Зарегистрируйтесь и войдите на сайт:
Литературный клуб «Я · Писатель» создан для писателей и поэтов, готовых поделиться своим творчеством с товарищами и людьми, интересующимися искусством. На сайте вы сможете не только узнать мнения читателей о своих произведениях, но и участвовать в конкурсах, обсуждении других работ, делиться опытом с коллегами, читать интересные произведения и просто общаться. :)

Хлеб и одна копейка

Рассказ в жанре Мистика
Добавить в избранное

Хлеб и одна копейка.

(сказка)


Жил был хлеб. Хорошо жил, на судьбу не жаловался. Родился он на заводе хлебном пышным да пахучим. Когда в магазине на полке лежал, всяк норовил его за бока мягкие потрогать. А один раз так надавили чьи-то грубые пальцы, что чуть ни продырявили. Но ничего, обошлось. И попал хлеб к хозяевам добрым и в обхождении приятным. Поместили его в светлую просторную хлебницу без лишних крошек и ненужных соседей, брали оттуда исключительно чистыми руками, подносили к носу своему, вдыхали аппетитный хлебный аромат и затем аккуратно отрезали тонкие ломтики. Так бы он и жил себе припеваючи в холе да в неге, так бы и умер незаметно, в полном счастии уменьшаясь в размере и постепенно сходя на нет. Но не успел. Приключилась с ним беда нежданная: в один прекрасный летний день ощутил хлеб, что начинает усыхать понемногу. «Что за чертовщина? – подумал хлеб в волнении. – Неужели я старею? Не может быть!» Но факт – вещь упрямая. У хлеба век короток. И против этого факта не попреж. Никаких аргументов не находил хлеб против этого факта, да, признаться, и не искал. Он желал только одного: чтобы добрые хозяева его отрезали ломти от него как можно побольше и как можно почаще. Да, он умрет, конечно, он необходимо должен умереть, как и все нарождающееся и живущее. Он должен умереть, потому что на хлебном заводе уже родился новый бухан, который призван заместить его собою для того, чтоб, в свою очередь, в свой назначенный срок также сойти со сцены жизни. Но он хотел умереть красиво, также как и жил, в холе да в неге, на мельхиоровых подносах, на белой скатерти, как умерли дед и отец его и все старшие братья. Но злой рок готовил ему иное. Черстветь он начал все быстрее и быстрее, и даже однажды с ужасом заметил белую плесень на одном из боков своих. А хозяева, как назло, отрезали от него с каждым днем все меньше и извлекали из хлебницы все реже. Возьмут, потрясут его в руке, как бы взвешивая, да и положат восвояси. И вот однажды пришел тот черный день и час, когда схватили хлеб добрые хозяева за черствые заплесневелые бока без всяких церемоний и швырнули за окошко прямо на тротуар под ноги прохожих. Сильно дался хлеб сухими старческими боками об асфальт, но не рассыпался весь, ибо не совсем еще зачерствел, только несколько сухих крошек брызгами разлетелись от него в разные стороны, распугав скакавших неподалеку в поисках пищи воробьев. Чей-то грязный ботинок отшвырнул бедолагу в сторону к самой кромке тротуара. Хлеб заохал, потер побитые бока, заскулил, заныл и хотел заплакать с досады, но затем резонно решил, что слезами горю не поможешь, плетью обуха не перешибешь и выше ушей не прыгнешь, смирился и стал привыкать к своей новой участи.

Дни проходили за днями, равнодушное солнце палило нещадно, а хлеб все лежал на краю тротуара, сох и готовился к бесполезной и бесславной смерти. Все вокруг него тоже сохло и алкало дождя: и пыльные кусты, и пожелтевшая трава, и воробьи, которые даже смотреть не хотели на умирающий хлеб. Но дождя все не было и не было. И так бы хлеб и погиб вскорости, кабы ни произошло событие, которое не позволило хлебу закончить дни свои в полном забвении и одиночестве. В одно прекрасное утро что-то зазвенело, запрыгало пред самым носом у хлеба и успокоилось вдруг.

- Добрый день, - услышал хлеб чей-то звонкий голосок.

«Кто бы это мог быть?», - подумал хлеб, с трудом открыл свои отяжелевшие веки, готовые уже никогда не открываться, напряг зрение, но, к своему удивлению, никого не увидел вокруг. «Кто здесь?» - хотел сказать хлеб, но вместо этого вышло изо рта его лишь слабое хрипение. Хлеб прокашлялся и повторил вопрос как можно отчетливее.

- Это я, одна копейка, - отозвалась невидимка.

- Одна копейка? – переспросил хлеб. – Но я никого не вижу.

- И не мудрено, - бойко проворчала копейка, - вы смотрите вдаль, а я лежу у самого вашего носа. Ну же, приглядитесь внимательнее, неужели мой бок так затерт, что не блестит на солнце?

Вглядевшись получше, хлеб в самом деле приметил рядом с собой одну копейку, весело и беззаботно отражавшую своим желтым боком солнечный луч.

- Ах, и впрямь одна копейка! – обрадовался хлеб. - Ах, как хорошо, как несказанно хорошо! А я то уж думал, что так и завершу свой никчемный век один, никому не нужный.

- Как один? – удивилась копейка. – Почему это вы один? Вон сколько здесь ходит людей! А сколько воробьев весело порхает, чирикает и прыгает вокруг!

- Люди… люди только пинают меня ногами. А воробьи и вовсе не хотят даже головы повернуть в мою сторону, - объяснил хлеб, а потом добавил. – Ну ладно, я старый, черствый и никому не нужный, выброшен умирать. А вы-то как же очутились в подобном положении? Неужели вы тоже никому не нужны и вас тоже выбросили?

- Нет-нет, что вы, - ответила копейка, - мы, копейки, всегда нужны людям. И меня никто не выбрасывал, меня просто случайно потеряли и не сегодня-завтра обязательно заметят и подберут, будьте в этом уверены. И век у нас гораздо длиннее, чем у вашего брата: я вот живу уже много-много лет и считаюсь еще молодою, до полного истирания мне еще далеко… Но давайте поговорим на отвлеченные темы, например: по какой причине нет так долго дождя? или почему, скажем, после ночи всегда наступает утро? или отчего небо голубое, а трава зеленая? Видите ли, мы, копейки, часто переходим из рук в руки, очень часто, практически каждый день. И оттого делаемся маститые философы, ибо ежедневно видим новую жизнь, новых людей, слышим их новые разговоры, наблюдаем новые пространства…

И так они пустословили днями напролет. Вернее пустословила только копейка, хлеб лишь слушал, открыв рот, и ничего не говорил. И ни потому, что ему сказать было нечего. Сказать ему хотелось многое, например о своей счастливой молодости, но он попросту не мог вставить слово меж слов копейки, которая сыпала ими как горохом из сумы. Время в пустословии проходило незаметно. День бежал за днем, с неба по-прежнему не капало ни капли, за копейкой никто не нагибался, а хлеб превратился, наконец, в одну черствую грудку, опасавшуюся только одного: чтоб чья-нибудь строптивая нога ни ударила по нему со всей мочи и ни развеяла в прах остатки его жизненной силы.

Но однажды утром, когда копейка развивала очередную философскую доктрину на тему: зачем нужны бабочке крылья, чья-то бережливая рука все же подняла ее, отерла пальцами ее бока от пыли и спрятала в темный карман джинсовых брюк. Причем копейка так увлеклась построением логической цепи доказательств, что даже не сразу заметила происшедшую с ней перемену и продолжала философствовать лежа в кармане.

Хлеб же, оставшись один, затосковал. Старость нахлынула разом, как будто стояла где-то за углом и подкарауливала лишь удобный момент. Она накрыла его как серый картофельный мешок, в котором трудно дышать. Две скупые старческие слезины выкатились из хлебных глаз, медленно сползли вниз и жадно поглотились густою тротуарною пылью. Затем тоска перешла в какое-то тупое оцепенение, и бедный хлеб решил отдать Богу свою усталую грешную душу.

Так бы оно и случилось, кабы то была быль, а не сказка. В сказках же не полагается плохого конца. Поэтому в тот же самый день, когда подняли копейку, небо вдруг робко осмелилось потемнеть, солнце закатилось за черную тучу, подул ураганный ветер, сверкнула ослепительная белая молния, грянул гром и, как из ведра, хлынул крупный, спорый, теплый долгожданный дождь. В мгновение ока все сделалось мокрым, пыль превратилась в вязкую грязь, по тротуару забурлили ручьи. Хлеб подхватило и понесло волной в неведомую даль.

Когда гроза прошла, когда вновь проглянуло солнце и заиграло ослепительными каплями росы, весело зачирикавшие воробьи, стайкой доедали разбухший, размякший, словно получивший второе рождение, хлеб, который прибило к лавочке у городского сквера. Счастлив был хлеб безмерно. «Слава Богу, - думал он, - умираю достойно, не хуже предков моих; умираю, пригодившись каждой крохой своей, весь, без остатка!»

Рейтинг: 5
(голосов: 1)
Опубликовано 09.06.2014 в 18:25
Прочитано 996 раз(а)

Нам вас не хватает :(

Зарегистрируйтесь и вы сможете общаться и оставлять комментарии на сайте!