Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я - Писатель» - это сайт, созданный как для начинающих писателей и поэтов, так и для опытных любителей, готовых поделиться своим творчеством со всем миром. Публикуйте произведения, участвуйте в обсуждении работ, делитесь опытом, читайте интересные произведения!

Четыре

Миниатюра в жанре Юмор
Добавить в избранное

Б-г отворил дубовую дверь, и вошёл в просторную залу, долго шел мимо больших колон, отдалённые голоса становились всё громче и отчетливее, и вот уже из темноты появился большой круглый стол. За ним сидели разные люди, старые и молодые, все они ждали Б-га. Над столом витало облако дыма, часть людей была видна, затем стол скрывался в непроглядной тьме. Лишь чьи-то глаза хитро блестели из темноты.

- Добрый день, господа.

- Добрый день, - ответила разношерстная толпа гостей.

- Я собрал вас здесь не просто так. Здесь решится ваша судьба. Вы лишь должны ответить на один простой вопрос.

- Что за вопрос? – спросил кто-то.

- Вы должны ответить мне, сколько будет два плюс два.

Послышались смешки, как ироничные, так и нервные.

Можно я возьму слово первым? – спросил лысоватый мужчина.

- Пожалуй. Говорите, Набоков.

- Я хорошо помню ту долину, где будучи молодым и несмышленым проживал я день за днем, как проживал их Орфей, до того как в его юный взгляд попали тёмные воды Стикса, и хорошо помню всё это. Где были зелёные кусты, разноцветные бабочки, теплый чайник на летней кухне, запах горелых дров разносившийся по просторной улочке с тенистыми рощами, юными кокетками, тискающие руками в белых перчатках томики Гюго, и пожалуй понимаю, что это время было лучшим в моей жизни. Наш просторный дом был скрыт от посторонних глаз высокими деревьями, которые принимали окрас согласно времени, и то я лежал под ветками полными молодых зелёных листьев, то молодыми ногами шел по желтой пелене, наслаждаясь шуршанием листьев в пасмурный ненастный день. Тем не менее, он часто наполнялся звонким смехом гостей, а это очарование карточных вечеров! Свет свечи, приглушенные голоса, плеск вина в бокале, падающая на стол пиковая дома. Наш дом наполнялся радостным ожиданием гостей с утра, потом же наполнялся их голосами, которые я помню так же хорошо, как зелёную портьеру над своей кроватью! Низкие, высокие, громкие, тихие, львиный бас седого военного, и нежный певчий голосок юной богини, голоса блуждали по нашему дома, иной раз мне казалось, что даже когда гостей нет их фальцеты и баритоны бродили от стенки к стенки по пустым коридорам (таким безжизненным и одиноким). Так в один день в нашем поместье появился человек в очках с золотистой оправе, его пиджак был ему великоват, клетчатые штаны же ему жали, и сразу я заметил в этом хилом человеке какую-то крепость духа, какое-то упорство. Его внутренняя фундаментальность была точным отражением тех наук, которым он пытался меня научить: математике, геометрии, физике. Илья Владимирович Карбышев – так звали этого бледного юношу с горящим взором, атланта науки, и до сих пор меня поражает его речь. В наш дом приходили писатели, музыканты, которые знали философию, знали язык но никто не говорил так как он. Человек точных наук, выражался он так, что ни на миг нельзя было усомниться в его уверенности. Человек науки, он говорил точно, без пустословия, ясно, его ясный и четкий выговор так же противоречил его хлипкой фигуре, как его длинный пиджак его клетчатым штанам. Именно он и поведал мне что сложением два на два мы получаем четыре.

- Хорошо, Владимир Владимирович, - ответил Б-г, - очень хорошо. Ну а вы что скажите, Джордж?

Оруэлл возбуждённо и стремительно встал и закричал: - Дважды два – это пять! Свобода – это рабство! Война – это мир! Незнание – сила!

- Хм… А у вас какое мнение на этот счёт, Курт?

- Дважды два – это четыре. Такие дела.

На другом конце стола загорелась свеча. В полутьме сидел невысокий усатый человек.

- О, Эдгар. Может вы скажите нам, сколько будет два плюс два?

- Хм.… Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой, над старинными томами я склонялся в полусне, Грезам странным отдавался, — вдруг неясный звук раздался,

Будто кто-то постучался — постучался в дверь ко мне. По странной случайности, там была открыта страница древнего фолианта по нумерологии. И по странной случайности, там было сказано про число «Четыре». Роковое число, преследующее меня до самой смерти… NEVERMORE!

- А я понял… - внезапно сказал угрюмый бородатый человек.

- Что вы поняли, Фёдор Михайлович?

- Понял, что числа, законы, небесные тела – это всё наука! Наука, строгие расчеты без которых не было бы серых улиц, по которым гуляют распутные девы и смутьяны! Наука, но что ваша наука, когда человека спасёт вера! Только вера поможет человеку выжить, только вера дает человеку надежду, вера дает человеку главное умение – чувствовать, любить, находить доброту и тепло в суровом мире! Ведь только в истинно любящем сердце или ревность убивает любовь, или любовь убивает ревность!

- Интересно. Кафка, а вы чего молчите?

- Дважды два че…

- Что?

- Дважды два, говорю, буде…

- С вами все в порядке?

- В полн…

- Чертовщина какая-то… ну ладно. А вы Ремарк?

- Родиться дураком не позор. А вот умереть дураком стыдно. И конечно я знаю ответ. Дважды два – четыре, но понятия эти такие же размытые и абстрактные – как любовь женщины. Мне казалось, что женщина не должна говорить мужчине, что любит его. Об этом пусть говорят ее сияющие, счастливые глаза. Они красноречивее всяких слов. И в то же время, в следующий момент глаза ее становятся пустыми. И нет того былого чувства, которым жили когда-то мы оба. Конец есть конец.

Б-г видимо уже устал, и как-то обреченно устало вздохнул, провел рукой по лицу, и продолжил.

- А вы, Шекспир?

- Дважды два – четыре. Но это так обыденно. А ведь есть многое на свете, друг мой, что и не снилось нашим мудрецам!

- Да могут они нормально разговаривать? – гневно подумал Б-г, но вслух ничего не сказал.

- Дважды два то четыре, - взял эстафету Сартр, - но какой смысл? Нет ни двух, ни еще двух, ни четырёх. Тленно бытие, всё тленно, если это мнимо всё вообще существует.

Он грустно договорил, и закрыл лицо руками, приняв по истине позу обреченного измученного человека.

- Ладно, - ответил Б-г, - а вы – Джойс? Что вы скажете по этому поводу?

- Дважды два четыре если я не ошибаюсь как то все это странно в школе нас учили такому никогда не любил школу да еще эта учительница Мисс Риден вот уж поистине злая сварливая женщина всегда меня старуха недолюбливала нечестно было каждую перемену зуб на меня точила вот не встречал людей злей и сварливей ей сколько лет прошло но до сих пор мурашки по коже но таковы люди оставляют отпечаток почему то мне запомнился тот беспризорник которому я подкинул пару монет не знаю чем жалко было глаза у него были добрые вот что правда то правда почему никто не ловит их и не отдает в детские дома аж сердце щемит когда вижу таких а помочь бедняге не могу приютил бы но я же не мать Тереза вот оно лицо нашей страны беспризорники собаки мертвые хотя проблема не в этом вот уж скряга Стивенсон наверное ни разу не подавал за каждую монету трясется ему лишь бы с утра выпить и дело с концом как он тогда напился на чьих-то похоронах как же было имя того парнишка которого скосило воспаление легких врачи не помогли а чем тут поможешь бывает вот так а много ли он потерял вопрос философии и бытия что бы из него выросло такой же вот скряга как Стивенсон и вырос бы помню его родителей отец и так пил после смерти уже спился наверное давно но мать была красивой помню ее грудь в узком платье о боги разве ж такое можно допускать на похоронах ни о чем думать не мог но лицо не в моем вкусе и светлые волосы не люблю не люблю…

- Джойс, заткнитесь! – выкрикнул человек в очках, с сигаретой в зубах?

- Кто вы ? – оскорбился Джойс.

- Ты мразь, писатель хренов. Я доктор журналистики! Меня тошнит от вас, недоумков. Дважды два – четыре. На один больше, чем количество букв в слове «LSD», ублюдки.

- Спасибо, Хантер. Хватит. Успокойтесь. Спасибо. Послушаем кого-нибудь другого.

Слово взял седой человек с сигарой.

- Послушайте, Droogz, все prosto – дважды dva – будет chetyre!

- Спасибо, Энтони, - ответил Б-г, - кратко и лаконично. А что скажите вы – Хармс? Сколько будет два плюс два?

- Ну… Смотрите внимательнее на ноль, ибо ноль не то, за что вы его принимаете.

Понятие «больше» и «меньше» столь же недействительно, как понятие «выше» и «ниже». Это наше частное условие считать одно число больше другого и по этому признаку мы расположили числа, создав солярный ряд. Не числа выдуманы нами, а их порядок. Многим покажется, что существо числа всецело зависит от его положения в солярном ряду,— но я беру на себя смелость утверждать, что число может быть рассматриваемо самостоятельно, вне порядка ряда. И только это будет подлинной наукой о числе.

Предполагаю, что один из способов обнаружить в числе его истинные свойства, а не порядковое значение, это обратить внимание на его аномалии. Для этого удобно 6. Но впрочем, пока я об этом распространяться не буду. Предполагаю и даже беру на себя смелость утверждать, что учение о бесконечном будет учением о ноле. Я называю нолем, в отличие от нуля, именно то, что я под этим и подразумеваю. Символ нуля — 0. А символ ноля — О. Иными словами, будем считать символом ноля круг. Должен сказать, что даже наш вымышленный, солярный ряд, если он хочет отвечать действительности, должен перестать быть прямой, но должен искривиться. Идеальным искривлением будет равномерное и постоянное и при бесконечном продолжении солярный ряд превратится в круг. Правда, это не будет основным учением о числе, но в нашем понятии о числовом ряде это будет существенной поправкой.

Постарайтесь увидеть в ноле весь числовой круг. Я уверен, что это со временем удастся. И потому пусть символом ноля останется круг О. А теперь касательно два плюс два, или же четырех…

- Ладно, ладно, - остановил Б-г разошедшегося Хармса, - мы поняли, мы поняли.

- Ну хорошо… ладно… Ну а вы, Евгений Давыдович как думаете?

Человек, которому был вопрос покраснел и вскочил.

- Что вы себе позволяете? Я вам не какой-нибудь Женька Фельдман! Я – Евгений Фельдман, лауреат Бунинской премии! Я переводил Бернса, Шекспира, Киплинга, Китса, - человек достал откуда-то маленькие худые книжки, и начал их всем демонстрировать, - крупное издательство выпустило пять моих книг! Я не буду отвечать на подобные вопросы, это неуважение!

- Ладно, ладно, - Б-г выставил руки вперёд, - Евгений Давыдович, хорошо, хорошо.

Б-г еще раз окинул столик взглядом, вежливо кивнул, и пошел в обратную сторону от стола. Стол постепенно исчез в густой дымке. Б-г поднял руку, щелкнул пальцем. Из-за одной из колон вышел архангел.

- Что, как всегда?

- Да, - обреченно вздохнул Б-г.

- Что всех?

- Да, всех.

- Хорошо, босс.

Они кивнули друг другу, Б-г отправился дальше, Архангел двинулся в сторону стола.

- Ну вот, - грустно вздыхал бедный Б-г, - и так каждый день. Каждый божий день… о господи, за что мне всё это?

Где-то вдалеке за его спиной вспыхнул огонёк.

- Господи, за что мне всё это? – грустно вторил Б-г…

Рейтинг: нет
(голосов: 0)
Опубликовано 12.08.2015 в 18:11
Прочитано 66 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!