассматривал отражение в нем записки и даже попытался прочитать, что получается. Получалась белиберда, но появилась идея просто прочитать слово наоборот. Вышло «ратавА». Он сел и взял в руки телефон. Фрагмент оригинально текста сообщения звучал «Аватар – круто». Невидящими глазами он уставился на удаляющиеся огни Range Rover. Нужно было двигаться в очереди дальше.

«к - ратавА… Это Кратово! Она находится в Кратово!»

Когда он сдал документы в окошко пограничного контроля, очередь удвоилась по сравнению с той, к которой присоединился Петр Иванович. Синей Toyota Camry все еще видно не было.


* * *


Около часа дня машина Петра Ивановича уже катила в сторону Чернигова. Все обошлось. Никто из властей его не разыскивал и процедура оформления документов совершенно не отличалась от процедуры попутчиков. Единственное, что, как показалось Петру Ивановичу, вызвало подозрение пограничников, это то, что передвигается он в одиночку, но узнав цель поездки - «еду в деревню за ребенком», и место назначения - «Измаильский район Одесской области, село Гасаны» офицер успокоился. Петра Ивановича попросили открыть и закрыть багажник, спросили о перевозке запрещенных предметов и благополучно отпустили. Однако сразу за пограничными кордонами, в домике на противоположной стороне дороги, ему пришлось купить еще одну какую-то обязательную страховку здоровья за 1000 рублей. Продавший эту страховку мужчина, посоветовал ехать очень аккуратно, потому что украинские гаишники любят штрафовать россиян и особенно москвичей направляющихся на море. Поблагодарив сердобольного продавца ненужной бумаги, Петр Иванович продолжил путь. Бензина в баке оставалось еще километров на сто и он решил заправиться ближе к Киеву. Гривны, остатки недавней поездки в Украину, у него были.

На объездной дороге вокруг Чернигова Петр Иванович был около часа дня. Качество покрытия дороги оказалось далеко не идеальным, но приемлемым. Погода разгулялась. Было солнечно и очень жарко. Чувствовалось приближение к югу. Дорожной милиции с непомерными аппетитами пока не попадалось. Спокойная пустая дорога и отсутствие преследователей несколько расслабили его и Петр Иванович стал успокаиваться. Напряжение последних часов спадало.

«Вот я и превратился в убийцу, - медленно пилил он себя. - Докатился. Пожалуй, я даже горжусь собой. Понимаю, что гордиться нечем, но горжусь. Три движения и готово – покойник. Совсем недавно я размышлял о том, что не смог бы убить человека, что не может быть таких обстоятельств при которых я могу пойти на убийство. Это все красивые размышления в спокойной обстановке, но вот пришлось мгновенно принимать решение и я, не задумываясь, убил. Как это все сложно, когда праздные рассуждения за чашкой кофе заменяются вопросом жизни или смерти. Вернее рассуждения это сложно, а действия это уже просто. Говорят, что никто не может быть признан виновным, кроме как по решению суда. Презумпция невиновности. А я сам провел следствие, осудил, приговорил и привел приговор в исполнение. На все ушло меньше минуты. А вдруг этот человек вообще не причем? Мимо проходил. И не замахивался он вовсе. Где же тут замахнешься, когда тебя бьют по самым сокровенным местам. Неужели те изменения моего Я, о которых я пытался в субботу поговорить с Ленкой, происходят со мной? Я пытаюсь заглянуть в себя и не могу. Чернота и полное отсутствие угрызений совести. Неужели я прирожденный убийца? Может быть мне нравится убивать? Почему мне не жалко этого человека? Нет, мне не нравится то, во что я превращаюсь. Могу объяснить себе только, что я защищаю сейчас свою любовь и свою семью. Надеюсь потом, когда все пройдет и забудется, я снова стану прежним. Добрым, ранимым, не уверенным в своей правоте. А если нет? Смогу ли я быть опять счастлив в той жизни, которую вел. Если я останусь таким, как сейчас, нужна ли мне будет такая жизнь и такая жена?»

Теперь Петр Иванович ехал по дороге М-01, которую они с Леной и Данькой преодолели три недели тому назад - туда и неделю назад - обратно. Он ехал все время держа скорость 90 км/час - нарываться ему совершенно не хотелось, а преследователи видимо безнадежно отстали. По расчетам Петра Ивановича их разделяли с учетом очереди на границе уже минимум часа три.

После Чернигова должны были быть Бровары и сразу Киев. На подъезде к Броварам его оштрафовали на 100 гривен за превышение скорости на 20 километров. Поначалу Петр Иванович принялся было объяснять гаишникам, что это неправильно, когда кавалькаду машин с украинскими номерами они не замечают, хотя те его перегнали. Это были X6 и еще какие-то дорогие иномарки, но бесстрастный инспектор показал снимок камерой, где была заснята только машина Петра Ивановича и значение скорости – 90 км/час. Оказалось, что разрешенная скорость на этом участке – 70 км, в связи с какими-то ремонтными работами, которых не было тут видно. Сразу сдавшись, он заплатил деньги в руки инспектору и, получив взамен вместо квитанции пожелания не нарушать, поехал дальше. Пожертвовав первые деньги экономике братского государства, Петр Иванович остановился на АЗС и заправился за 10,25 гривен за литр.


* * *


Из глубин сна Елену Викторовну выдернул требовательный стук в дверь. Она открыла глаза и с трудом вспомнила, где она и что с ней. Апатия прийти не успела, стук повторился и раздался голос:

- Лена, вы спите?

Елена Викторовна села на кровати и посмотрела на часы. Четыре часа дня. Она взглянула на дверь и снова почувствовала себя в фокусе глазка. С ненавистью в голосе она ответила:

- Теперь уже не сплю. Что вам угодно снова.

- Ничего особенного, - голос был вежливым, а интонации просящими. - Собирался узнать, не нужно ли чего?

- Если мне что-то потребуется, я постучу.

- Да, да, конечно, но все-таки. Вдруг вам неудобно просить или вы боитесь.

- Мне и в самом деле очень неудобно. Я предпочла бы сейчас быть дома и не общаться с вами.

- Вы скоро будете дома. Думаю завтра, крайний срок послезавтра. Ваш супруг практически закончил то, что ему поручено. Когда он полностью закроет свои долги, мы вас отпустим.

- И все?

- А что еще? Больше вы о нас никогда не услышите и будете жить дальше тихо и мирно. Можете не сомневаться. Главное, что бы он выполнил все точно и не шалил, и в этом я рассчитываю на вас.

- Понятно.

- Сообразите что-нибудь?

- Я не умею так быстро. Ну, что можно спросить…

- Спрашивать как раз не надо.

- Ну, да, я помню. Не знаю…, - Лена тянула время, изображая неготовность. – В ресторан ходили, на фитнесс ходили, и что? Он далеко по вашим делам поехал?

- Не далеко, но это не Москва.

- Ясно… Ну, пусть привезет что-нибудь. Принесите мне бумагу, я запишу.

Человек ушел и вскоре вернулся. Из-под двери показался кусок оберточной бумаги.

- Устроит?

- Вполне.

Через пять минут записка была готова.

Елена Викторовна достала из коробки остатки пиццы, сделала кофе и, откусывая маленькие кусочки, вернулась опять к своим размышлениям.

«Надеюсь Петенька разгадал Кратово, должен разгадать если захочет, хотя я наверное не поняла бы. А, почему нет? Если один человек зашифровал, другой всегда расшифрует. Шифр предполагает какую-то логику. У меня эта логика есть, может быть эта логика кривая, но она присутствует. Тихо! Если он в Подмосковье, то несколько часов назад ему стало известно, что я в этом поселке. Не исключено даже, что он давно уже тут. Теперь он узнает дом и улицу. Получается, если они отправят сообщение хотя бы в течение часа, то скоро Петя будет около меня, – у нее перехватило дыхание от близости освобождения. – Он обязательно должен меня найти».

Ждать становилось все труднее. Предчувствие не давало ни сидеть, ни лежать. Телевизор раздражал. Леночка решила потренироваться. Своей идеальной фигуркой она обязана была прежде всего тренировкам, которые проводила не только в тренажерном зале, но и дома. Преимущественно дома. В зал они ездили с Петром Ивановичем, как правило, исключительно по субботам, а в будние дни Леночка истязала себя дома, причем моцион иногда доходил до двух, а то и двух с половиной часов. Главным ударным элементом являлись упражнения на пресс, который закачивался до изнеможения не менее чем пятьюстами повторениями. Комплекс включал также приседания, разнообразные отжимания и много чего еще.

Елена Викторовна отложила надкусанную пиццу обратно в коробку и начала не торопясь разминаться. Полоса уныния и бессилия затянулась, теперь ей необходимы гормоны счастья: серотонин и эндорфин, которые вырабатываются головным мозгом в том числе и во время физических нагрузок. После утомительной тренировки Леночка всегда себя чувствовала полной сил, депрессия уступала место оптимизму. Из самого несчастного человека она быстро превращалась в счастливого. Теперь, когда, скорее всего, потребуется решительность и сила, когда дело так или иначе двигалось к развязке: либо Петр Иванович поможет ей, либо ее выпустят, как и обещали. В любом случае ей надо быть сильной и смелой.

Она работала и напряженно думала. Ей хотелось перехватить инициативу. Время от времени, вроде бы, кто-то подходил к двери и наверняка заглядывал в комнату через глазок, но Леночка не отвлекалась и не останавливалась, выражая презрение к своим тюремщикам.


* * *


- Господи, сколько же можно спать? – услышал тихое бормотание напарника чуткий Николай. – Пьет и спит, вот же скотина спокойная. Ничто его не берет.

Алексей прошел мимо спящего и спустился к пленнице. Николай проснулся, но по привычке продолжал притворяться спящим. Снизу доносились негромкие голоса. Через минут пятнадцать Алексей прошагал к себе в мансарду и там затих. Коля поднялся, прошелся по комнате и потянулся. Ему стало интересно, чем там занимается женщина, раз подельник так долго подглядывал за ней. Он прокрался к двери и припал к глазку.

То, что он увидел, очень удивило его. Пленница лежа на полу и качала пресс, причем без передышки, принимая разные положения, то прямо, то на одном боку, то на другом. Он видел ее красивое напряженной лицо и желание накатило на него так, как уже давно не бывало.

«Как жалко, что этот сейчас вернется, - огорчился он. - Уехал бы на ночь, а я бы с ней договорился». Филя обманывал себя. Он знал, что уже давно имеет проблемы с мужской силой. Несколько раз он проверял себя с профессионалками и, как правило, результат был плачевный. Только однажды он смог, когда его партнерша была сильно пьяная. Он хорошо помнил тот случай, и сделал из него вывод, что партнершу надо напоить. Тогда к нему возвращается уверенность, тогда он не боится, что в случае неудачи женщина может посмеяться над ним. Он назвал себя «некрофилом», хотя какая, в общем-то разница, пьяная она или нет. Главное, что бы ему было хорошо. Пьяная, так пьяная.

Пленница производила впечатление сильной и волевой женщины. Как заставить ее дойти до нужной кондиции он не представлял, и решил положиться на удачу. Он несколько раз уходил, откашливался и снова возвращался к прерванному сеансу.

Часа через два появился Алексей. Он выглядел сосредоточенным.

- У нас пицца осталась? – спросил он и внимательно посмотрел на Колю. – Кушать хочется.

- Полно, у нас и выпить теперь есть. Будешь?

Колян налил себе немного текилы, выпил и погрузился в размышления. План у него уже сформировался, но решимость, чем ближе был разговор, слабела. Еще две рюмки вернули ему ясность мысли. Алексей спокойно жевал пиццу и изредка бросал на Филю равнодушные взгляды. Видно было, что он не ждет опасности, но присматривается, пытаясь разгадать его. «Он хоть и лошок, но опасный человек, - размышлял Николай, закуривая. – Ну да ладно. Была не была. «Бедному жениться – ночь коротка» почему-то пришла ему на ум старинная поговорка. - Терять мне нечего».

- Леша, - медленно начал он. - Мне нужны деньги.

- Много? – иронически вскинул брови Алексей.

- Сто тысяч.

- А как будешь отдавать? Ты же в розыске. Как отработаешь? Это больше трех тысяч зеленых.

- Сто тысяч долларов.

Алексей, почуяв неладное, молча смотрел на собеседника.

- Я думаю, что у тебя есть такие деньги. Можно было бы и больше, но лучшее враг хорошего. Согласен?

- А что я получу взамен?

- Мое молчание.

- Молчание о чем? – начал догадываться Алексей. – Что ты такое знаешь? Предъяви.

- Я знаю, что ты хочешь Лысого кинуть, – спокойно проговорил вор. – Он товар везет, а ты с корешами собрался его перехватить, или уже перехватил. Я слышал твои разговоры и читал смски. Леша, Лысому одного моего слова хватит, чтобы разобраться с тобой. Согласись – выбора у тебя нет. Ты, конечно, можешь меня попытаться убить или как-то еще устранить, но в этом случае ему позвонит другой человек. Вот так вот. Ваш ход, гроссмейстер. Да, деньги мне нужны завтра утром и торговаться я не стану, не трудись. После этого я исчезну. Скажешь Лысому, что я просто ушел.

- Какие гарантии, что ты меня после этого не сдашь?

- Гарантий нет, но зачем мне тебя сдавать? Мне нужно как-то дожить оставшееся время. Подлечиться. Я выхожу из бизнеса. Больше меня никто не найдет.

Алексей молчал, потупив голову. Новость ошеломила его. Он никак не мог осмыслить, что его недалекий сообщник оказался гораздо опаснее и умнее, чем можно было подумать. Но теперь поздно жалеть о своем легкомыслии.

«Сто тысяч он хочет, гад, - Алексей поднял глаза и встретился с вопросительным взглядом Фили. - И завтра утром. Ну нет, деньги я ему не отдам. Закопаю тут на участке – ушел, так ушел. Кто там его прикрывает? Чепуха. Не думаю, что кто-то действительно может заложить меня Лысому. Маловероятно. Но теоретически возможно. Надо убирать курьера, забирать посылку, валить этого и делать ноги. Стоп, стоп, стоп! Так не пойдет. Надо тянуть время. Надо ему подыграть. Не вовремя это все заварилось».

- Мне все понятно, но собрать такие деньги за полдня я не смогу.

- Я не верю тебе, Алеша. Мне кажется – ты хитришь.

- Придется поверить. По другому не получится. Все что я могу обещать, это завтра вечером или в среду утром точно.

- Долго. Не пойдет.

- За другие сроки я не поручусь. Смотри сам. Предложение ты сделал интересное и цена вменяемая, но я не привык говорить и не делать. Обещать и переносить сроки. Это не мой стиль.

Коля, когда говорил про завтрашнее утро, рассчитывал как раз на вечер. У него были способности к ведению трудных переговоров и назначенный срок его не устраивал. Он продолжал упорно торговаться.

- Я не шучу, - твердо говорил он. - Если завтра утром денег не будет я тебя спалю. Мне все равно... Пойду прогуляюсь пока около дома, а ты давай, начинай решать вопросы.

- Можно подумать, тебе завтра вечером деньги уже не нужны. Ну не успею я. Не-ус-пе-ю. Можешь прямо сейчас и закладывать.

Повисла пауза. Филя изучающе смотрел на Алексея, а тот не отводил глаз.

- Ладно, договорились, - примирительно завершил переговоры старый вор. – Завтра, во вторник, с двенадцати до трех. Если не успеешь, извини. Больше говорить об этом не будем.

С обиженным видом Алексей отодвинул остатки еды и вышел из дома. Коля услышал хлопок автомобильной двери, сипение стартера и последовавший за этим глухой рокот дизеля. Грустный кореш уехал с участка в неизвестном направлении.

Николай Николаевич Перфильев спустился с веранды во двор и стал прогуливаться вокруг дома. Под ногами тихо трещали сухие иглы и ветки, где-то вдалеке работал дятел, то выстреливая дробь, то замолкая. Раскачивались и скрипели на ветру стройные сосны. Участок был не большой, где-то десять соток. В дальнем левом его углу возвышался старый уличный туалет. Заведение было давно заброшенным, некогда бетонированная дорожка к нему потрескалась и густо заросла травой. Коля обошел вокруг небольшого здания и увидел за ним свалку бутылок, ржавых металлических изделий и хвороста. Он с усилием открыл дверь и отпрянул от вырвавшегося из темноты роя мух и смрада. Покосившиеся стены оплетала густая паутина и большой паук на косяке двери, казалось, зашипел на него. Николай Николаевич вывернул из кучи мусора старый топор без топорища и поддел доски сиденья, в которых было прорезано овальное отверстие. Яма, метра три глубиной, шевелилась на дне, разбуженная светом. «Уютное место, - сказал он сам себе. - Наверняка теплое». Он оставил поднятыми доски с торчащими гвоздями и покинул уборную.

День клонился к вечеру. Проходя вокруг тыльной стороны здания дачи, он обратил внимание на лежащую вдоль цоколя длинную трапециевидную серую деревянную лестницу, и поднял голову. Лестница предназначалось для залезания к неприметной двери чердака под самой крышей. Получалось, что мансарда не вся жилая, с противоположной стороны ее выделено чердачное помещение. Было трудно устоять от искушения подняться туда и посмотреть внутрь. Николай медленно, сохраняя равновесие поднял лестницу и приложил ее к стене, попробовал ступеньки на прочность – годится, подложил кусок кирпича под левую ножку, покачал конструкцию из стороны в сторону. Путь выглядел достаточно прочно и устойчиво. Он полез наверх.

Затхлое помещение чердака, три на три метра, было практически пустым. Ворвавшийся внутрь свет упирался в стену пыли, дышать было нечем. Коля закашлялся так, что чуть не сорвался вниз, но тем не менее от осторожно шагнул на пол, устланный толстым слоем опилок и огляделся. Справа лежали пластиковые трубы, какие-то тряпки и бумаги в прозрачных и черных пакетах, а слева под слоем пыли он разглядел коричневый ящик с ручкой на крышке. Он потянул за ручку и поднял деревянную коробку, под которой блеснула швейная машинка. Коля решил забрать машинку в дом и там хорошенько рассмотреть ее. Перехватив тяжелый ящик поперек и, прижав его к правому боку он медленно спустился на землю. Лестница заняла прежнее положение.

Как только он внес находку в дом и расположил на столе, снизу донесся стук. Николай тихо выругался и пошел на зов.


* * *


На подступах к Броварам Петр Иванович съехал на обочину возле шиномонтажа и отправил смску «Подъезжаю к Киеву». Полученный ответ удивил его. «Надеюсь у тебя все хорошо. У меня тоже все нормально. Приедешь, пойдем тренироваться, наши шкафчики ждут нас. Привези Даньке подарок из Одессы, ты знаешь, что он любит. Целую тебя, подъедешь к Одессе напиши». Получилось так, как он и предполагал. В последних сообщениях Петр Иванович старался подчеркнуть свои сомнения относительно авторства писем. Он хотел дать возможность Леночке попытаться уточнить свое местоположение. Теперь он, как ему казалось, знал достаточно, что бы найти жену. Его ответ был следующим: «Рад, что у тебя все хорошо. Надеюсь скоро все закончится. Подарок обязательно привезу. Люблю. Целую». Он написал на листочке «Тренеровка-Шкафчики-Данька-Подарок», положил на полочку панели приборов и въехал в столицу Украины.

Он очень проголодался и хотел ополоснуть физиономию. Сейчас было без четверти четыре – самое время посетить какое-нибудь заведение, пока, отработавшие понедельник, киевляне не заняли все места. Двигаясь по Броварскому проспекту, он увидел справа McDonald’s и это было лучшее, чего можно желать. Не доезжая до заведения метров тридцать он припарковал машину носом к тротуару и пешком пошел к ресторанчику. Внутри оказалось много свободных касс и Петр Иванович, наложив на поднос капучино за 7 гривен, Чизбургер за 22 гривны и Чикен Ролл за 19,5 гривен, вышел на террасу, где заметил освободившийся только что столик. Задумчиво пережевывая, он открыл последнюю смску. Предстояло разгадать еще один шифр. Сомнений в успехе не было, и Петр Иванович принялся переставлять буквы, читать слова в обратном направлении. Он увлекся и начал уже чувствовать себя криптографом, когда вдруг понял, что ничего не получается. Как обычно в таких случаях он решил оставить не на долго это занятие и переключиться на что-то другое. Мозгу нужно было отдохнуть. Закончив обед Петр Иванович умылся и продолжил путь.

В Киеве заканчивался рабочий день. По количеству машин дорожная обстановка не уступала московской, за исключением пожалуй только того, что ехали чаще, чем стояли. В городе была даже не жара, а нестерпимый предвечерний зной. Ветра не было, небо было безоблачным. Местами асфальт казался таким мягким, что создавалось ощущение опасности провалиться и очутиться в аду.

Он медленно, в плотном потоке, ехал по Браварскому проспекту. Солнце светило прямо в глаза, машина нагрелась и даже кондиционер не спасал от раскаленных лучей. Бессонная ночь, нервные перегрузки совершенно не давали сосредоточиться на дороге. Петр Иванович еле разлеплял глаза, он плыл, стараясь держаться в средней полосе и не перестраиваться. В Киеве он планировал разменять две-три сотни долларов и часок поспать. Дорога от Киева до Одессы была долгая и монотонная и если сейчас как-то не отдохнуть, то ехать дальше невозможно.

Впереди, правее моста Патона, открылся потрясающий вид на Лавру и монумент «Родина-мать», когда-то сваренный из нержавеющих стальных листов в институте имени как раз Патона. Золотые купола на вершине холма смотрели гордо и надменно. В середине возвышалась Большая колокольня. Блеск золота и белый камень храмов, на фоне глубокой синевы безоблачного неба приковывали взгляд и настраивали на философско-исторический лад. Петр Иванович, неотличавшийся крепкой психикой, в моменты жизненных разочарований иной раз подумывал о том, что бы удалиться в монастырь. Конечно, об этом нельзя говорить всерьез - ну какой из него монах, и все же сейчас, глядя на это вековое спокойствие, он жалел, что не проводит дни в молитвах и трудах вдали от мирской суеты, денег, бандитов и прочей нечести, мешающей спокойно и счастливо жить. Он жалел о том, что не является истинно верующим человеком, что не имеет стержня и часто не знает как поступить. Ему захотелось вдруг исповедаться, раскаяться в убийстве и других грехах. Конечно, его бы не простили. Ему не нужно чье-то прощение, потому, что он сам себя не сможет простить. С сегодняшнего утра в него вселился Бес и, от понимания этого, хотелось выть и грызть камни. Мост заканчивался и Петр Иванович тряхнул головой. «Теперь направо, потом в обратку и потом опять направо», - повторил он про себя маршрут, многократно виденный на карте.

Реки раскаленного металла на достаточно высокой скорости увлекли его машину с московскими номерами в свой поток. Он и оглянуться не успел, как понял, что заблудился. Как это ему удалось, оставалось не понятным, но покружив минут десять по направлению, казавшемуся верным он остановился у заправки и спросил, где дорога на Одессу и где можно поменять валюту. Симпатичные приветливые продавщицы маркета объяснили, что валюту он сможет купить в торговом центре «Магеллан», который расположен как раз на дороге в Одессу. Дальше можно будет ехать прямо и не сворачивать.

Он поехал вперед до красивой развязки, поднялся на нее и поворачивая направо съехал к подземному пешеходному переходу. На противоположной стороне проспекта Академика Глушко возвышался торговый центр. Припарковавшись возле этого перехода Петр Иванович вышел и закурил. Его не оставляло ощущение, что он в Москве. Народу толпилось вокруг и бежало уйма.

В Торговом центре было прохладно и на удивление пусто. В обменный пункт стояла очередь. Минут через пятнадцать он поменял триста долларов по курсу 7,97 гривен за доллар и отправился искать туалет. На первом этаже туалета не было, а на втором этаже туалет оказался платным. «У нас в Москве в таких магазинах туалеты всегда бесплатные», - сообщил он себе, но заплатив две гривны, воспользовался этой услугой. Он умылся, почистил зубы и даже помыл голову под краном холодной водой. Вернувшись в машину, он решил тут же и поспать. Место людное и можно считать себя в безопасности. Он включил двигатель, настроил кондиционер на восемнадцать градусов и перебрался на задний диван.

Ему казалось, что он, несмотря на усталость, не уснет, поэтому установка будильника на половину шестого вечера выглядела лишней. Петр Иванович закрыл глаза, внутренне готовый к лихорадочной бессоннице.

«Нет, тренировка сама по себе ничего не значит, - размышлял он, - тут дело в шкафчике. А что в шкафчике? В моем ничего, у меня вообще нет постоянного шкафчика. А вот Котенок всегда берет один и тот же ключ. Номер 144. Да, 144. Наверное это номер дома в Кратове. А улица? «Привези Даньке подарок». Подарочная? Данькина? Донецкая? Данька хороший парень, но отношения с ним не складываются. Скорее всего он меня презирает. И есть основания – его отец офицер-герой, дававший в свое время все, о чем только мог мечтать ребенок. Потом пришел я. Тихий и небогатый. Потом я делал ошибки и он не собирался меня за них прощать. А потом я решил, что не нуждаюсь в прощении и мы стали жить параллельно в одной квартире. Он в компьютере, а я на работе и на кухне с Леночкой. Конечно, он хоть и ребенок, но уже не ребенок. Только игрушки напоминают о его детстве. Груды машинок и конструкторов, которые загромождают все свободные полки квартиры. Он был в раннем детстве большим поклонником электричества. Так рассказывает Ленчик и об этом свидетельствуют наборы электрика разных масштабов. Пожалуй Леночка в сообщении говорит о электрическом происхождении названия улицы. Других вариантов я не вижу».

В этот момент он вырубился, даже не вспомнив о традиционной молитве.

Рейтинг: нет
(голосов: 0)
Опубликовано 25.04.2012 в 18:44
Прочитано 1584 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!